Глава 18

Ангелина

Автомобиль нес нас по МКАДу, иногда втыкаясь в густой поток грузовиков. На дороге не чувствовалось величия и красоты российской столицы. Мне нравилась Москва: сочетание возможностей, сервиса и доступности. Что хочешь и когда хочешь. Мало какой город мог предложить такие условия. Естественно, все это за деньги. Сейчас смотрела в окно и понимала, что здесь Москва совсем другая: пробки, очереди на автобус, каменные человечники, натыканные с минимальным расстоянием. Без денег везде одинаково, а с ними везде хорошо, особенно здесь. На мне колье стоимостью квартиры где-нибудь в Митино, а еще неделю назад я была одной из сотен тысяч простых людей, сегодня же принадлежу к тому самому 0,1 проценту москвичей, которым доступно все и даже больше.

Я смотрела в окно, а Тимур на меня. Его взгляд ощупывал мое тело, ожоги оставлял, буквально вынуждал повернуться и бросить томный взгляд из-под ресниц. Мантуров прекрасно знал, как на него реагировали женщины. И я тоже. Сумасшедшая мужская энергетика. Самец. Мустанг. Альфа. Даже я, скромная провинциальная девственница, голову теряла, соглашаясь на смелые эксперименты. Чтобы ему было хорошо. Мое удовольствие шло приятным бонусом. Тимур слишком уверен в себе и собственной исключительности, чтобы оставить женщину без оргазма. Единственное, чего бы не приняла — другая женщина: ни в нашей постели, ни за пределами дома. Он не просил о сексе втроем и не давал повода подозревать в неверности. Хорошо они с Марьяной придумали, прямо у меня под носом. Я не верила утверждению, что не изменял мне. Его глаза сказали, что секс с подругой детства был. Сомневаюсь, что в день нашего развода случилось в первый раз. Сколько она его утешала, пока я рыдала в неизвестности, ждала анализов, молилась о здоровье крохотного сына внутри меня?! Злость взвихрилась внутри: я повернулась и надменно бросила:

— Мантуров, разве в твоем обществе принято так откровенно пялиться на собственную жену?

Я помнила подобные вечера и балы: мужья очень деликатны и внимательны, смотрят с бесконечной благодарностью холодными безразличными глазами, уверяют всех, что жена его тыл и хранительница очага, а потом разводятся и уходят к свежем мясу, то есть тылу. Возможно, меня окружающее циничное общество видело такой же: влюбленной наивной дурочкой, которой муж говорил про любовь с холодными глазами и ледяным сердцем.

— Я всегда любил на тебя пялиться, — ответил слишком мягко и добавил интимным шепотом: — Как и пялить.

Я подалась к нему ближе, позволяя заглянуть в декольте, обдавая ярким запахом духов.

— Тебе не светит, муж, — шепнула прямо в ухо. — Я тебя не хочу, — и попыталась отстраниться, но Тимур удержал.

— А кого хочешь? Того бритого байкера?

— В том числе, — невозмутимо ответила.

— Сколько у тебя было мужчин после меня? — сжал руку. Больно, но я терпела и по-сучьи улыбалась. Я научилась, да.

— Достаточно, чтобы понять важную вещь.

— Какую?

— Я поторопилась с замужеством.

Мантуров заскрежетал зубами, кадык нервно дернулся, в глазах гроза. Пускай. Его эгоистичному самомнению полезно пострадать.

Съезд гостей проходил под музыку камерного оркестра. Элита и столпы высшего общества страны. Автомобили пытались перещеголять друг друга в эксклюзивности, женщины — в роскоши, а мужчины — в ауре властности. Здесь пахло большими деньгами, влиянием и дикой конкуренцией. Смертельной.

— Готова, жена? — спросил Тимур, но уже положил мою руку себе на локоть. Сегодня наша задача сделать так, чтобы все поверили, что супруги Мантуровы воссоединились по большой любви. Нужно хорошо сыграть. Для моего мужа это не проблема: вся его жизнь игра и все вокруг актеры. Шекспир во многом был прав. В отношении циничных властителей мира сего — точно.

Гости все еще прибывали, но внутри уже было не протолкнуться. Нас постоянно останавливали: беседы ни о чем, фальшивые улыбки, оценивающие взгляды. Я отвечала ровно тем же.

