Глава 17

— Мама?

Я встретила Еву в холле здания, произведя на дочь особенное впечатление.

— Тебе не нравится?

— Нет, все хорошо, особенно тебе идут эти кучеряшки.

— Локоны, родная, — усмехнулась я. Меня успели не только осветлить на несколько тонов, а потом закрасить в медный цвет, но еще и накрутить на конусную плойку. — Пойдем уже.

— Просто это так неожиданно, — она взяла в руки прядь своих волос и поднесла к моим, — почти точь-в-точь, — взвизгнула Ева, а глаза ее расширились от восторга. — Это круто, мам, на самом деле круто.

— Я рада, — притянула дочь к себе, поцеловала ее в рыжую макушку и пошла с ней к машине, так и не убирая рук с ее плеч.

Когда мы приехали домой, а после ужинали в полном молчании, прежняя легкость покинула меня. Надо было поговорить с дочерью, не хотелось ее обманывать, но если так будет лучше для нее же, то придется.

Но опять же… А что, если Самойлов был несерьезен?

Что тогда? Я не хотела, чтобы кто-то появлялся в жизни моей белочки лишь на время.

Смотря на дочь, я твердо осознала, что готова ей соврать, но не готова зря тревожить ее маленькое сердечко.

Ева поела и в какой-то легкой задумчивости ушла к себе. Я не стала ее трогать и допытываться, что случилось. Скорее всего, опять что-то не поделила в школе со своим Ринатом.

Убрала со стола, помыла посуду, привела в порядок кухню, занимая до последнего руки хоть какой-то работой. Лишь бы мою голову не трогали тревожные мысли. Затем все же добралась до душа, заколола волосы — мне было жалко портить красоту — и, ополоснувшись, переоделась в домашнюю пижаму. Все. На часах не было и восьми, а я уже была готова ко сну. Работать не хотелось, спать, кстати, тоже.

Я просто легла на кровать, раскинула руки звездочкой и смотрела в потолок, ловя в глянцевом отражении саму себя. Волосы смотрелись особенным ярким пятном, а в голове вакуум: что ему от меня нужно?

Если вспомнить, что у Самойлова есть невеста, некая Мирослава, тогда становилось совсем уж непонятно, зачем ему я и моя дочь. Только вот и поразмыслить я особо не успела. Прозвенел звонок. Дверной. Тогда как домофон молчал. Я глянула на часы: начало девятого. Почему тогда такое странное ощущение, что ночь на дворе, ведь на улице еще даже не стемнело?

Я знала, кто стоит за дверью. И седьмого чувства не требовалось, чтобы это понять, слишком много недосказанности осталось сегодня между нами. Сказать, что я не ожидала, что он без приглашения заявится, так это все равно что соврать. Где-то в глубине души я ждала продолжения разговора, наверное, потому и не стала мыть голову, дабы не испортить красивую прическу.

Я сняла заколку с головы, рассыпав локоны по плечам, и открыла дверь, не спрашивая кто. В глазок и так было видно все, что требовалось, точнее, кого требовалось.

Он не переодевался с работы, стоял на маленькой лестничной площадке и смотрелся как-то дико, со своими-то широкими плечами.

Виталий кашлянул и шагнул вперед, я не двинулась с места, так и стояла на пороге квартиры, словно защищала собственную территорию.

— Я поговорить. — И посмотрел так убедительно, со значением, что я должна была если не самоудалиться, то отодвинуться уж точно.

— Разве не офис предназначен для деловых переговоров? — скрестила руки на груди, пытаясь набраться уверенности.

Но это было ошибкой, Виталий проследил взглядом за моими руками, и я почувствовала, как затвердели соски, как начала тереть ткань пижамы, показавшаяся кошмарно жесткой. Прикусила губу и все же шагнула назад, запуская мужчину в квартиру. Я была сейчас не готова воевать, слишком остро чувствовала его.

