Глава 8

Вторая часть крыши высотки была красиво оформлена наподобие современной летней террасы. Здесь был ковер настоящей идеально зеленой травы, уже коротко постриженной, а также тропические деревья, цветы и небольшой фонтан. Плюс ко всему несколько высоких фонарей и великолепный вид на весь город сверху.

– А вы романтик, Марк Константинович! – не сдерживаюсь от сарказма, замечая, как самодовольно мужчина наблюдает за моей реакцией. В другом случае я бы порадовалась такому сюрпризу, но, когда знаешь, для чего это… желание радоваться отпадает само собой.

«Я нужна ему, потому что он меня купил! Поэтому он считает, что имеет на меня права! Думает, что теперь я его собственность!» – мысленно напоминаю.

Он все покупает. И даже это купил! Для него всего лишь дело принципа – получить меня в свое полное распоряжение! Потому что заплатил за меня! Потому что выбрал! Потому что захотел, чтобы именно я стала его женой и матерью его наследника!

«Не так просто, милый! Я тоже умею добиваться своих целей! Любыми путями!»

– Едва ли… Все для того, чтобы тебе понравилось! – отвечает спокойно. Но то, что я обратилась к нему на «вы» плюс назвала по имени и отчеству, как недавно делал охранник, явно задело мужчину. Внешне он был уравновешен, но глаза… Они стрельнули в меня черным мраком, предупреждая больше так не делать. И я, конечно, все поняла. Только даже и не собиралась слушаться. Моя первая маленькая месть… А затем сразу последовала вторая:

– Мне не нравится! – бросила, вздернув подбородок и делая несколько шагов вперед. Пока не убил…

Мужчина ухмыльнулся, направляясь следом.

– Это не все сюрпризы, – говорит. – Сюда! – Он указывает на аккуратно выложенную дорожку, в конце которой находился столик, уже сервированный на две персоны.

– И это тоже для меня! – опять сарказм, хотя было приятно.

– Не нужно играть! – говорит Громов, отставляя мне стул. – Ты не настолько стерва, – добавляет, и это замечание меня еще сильнее злит.

– Ты не знаешь меня, чтобы говорить наверняка! – бросаю. – Еще раз повторяю: несколько веников и ужин на крыше дома никак не изменят мое решение! Я не полюблю тебя! Не выйду за тебя замуж! И не рожу от тебя детей!

– Когда ты злишься, то очень сексуальная! – говорит он спокойно, размещаясь напротив. А я уже закипаю…

Но выпустить пар мне не дают официанты, которые сразу приносят несколько блюд с морепродуктами и шампанское. Откуда они их несли, я так и не поняла, но, видимо, где-то за фонтаном была дверь в дом, поскольку они приходили с затемненной стороны.

– Боже, что я здесь делаю, – шепчу себе под нос, уже доведенная его наглостью и самоуверенностью.

– Ты ужинаешь со мной, – говорит Громов.

– Это был не вопрос!

– Но я все равно даю тебе ответ! Если ты не поняла, у нас уговор… по-хорошему. В другом случае будет иной подход! – сердится. Наверно доведён уже моими капризами.

– Ты мне угрожаешь?

– Предупреждаю! – отвечает сухо. – Хочешь быть стервой? Пожалуйста! Но я тоже могу быть ублюдком!

– Ты и есть ублюдок! – рычу.

– Замолчи и сядь! – приказывает.

– Или что? Заставишь меня? – не уступаю.

Мы оба были уже на взводе. Особенно я. Этот его командный тон… Угрозы… Предупреждения… Достал уже!

– Заставлю! – говорит уверенно, указывая мне взглядом на стул. А потом сразу добавляет: – Не зли меня, Даша!

А я фыркаю. Со мной никто так не разговаривал. Ни один мужчина. Кроме отца… И этот случай напоминал мне именно те моменты, когда я стояла перед папой, опустив взгляд в пол, и была настолько уязвимой, настолько слабой и ничтожной, что, вспоминая это, мне становилось противно от себя самой. Когда-то я клялась себе, что больше ни один мужчина не будет поступать со мной так, что я не позволю никогда себя унизить или к чему-то принудить!

Эти мысли придают мне уверенности и сил. Я знала, что делаю, и, если мне придется после этого умереть, умру с гордостью за себя!

– Иди к черту, Громов! – прорычала. – Хочешь меня заставить? Попробуй! Или ты думаешь, что, если привез меня сюда, я не выберусь самостоятельно? Я сказала, мне здесь не нравится! Мне не нравится шампанское, и я не люблю морепродукты.

– Не нравится шампанское? – вдруг переспрашивает Громов, схватив за горлышко бутылку и запустив ее в ночной город. – Что еще? Морепродукты? – так же спокойно, сгребая в охапку скатерть вместе с тарелками и тоже отправляя все туда же.

Я затихаю, внутренне сжимаюсь в комок, понимая, что довела. Мне хотелось забрать свои слова обратно, но было уже слишком поздно.

И, хотя мужчина не выглядел на грани взрыва, все же его спокойные и сумасшедшие действия пугали еще сильнее.

– Что еще не нравится? – рычит, быстро сокращая между нами расстояние.

Я испуганно отступаю на несколько шагов назад, одновременно выплевываю:

– Ты… Ты мне не нравишься!

Одновременно с этими словами Громов резко приближается ко мне и, накрыв мою шею рукой, притягивает к себе и жадно целует в губы. Настолько сильно и неожиданно, что моя злость мгновенно улетучивается, а я забываю, где нахожусь и что происходит.

– А так? – слышу спустя несколько секунд и понимаю, что зависла, как дура, а Громов уже давно отстранился.