— Сын, — Мантуров-старший поднялся, когда мы подошли к столу, торжественно накрытому и празднично украшенному. Мы сидели вместе. Неудивительно, но приятного мало. Свекр смотрел на меня холодно: без демонстративной неприязни, но и радости от моего присутствия не проявлял.

Чем я ему не угодила? Точно не знаю, факторов много, но, думаю, больше всего коробило, что сын пошел против его воли. Наверняка была выбранная кандидатка с большим приданым. Виктор Павлович, тут не на кого пенять: ваш сын плоть от плоти и характер от характера — наслаждайтесь.

— Ангелина, — произнес так, словно стекло зубами разгрызал, хотел приобнять по-светски, но я протянула руку для поцелуя, ткнула под нос обручальным кольцом. Я больше не робела перед ним. Смотрела прямо и жестко. Я научилась. Больше я не стремилась понравиться этим людям. Доброту и искренность они принимали за глупость и слабость.

Виктор Павлович скользнул губами по моей ладони. Я едва сдержала желание вытереть ее, но взглядом показала, что мне тоже мало приятного видеть его. Теперь мы оба знали истинное отношение друг к другу.

— Мне нужно в уборную, — светски улыбнулась. Хочу как можно меньше провести времени за этим столом.

— Я провожу, — Тимур обвил мою талию.

— Останься, сын, нам нужно обговорить дела. Сейчас пройдет Коротков… — это, видимо, очень важно. Взгляд, как гвоздями в крышку гроба. Моего почему-то.

— Позже, — муж не отступал, — мне нужно жену сопровождать, — и улыбнулся в свои белоснежных тридцать два зуба. — Чтобы не потерялась.

— Тимур! — Виктор Павлович напрягся, но мы уже отошли.

— Не маленькая, не потеряюсь, — шепнула между дежурными улыбками.

— Я не боюсь, что потеряешься. Боюсь, что не вернешься.

Спустя час мы слушали увертюру из оперы Моцарта «Свадьба Фигаро» и ждали официальной части открытия бала и выхода дебютантов. Мантуров с меня глаз не спускал, словно реально боялся, что сбегу, а может, что устрою какую-нибудь неожиданную каверзу. Сейчас он не мог меня просчитать, а этого Тимур не любил, поэтому предпочитал контролировать лично.

— Геля, привет! — меня неожиданно окликнули, когда дебютанты исполняли польку. — Тимур!

К нам спешили Марат и Полина Загитовы. Я слышала, что они опаздывают: она вроде бы только с самолета.

— Я очень рада тебя видеть, — обняла вполне искренне. — Вас вместе, — улыбнулась. Неужели Марат не поделился с женой подробностями? Держит свое твердое адвокатское слово.

— Я тоже рада, — ответила ровно. После развода я отсеяла всех из прошлой жизни, и Полину в том числе, хотя мы были подругами. Но и с Марьяной она общалась. Они обе в сфере эстетической медицины работали. Полина управляла сетью клиник в этой области и сама была дипломированным эндокринологом. На сегодняшний момент я предпочитала ни с кем из круга Тимура не сближаться.

— Как отец? — спросил Тимур участливо.

— Не очень, но борется, — грустно улыбнулась. — С нашими мелкими, — прижалась к Марату, — пообщался и ожил. В Германии предложили новую схему лечения, сложную, раньше папа отказывался, но теперь решил, что рано еще уходить.

Марат поцеловал Полину и крепко обнял.

— Лиана и Иль еще в Болгарии, а я по мужу соскучилась.

— И по клинике, — иронично добавил Марат.

Я смотрела на них и удивлялась: давно в браке, двое детей, оба успешны в профессии и кажутся такими счастливыми. Им повезло найти друг друга.

— Геля, что-то случилось? Ты обижена на меня? — через полчаса Полина предложила отлучиться в дамскую комнату, подправить макияж — в зале душно, сплиты явно не справлялись.

— Нет, — пожала плечами.

— Я пыталась с тобой связаться. Хотела поддержать…

— Что ты знаешь о нашем расставании? — отбросив дипломатию, поинтересовалась. Когда-то Полина была для меня образцом современной женщины. Непостижимым тогда, три года назад. Успешная, реализовавшая себя в профессии женщина, мать двойняшек, жена не менее характерного и властного мужчины, чем Мантуров. Тимур считал, что Полина мало времени уделяла дому и открыто говорил, что хочет меня в первую очередь видеть женой и матерью, все остальное по остаточному принципу. Тогда я готова была соглашаться с мужем, теперь точно знала: доверять можно только себе, остальное — переменное явление.