Виталий зашел, захлопнул за собой дверь, повернул замок, закрыл вторую дверь и тут же схватил меня за плечи, припечатывая к стене. Я не поняла, как у него получилось сделать все так быстро, но в один момент я хотела выйти из коридора, а уже во второй была плотно прижата к стене мощным мужским телом.

Самойлов ничего не говорил, только шумно дышал где-то в районе моего виска. Не знаю, о чем он думал, но он все же разжал свои ладони, и тогда я попробовала вырваться. Не получилось. Я лишь крутанулась в бессмысленной попытке получить свободу и оказалась прижатой к стене, на этот раз грудью. Виталий перехватил меня одной ладонью поперек живота, прижимаясь к моей попе своим достоинством, а второй рукой он перекидывал волосы с одного моего плеча на другое, освобождая шею.

Потом так же молча он набросился на мое тело с поцелуями, лизал и кусал выступающие позвонки, а я ничего не могла с собой поделать, чувствовала, как растворяюсь в мужчине, словно в пламени. Я потекла, и, когда рука, лежавшая на моем животе, спустилась вниз и забралась под резинку моих пижамных штанов, Самойлов это почувствовал. Он рыкнул мне в ухо и, произнеся что-то нечленораздельное, вошел в меня пальцем.

Боже. Я не сдержала стона и тут же, прикусив губу, откинула голову назад, на его грудь. Мужчина продолжил целовать мои плечи и ключицы.

Это было какое-то безумие. Наваждение. Морок.

— Хочешь меня. М-м-м, как же ты хочешь меня.

Самойлов прижимал меня к себе мощными и крепкими руками все теснее, входил в меня уже двумя пальцами, вырывая из моего рта стоны, один громче другого.

Я потерялась в наслаждении, совершенно позабыв, что где-то в другом конце квартиры сидит за уроками моя дочь. Я лишь понадеялась, что она, как всегда, слушает громко музыку в наушниках, и тут же об этом позабыла, начала тереться ягодицами о член Виталия, который, несмотря на преграду в виде ткани его и моих брюк, ощущался так явственно, словно между нами ничего не было.

Я была так близко к нирване, что начала сама насаживаться на его пальцы. Мне было мало, как же мне было мало! Энергетика мужчины окутывала меня. Его мощь и сила прижимали меня к стене, словно гранитной плитой, они подчиняли меня и возносили на вершины блаженства.

Самойлов пробрался языком в мое ухо, и я шумно вздохнула,

— Вот так, давай, белочка, кончи мне на пальцы, а я оближу потом. — Я застонала громче, потому что то, что он говорил, было до жути пошло, но действовало чертовски возбуждающе. Я представила, как Вет слизывает с пальцев мой сок, и рот наполнился слюной.

Виталий коротко усмехнулся, ускорив темп своих пальцев, прижимая меня крепче к себе, а еще он задвигал бедрами, начал тереться пахом о мою задницу, и да.

Да, господи.

— А-а-ахх.

Произошел взрыв, я рассыпалась на мелкие частички, начала содрогаться всем телом и вообще потерялась. Я очутилась опять в неизвестном мне маленьком мирке, в котором были только я, он и наша энергия, наши импульсы друг другу.

Я потерялась и не чувствовала больше ничего, что меня окружало. Где я? Что я? Я песчинка, расплавившаяся в бесконечном океане жизни.

Ноги подкосились, и я почувствовала, как Виталий прижал меня плотнее к себе. Затем и вовсе взял на руки и куда-то понес. Он что-то спрашивал, а я не могла понять что.

До моего слухового аппарата до сих пор не доходили никакие звуки. А затем я оказалась на собственной кровати. Виталий навалился на меня и, глядя в глаза, начал облизывать свои пальцы. Я не выдержала и зажмурилась. Не смогла. Это было так… так порочно и так аппетитно.

