Глава 17

Ангелина

— Егор, — крикнула сына, — иди обедать!

Сварила сыну любимый куриный суп с цветными макаронами. Надеюсь, этот Тимур не съест целиком. Взял моду! Вычищает холодильник. Ну, в этом есть свои плюсы — еда не пропадала. Нет, я в кухарки, прачки и уборщицы для великовозрастного дяди не нанималась: если хочет нормального взаимодействия, пусть участвует. Мой муж слишком привык к обслуживанию, даже тарелку до посудомойки донести не может. Причем не потому что ленивый бытовой инвалид, а просто привык, что за него это сделают. Этот год будет для него полным открытий. Ну или пусть к Марьяне на ужины ходит. Звонит ему, значит, продолжают общение. Вероятно, она ждала, что Тимур вернется снова разведенным человеком. Незадача вышла.

Я покрутила кольцо на безымянном пальце. Я солгала, не выбросила свое обручальное, в шкатулке лежало. Но надевать не хочу и не буду. То, что оно значило для меня — давно в прошлом, и я не хочу возвращаться в то время.

— Егор! — снова позвала. Лай и визг слышала, на меня ноль реакции.

За три дня мы освоились и разведали обстановку. Пешком. Авто-кресло только сегодня должны доставить. Мантуров так удивленно поинтересовался, почему я не опробовала машину. Совершенно не подумал, что маленького ребенка нельзя просто пристегнуть ремнем.

— Егор, Шрек, кушать! — велела обоим. «Дети» побежали на кухню. В столовой я не накрывала. Ужины при свечах в интимной обстановке остались где-то в другой жизни.

— Мамь, я какать хосю, — неожиданно объявил сын.

— Неси горшок, — поставила перед ним пиалу с сухариками.

— Неть, — нахмурился, — я в туалет. Я не маинький. Госок для маденсов! — выдал на полном серьезе. Я удивленно посмотрела на него. Что?! Господи, сколько было мучений с горшком, про унитаз вообще молчу. Егору только месяц назад окончательно убрала памперсы на ночь, а тут настоящий туалет! Что за медведь умер в нашем лесу?!

— А что случилось? — спросила с неподдельным интересом.

— Пасивец так делаит, — деловито ответил. Ну что же, хоть какая-то практическая польза от его отца. Даже знать не хочу, как Егор умудрился увидеть поход в туалет Тимура.

Я проконтролировала, как дело с унитазом пошло. Хорошо, что так вышло. Егор же в садик с понедельника. Мы хотели с сентября, но в частном малышковая группа собиралась с пятнадцатого августа. Я хочу выйти на работу. Правда, пока не знала, сама ли буду раскручиваться в Москве или отправлю резюме с примерами проектов в агентство. Посмотрим, но сидеть дома не собиралась. Я даже рисовать здесь не могла. Моя мастерская осталась в том же виде, словно еще вчера в ней творила, только вот вдохновения не было. Не хочу. Рисовать для меня это от души, это жизнь, а сейчас я не живу, а играю в жизнь.

Занять себя — спасение от мантуровской повседневности. Он хоть и на работе, но в доме слишком много его энергии. И воспоминаний: общих, светлых, интимных.

Эх, мне бы еще няню найти. Выходы в свет с Тимуром — это неизбежный атрибут светской жизни. Мне нужна хорошая помощница, не на полный день, скорее как палочка-выручалочка. Пока я не занималась этим вопросом.

Егор сел за стол, я рядом. Он уже хорошо кушал сам, но если начинал баловаться и никто не останавливал — еда будет везде. Не удивлюсь, если они со Шреком начнут есть из одной тарелки или даже миски.

— Да? — ответила на звонок. Номер незнакомый, а вот голос узнала.

— Ангелина, здравствуй, — у матери Тимура был очень ласковый тихий голос в прямом смысле, в в переносном его не было вообще. — Это Ольга Сергеевна.

— Здравствуйте, — сухо поздоровалась. Я оборвала связь со всеми людьми из жизни Ангелины Мантуровой, жены Тимура Викторовича. Но со мной пыталась связаться пара подруг, а вот свекровь нет. Со свекром все ясно, а с ней мы были в добрых отношениях. Ольга Сергеевна абсолютно не интересовалась моим сыном, как и ее сын, так зачем сейчас объявилась?

— Ангелина, я хотела попросить разрешения увидеться с внуком. Ты позволишь? — робко попросила.

Я молчала. Думала. Как интересно: мой сын стал нарасхват. Ведь она наверняка знала, что я родила, что ее внук существует, только пока Егора считали инвалидом, он не был никому нужен, а сейчас у всех проснулись чувства.