— Когда Марат объявил, я была в шоке. Без подробностей, только что Тимур принял такое решение, и что ты уехала из Москвы. Подробности рассказала Марьяна.

Я метнула в Полину острый взгляд. Интересно, что рассказала эта дрянь?

— Она сказала, что Тим развелся ради нее. Что они собираются пожениться. Прости, Ангелина. Тебе неприятно, но информация лишней не бывает. Она врала. Три года прошло, и вы с Мантуровым снова вместе.

Значит, Марьяна о моей беременности и диагнозе смолчала. Берегла репутацию любовника.

— Не знаю, что между ними произошло, но роман у них явно был, — ответила с демонстративным равнодушием.

— Не может быть! — воскликнула Полина. — Никогда за Тимуром ничего такого не замечала, — отрицательно покачала головой. — В любом случае, я с Марьяной прекратила тесное общение. Она и раньше больше к тебе в подружки набивалась, а после вашего расставания и ее развода пыталась «приватизировать» Тима, — показала кавычки. — Мне это не понравилось, — и на меня с улыбкой посмотрела. — Я все эти годы была уверена, что он тебя любит. Не знаю, что у вас произошло, но рада, что вы вместе.

— Прости, — в сумочке завибрировал телефон. Свекровь. Шепотом сказала, что Егор просыпался, просил сладкий кефир, и что она легла с ним в детской. Мы можем отдыхать и не беспокоиться.

— Геля! У вас с Тимом сын?! — Полина была ошеломлена. Я только кивнула. Никаких подробностей. — Марат точно знал и молчал, жучара! Ну я ему, — погрозила кулаками, затем меня сердечно поздравила.

Мы вернулись в шумный зал. Ужин закончился и начался оперный гала-концерт. Пробираясь через гостей, заметила нашу компанию с прибавлением. Месхи с женой и дочерью. Марьяна стояла возле Тимура и буквально подпирала грудью его локоть.

— Добрый вечер, — мы с Полиной подошли. Обстановка ощущалась напряженной.

— Ангелина, рад тебя видеть, — любезно приветствовал Альберт Ромович. Его супруга с улыбкой вторила. Только Марьяна молчала, во все глаза рассматривая меня. Я тоже. Соперница не вызывала опасений. Можно сколько угодно хорохориться, но у нее взгляд брошенной собаки.

— Ангелина, — с трудом произнесла мое имя ровно. Я не ответила на приветствие.

— В понедельник мои люди заедут за документами. Хорошего вечера, — произнес Тимур и, обняв меня за талию, увел от этих людей. Я не в курсе, какая кошка пробежала между семейством Месхи и моим мужем, но рада, что он не воркует с ними по-родственному. Это было бы неприятно, хотя, конечно, я бы не стала показывать истинного отношения.

После того, как застала Тимура с Марьяной, разные мысли посещали. Относительно диагноза моего сына тоже. Я не спрашивала напрямую у врачей о возможности намеренно поставить неверный диагноз и настоять на прерывании, но мы обсуждали разные варианты. Никто злого умысла не увидел. Профессор, доктор наук, заслуженный врач — Альберт Ромович одним своим именем убеждал в своей правоте. Только он ошибся. Намеренно или нет — уже не узнать, но лично я ему не доверяла.

— Потанцуем? — предложил Тимур, буквально нависая надо мной, стискивая талию, возмутительно впечатываясь в меня бедрами. Я пила шампанское и, чуть захмелев, улыбалась, не ему, естественно. Но, видимо, с мужчинами работает тот же эффект, что и с женщинами: чем меньше женщину мы любим… В моем случае мужчину.

— Я соскучился, Геля, — хрипло произнес. — По тебе. По нам. Ты меня достаточно наказала равнодушием. Поехали домой… — и, глядя в глаза с обескураживающим вожделением, приложил мою руку к своим губам.

— И что мы будем делать дома? — ответила в тон его настроению. На нас смотрели: кругом фотокамеры, пресса, светские сплетники, завистники и… Марьяна. Она буквально следила за нами.

— Трахаться, малышка, — ответил предельно исчерпывающе. — Я хочу тебя, жена.