– Пусти, – выдавила еле слышно.

Мы оба тяжело дышали. Наши губы еще соприкасались совсем немного, словно дразня, еле ощутимо. До дрожи в теле. До головокружения. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Раздразнила.

Довела.

А теперь сама попала в ловушку.

Вдох-выдох, прерывистый, горячий. Я выдыхаю, он вдыхает. Затем он выдыхает, и вдыхаю я… Его запах… Вкус… Тепло…

Мы словно дышим друг другом, и это так необычно… Для меня необычно! Чувствую себя странно… Кожа покрылась мурашками. В венах бурлит кровь, создавая внутри дрожь, которая циркулирует по телу, сгущаясь внизу живота свинцовой тяжестью. И эта тяжесть хорошо мне знакома… Возбуждение! Но как меня может возбуждать человек, которого не знаю? Ведь я его ненавижу! К тому сейчас он держит меня за горло.

Бред! Это просто эффект неожиданности! Ничего больше.

– Отпусти! – повторила громче, но рука мужчины сильнее сдавила горло.

– Тебе ведь нравится, да, – вдруг заключает, вновь заставляя меня замереть. – Мои прикосновения и эта грубость тебя уже заводят.

– Только в твоих больных фантазиях! – рычу, пытаясь оттолкнуть его, но мужчина никак не реагирует на мой слабый протест, продолжая нагло воровать мой воздух и нарушать личные границы.

– Ну почему же ты такая лгунья, а? – следует хрипло, и я чувствую, как вторая рука мужчины медленно скользит по бедру вниз. – А что, если проверю? – продолжает, скомкивая низ платья в кулак и накрывая ладонью ягодицу. – Ты знаешь, я почти уверен, что сейчас ты влажная и готовая для меня…

– Сунешь руку выше и получишь между ног, – предупреждаю грубо и уверенно, хотя внутри все колотилось от страха с примесью явного возбуждения.

Пусть даже и не надеется, что я так просто отступлю и сдамся ему! Плотские наслаждения не главное для меня! Могу держать себя в руках! Тем более все это ненастоящие ощущения, а простая ошибка! Всему виной недельное отсутствие оргазма!

Громов ухмыляется. А меня это только сильнее выводит, и я не сдерживаюсь, резко замахиваюсь рукой в надежде влепить ему пощечину, но на полпути мое запястье накрывает огромная ручища Громова, которая затем легко заводит руку мне за спину. Я шиплю, как змея, огорченная таким исходом, и повторяю то же самое второй рукой, но он легко предотвращает и этот удар, так же отправляя мне ее за спину.

Теперь получается, что я стою, выгнувшись дугой перед Громовым, без возможности пошевелиться или дать отпор. Он спокойно удерживает обе мои руки у меня же за спиной одной своей рукой, которая сжимала мои запястья, словно крепкие кандалы, и одновременно прижимала к телу мужчины. Причем вторая его рука была свободной и могла делать что угодно.

Впервые я так близко и тесно прижималась с Громову. Сразу поняла, что он сделал это, чтобы лишить меня любой возможности воспользоваться ногами или коленями, к чему я непременно прибегла бы. А так он в очередной раз показал, что против него я слаба и беззащитна!

– Дикая кошечка, – прохрипел мне на ухо, ласково убирая выбившуюся прядку волос за ушко. Затем медленно склонился и коснулся губами моей шеи, прошелся вверх и обхватил мочку губами. – Лги еще. Все равно не поверю, – шепчет, когда я вновь воспротивилась ему. – Теперь вижу, что все не зря…

Попыталась отклониться, он позволил, и мы встретились взглядами. Его глаза в этот момент были такими темными… что я на миг растерялась.

– Все забавляешься, – шепнула. – Нравится пользоваться своей силой против слабого пола?

Опять ухмылка. Он явно понимает мою манипуляцию и, конечно же, не поддается.

– Это не сила… А необходимые меры, – отвечает, сильнее прижимая меня к себе, и в этот момент я ощущаю, как мне в живот упирается что-то твердое и большое. Конечно, сразу понимаю, что это возбужденный член мужчины, и после этого осознания мне по-настоящему становится страшно.

Мы одни. На крыше дома, выхода с которого не знаю. А я разозлила и возбудила мужчину, который вот уже пять лет преследовал меня с явным намерением получить в жены и оплодотворить своим наследником! Именно в этот момент решаю пойти на попятную, а не подливать масла в огонь! Понятное дело, что в последнем случае я никак не выиграю, а только сделаю хуже. Поэтому нужно было выключать вредную стерву и включать инстинкт самосохранения.

– Может, хватит уже? – бросила.

– Ты первая начала, – следует ответ. – Испортила весь вечер…

– Хочешь извинений?! – бросаю сердито. – Что поделать, если мне действительно не нравятся морепродукты и шампанское…

– А место?

– Здесь мило, – говорю еле слышно. – Отпусти… Мне больно, – использую действующий прием, и хватка Громова ослабевает. Хотя, на самом деле, он был очень осторожен со мной и явно рассчитывал силу.

– Гм-гм… – вдруг слышу посторонний голос, и взгляд Громова смещается мне за спину. – Марк Константинович… Вот плед.

Громов отпускает меня, тянется за пледом, и спустя секунду мне на плечи ложится пушистый мягкий ковер. Рука мужчины сразу обвивает мою талию и слегка притягивает к себе.

– Прикажи накрыть на стол, – бросает. – Никаких морепродуктов! И вместо шампанского пускай подадут красное вино! – приказывает, медленно уводя меня к противоположному концу дома, к самому краю…

Я понимаю, что сегодняшний вечер так просто не закончится.