— А что же, Тимур не дал добро? — не сдержала иронии.

— Я посчитала, что разрешить должна именно ты.

Как любезно.

— Пожалуйста, — добавила она.

— Приезжайте вечером, часикам к пяти, — мне захотелось посмотреть на свекровь и лично спросить, не стыдно ли ей. — Егор уже проснется и будет в настроении.

Мы гуляли во дворе, когда подъехал мерседес. Ольга Сергеевна за три года не сильно изменилась. Возраст перевалил хорошо так за пятьдесят пять, но она оставалась миниатюрной милой блондинкой. Та самая маленькая собачка, которая до старости щенок. Ухоженная, в светлом брючном костюме, с профессиональной укладкой и легким дневным макияжем — ни дать ни взять жена министра. Я, вероятно, должна была стать такой же со временем. В руках большая коробка, перевязанная бантом — видимо, подарок для внука.

— Здравствуй, Геля, — поздоровалась и нашла глазами Егора. Он возился в песочнице. Я хотела ответить как-то едко и хлестко. Сказать, что она опоздала почти на три года, но… — Прости. Прости, пожалуйста.

Я была обескуражена. Свекровь казалась очень искренней. Она первая из семьи Мантуровых, кто удосужился извиниться. Тимур так и не признал вину. Нет, кричал, конечно, что ошибся, что жалеет и хочет второй шанс с сыном. Но в этом не было истинного раскаяния и признания вины. Хотя бы перед сыном. Про себя молчу. Я, видимо, недостойна извинений. Ну и ладно, мне всего-то год простоять или двенадцать месяцев продержаться.

— Я не знаю, что сказать, — ответила честно. — Очень сложно просто взять и забыть.

— Я понимаю, — энергично кивнула. — Просто хочу, чтобы ты знала, что мне очень жаль… Вся ситуация… Это было ужасно. Мы виноваты перед тобой и, — слабо улыбнулась, — Егором. Как же он похож на Тимура! — приложила руку к груди. — Можно мне подойти?

Я только кивнула. Захотелось расплакаться. Не знаю, почему. Стало грустно. Ведь все могло быть иначе: если бы не было диагноза, если бы Тимур был на моей стороне, если бы мы не расстались. Одни сплошные если. Если бы, мы были бы счастливой семьей, а не играли в супругов…

— Как ты ловко разбираешься с такой сложной головоломкой, — через полчаса мы из песочницы переместились в гостиную. Свекровь угадала с подарком — машина-бульдозер, но Егор в том возрасте, когда моментально впечатляешься и быстро остываешь, поэтому вернулись в дом. — Какой ты умный мальчик, Егор, — свекровь нежно коснулась пальцами его волос. Сын принял ласку, не оттолкнул. Вообще женщин он жаловал больше, чем мужчин. Маленький собственник!

— Воть, — с самым серьезным выражением лица подал ей хитрую конструкцию. Егор очень-очень любил сортеры, конструкторы, головоломки — думаю, растет технарь.

— Умничка, — погладила его ручку. Невербально ощущалось, что в ней накопилось много нежности, которую некому отдать: Тимур уже большой, а Виктор Мантуров — ледяная глыба. У меня большие сомнения, что мужчины этой породы умели чувствовать. Надеюсь, мой мальчик не такой. — У меня есть еще подарок.

Ольга Сергеевна поднялась с ковра и подошла к сумке. Достала книгу, но не обычную: пухлую, яркую.

— Смотри, — она надела на него игрушечные очки и открыла ее: на каждой странице объемные иллюстрации, с музыкальным сопровождением, и по восторженным возгласам сына несложно догадаться, что они еще и меняли цвет через очки. — Эта книга Тимура, — пояснила для меня. — Он любил ее. Я сохранила.

— Пасиба, бабуська, — неожиданно выдал Егор. Свекровь прикусила дрожащую губу. Я не знала, что чувствую. Вероятно, жалость. Виктор Павлович всегда казался слишком властным, жестким, холодным. Я про себя удивлялась, что свекровь прожила с таким человеком всю жизнь. Почему-то Тимур ощущался иначе: со мной он был страстным, нежным, заботливым. Но, возможно, другие видели меня такой же, как свекровь: женщину-тень богатого и влиятельного мужчины.

— Ангелина, ты разрешишь навещать Егора? — Ольга Сергеевна была очень деликатна.

— В принципе да… Но с понедельника у нас садик…

Я была в смятении. Нужно ли подпускать ее близко? Я ни в чем не уверена, в особенности в семье Мантуровых. Сегодня они есть, а завтра объясняй ребенку, куда делась новая бабушка. Кстати, о свекре…

— А Виктор Павлович тоже хочет познакомиться?