Я улыбнулась ему самой соблазнительной улыбкой, руку на грудь положила, за лацкан смокинга притягивая к себе:

— Ты можешь пойти со своим предложением примерно нахрен, — и поцеловала в уголок губ, медленно и томно. Со стороны мы пара года, ни дать ни взять. — Прости, мне нужно по женским делам, — от Мантурова пыталась сбежать при любой возможности. Вся эта игра только с виду легко давалась. Сложно. Такого мужчину сложно держать на поводке: чтобы и не сорвался, и не покусал.

Я чувствовала обжигающий взгляд мужа. Он смотрел на меня, а Марьяна на него. Нервно сжимала ножку бокала. Тимура без стеснения пожирала глазами. Я изменила траекторию и прошла мимо нее, бросив безжалостно:

— Ты весь вечер собачкой за нами бегаешь. Найди уже себе нового хозяина. Как можно так унижаться.

Она только тонкие губы ошарашенно округлила. Да, откушу палец, если посмеет положить его туда, куда не нужно.

Я ловко обходила шумные компании, умудрилась на ходу поставить на поднос пустой бокал, не споткнулась, когда неожиданно налетела на чью-то спину.

— Извините, пожалуйста, — мужчина повернулся с улыбкой и смеющимся, чуть хмельным взглядом. Высокий, светловолосый, красивый.

— Да ничего страшного, — попыталась его обойти.

— Вы слишком прекрасны, чтобы отпустил вас без танца, — не позволил обогнуть его, но склонился в галантном поклоне, приглашая на вальс. Пары как раз строились. Я согласилась. Отвлечься от мужа хоть на время будет полезно. — Как вас зовут? — поинтересовался, одобрительным оценивающим взглядом разглядывая мое лицо.

— Давайте без имен.

— Вы здесь не одна?

— А как вам кажется? — вздернула бровь. Мужчина скосил глаза на свое плечо. Да, безымянный палец с кольцом.

— Что тот, кто надел на вас колечко, — дурак. Я бы вас не отпускал от себя, — и обаятельно, по-мальчишески безбашенно улыбнулся, прежде чем шепнуть: — Можно я вас украду сегодня?

— Украдите одну из дебютанток. Все до единой прехорошенькие, — смущенно ответила, смещая вектор общения на других представительниц прекрасного пола.

— Мне не нравятся девочки. Мне нравятся женщины.

Я не успела ответить. На площадке неожиданно появился Мантуров.

— Вы позволите, — вроде бы спросил, но по факту властно забрал меня себе и повел в танце, будто мы и не сбивались с такта. Я успела увидеть холеное лицо нового знакомого. Он выглядел уязвленным и заинтригованным.

— Куда мы? — спросила, когда Тимур повел через толпу гостей.

— Домой, — грозно прорычал.

— А если я не хочу домой? — спорила ради принципа.

— Я хочу!

Муж ревниво посадил меня в машину и сел рядом. Я действительно устала и хотела сбросить туфли, так, для вида возражала. До четырех утра носить маску равнодушной стервы не выдержала бы. Тимур молчал всю дорогу. Меня это устраивало: закрыла глаза и дала отдых своему сердцу. Пусть бьется в такт ЕГО близости. Сердце глупое, оно рассудку не подчинялось, оно помнило хорошее, оно легче сбрасывало панцирь обид и разочарований.

Я не стала ждать галантности от водителя или мужа, сама вышла из машины и направилась в дом. Устало вынула шпильки из волос, тряхнула ими. В спальне на автомате потянула замок и перешагнула осыпавшееся к ногам алое платье. Хотела упасть на кровать, но неожиданно оказалась прижатой к голой мощной груди.

— Геля, не могу больше… — по-хозяйски сжал мои груди. Волосы собрал сзади и прикусил зубами шею. — Хочу тебя…

— У нас фиктивный брак, — напомнила спокойно. Только господь бог знал, как сложно мне было демонстрировать это спокойствие.

— Нет, настоящий, — попытался прогнуть меня, и не только морально, но и физически: надавил на поясницу, чтобы встала в его любимую позу.

— Не смей, — дернулась и свела ноги, когда попытался сдвинуть полоску трусиков. Развернулась и попыталась оттолкнуть Тимура.

— Ангелина, — жестко сжал запястья, — я мужчина и мне нужен секс. Если ты не будешь давать, значит, найдется другая. Ты ведь не хочешь, чтобы меня ублажала левая баба?