Свекровь смущенно отвела глаза. Видимо, нет.

— Нет, не хочет, — вздрогнула, услышав неожиданно близко голос мужа. — Папа решил не становиться дедом, — едко добавил. — Не ожидал тебя увидеть здесь, мама, — Тимур сел на пол и поцеловал мать. — Привет, Егоркин, — поставил перед ним целую коробку киндер-яиц.

Тимур каждый день что-то приносил и все как-то мимо. Я не помогала ему искать ключик. Сам, все сам. Разрушил. Теперь пусть пытается построить.

— Пасивец плисол, — проговорил Егор, но на яйца поглядывал. Молочный шоколад любил и сюрпризы тоже.

— Пасивец? — переспросила свекровь.

— Паршивец, — сухо ответил Мантуров. — Это я.

— Егорушка, — Ольга Сергеевна обняла внука, — это Тимур, мой сынок. Вот ты сынок мамы, правильно? — Егор посмотрел на меня и кивнул очень серьезно. — А Тимур мой сынок. Он хороший и он твой папа.

— Папа-пасивец, — Егор стоял на своем.

— Ну хоть папа, — чуть улыбнулся и попытался погладить его по волосам. Егор недовольно взбрыкнул. Дети очень адаптивные существа, а еще доверчивые и открытые. Но Тимур не мог поладить с сыном. Даже новую бабушку принял на раз-два, и дело не в подарках. Неужели, чувствовал мое отношение и на уровне инстинкта отталкивал отца? Или, может быть, ощущал неискренность и скрытые мотивы… Не знаю. Если первое — то я не хотела даже ненароком настраивать сына против Тимура, но с эмоциями совладать не так легко. От масок быстро устаешь. Если второе, то Мантуров упадет в моих глазах еще ниже.

— Ты готова к завтрашнему вечеру? — Тимур посмотрел на меня, особенно задержавшись на голых коленях.

— Я не нашла няню. Егора не с кем оставить.

У меня было платье, алое, интересного фасона. Я его ни разу не надевала, оно так и висело в чехле в гардеробной. Покупала ко дню рождения Тимура, потом пришли плохие анализы, была расстроена, и мы не стали пышно праздновать. Наряд хорош и сидел прекрасно. Вот только няня…

— Я с радостью посижу с Егором, — предложила Ольга Сергеевна. Она уже его тискала вовсю.

— Ты не идешь с отцом? — нахмурился Тимур.

— У нас появились некоторые разногласия… — ответила туманно. — Я была бы очень рада побыть с внуком. Да, дружок?

Доля сомнения была, но Егор хорошо принял новую бабушку. Я привыкла доверять сына только себе и своим родителям. Возможно, пора немного отпустить вожжи.

В субботу вечером я очень тщательно собиралась на благотворительный оперный бал в Манеже. Это одно из самых знаменательных событий светского календаря. Элита не только Москвы, но и всей России, плюс международные высокие гости. Очень вероятно, что встречу старых знакомых, даже тех, которые мне неприятны. Я должна быть ослепительно прекрасной и абсолютно уверенной в себе. И друзья, и враги должны четко усвоить: милой и доброй жены Мантурова больше нет. Не получится как раньше улыбаться мне в лицо, а за спиной пускать слюни на моего мужа. Принимать меня за дуру. Пусть у нас с Мантуровым фиктивный брак, но ни одна Марьяна больше не подберется к моей семье, ни войдет в мой дом под видом подруги!

— Ты прекрасна, — услышала хриплый голос Тима. Он поставил на туалетный стол широкий бархатный футляр и, открыв, достал роскошное бриллиантовое колье. Жена Мантурова должна блеснуть. Пускай. Мне это только на руку. — Геля… — сжал мою талию. Серые глаза в отражении потемнели, взгляд тяжелый, полный интимного и запретного. Высокий, подтянутый, крепкий. Бешеная магнетическая натура, заключенная в элегантный доспех black tie. Ему бы за мамонтом охотиться и женщину в пещеру утаскивать.

— Мантуров, — посмотрела на него через зеркало, — я обращусь к адвокату и расторгну договор на основании сексуальных домогательств, — сладко улыбнулась и сбросила горячие ладони. Я первая вышла из комнаты. Я не буду за его спиной. Не буду приложением к мужу. Пусть он хвостом тянется и ищет меня взглядом, ревнует и сходит с ума. Неважно, что там с его чувствами, но Тимур собственник и своим делиться не привык. Он всегда был львом, а я котенком рядом. Настала моя очередь быть львицей!