Самойлов хрипло рассмеялся, а затем наклонился к моему уху и, обдавая теплым дыханием, начал шептать, в общем-то, серьезные вещи. Но я никак не могла прийти в себя, собраться и начать мыслить здраво. Не могла, и все тут.

— Я приехал поговорить, белочка.

Я вдохнула так, что грудь приподнялась и ладонь Самойлова тут же оказалась на ней. Он нежно погладил меня через ткань футболки, а потом ущипнул за сосок. Я пискнула, но промолчала.

— Но твой цвет волос, м-м-м… — Было ощущение, что еще чуть-чуть и он заурчит. — Нельзя же так, Вика, о таком предупреждать надо.

Мужчина зарылся носом в мои рыжие локоны, рассыпанные по кровати, и что-то тихо пробубнил, я не поняла. Я продолжила дышать через раз. Потому что морок после оргазма начал рассеиваться, но мозги не спешили начинать работать адекватно. Они словно расплавились под огнем и натиском мужчины. Совсем. Навсегда. Безвозвратно.

— Я приехал познакомиться с Евой, — прошептал мужчина, по-прежнему нюхая мои волосы, а я раскрыла широко глаза и, кажется, пришла в себя.

Я не была к этому готова. Совсем-совсем. Его слова охладили меня и привели мои умственные способности в норму. Я поняла, что опять сорвалась, стоило только почувствовать его силу. И начала усиленно думать, перебирая в голове варианты, как избежать знакомства. Ева не готова, так же как и я.

Только не сегодня… не сегодня.

— Рано, Ева не готова, — произнесла я вслух слова, крутившиеся в моей голове, словно их заело.

— Кажется, мы договорились или ты забыла? — Виталий говорил по-прежнему хрипло и спокойно, он крепче сжал мой сосок и, глубоко вдохнув, наконец-то сел на кровати рядом со мной.

Мы встретились взглядами, и я поспешила подняться. Потому что, лежа вот так вот рядом, когда Вет смотрел на меня сверху вниз, я чувствовала его власть надо мной еще сильнее. И откуда она только взялась, власть эта?

— Я помню. — Я прижала к груди колени и обняла их, пытаясь закрыться.

Поза самозащиты. Виталий это понял и криво усмехнулся, выгнув левую бровь. Вот как? Как у него получалось так делать лишь одной бровью? Я аж забыла, о чем говорила.

— И-и-и? — поторопил меня мужчина.

Ну я и выдала ему все, что думала, практически залпом, на одном дыхании.

— Ну ты же деловой человек. И ты, наверное, должен понимать, что так запросто такие вопросы не решаются. Во-первых, ты что-то говорил о свидетельстве об отцовстве. Я вообще не знаю, делается ли так? Без ДНК и прочего.

— Делается, — мягко улыбнувшись, ответил Виталий, а я насторожилась.

— Почему ты так улыбаешься? — От этого наглого большого мужчины можно было ожидать чего угодно.

Он пожал плечами.

— Не знаю почему, но мне привычнее, когда ты разговариваешь именно так, а не как москвичка, тянущая слова.

— Я опять тараторила, да? — Я закатила глаза и, прикрыв ладонями лицо, рассмеялась. — Я никогда не тянула слова, за девять лет так и не научилась разговаривать по-московски.

— И не надо. — Виталий взял мои ладони и, отняв их от лица, притянул к своим губам.

Сначала он просто целовал, затем начал водить языком по внутренней стороне ладони, а потом и вовсе прикусил кожу на указательном пальце.

Что он творит?

— Виталий! — выдавила из себя на пределе возможности, я больше не могла разговаривать, я опять проваливалась в пучину вязкого, туманящего разум наслаждения. Нельзя так. Нельзя.

— М-м-м? Что такое? — нагло улыбнулся этот… этот мартовский кот, и я попыталась вырвать свои руки, но куда там. Кот оказался тигром. Или львом. Я не знаю, кто там из них сильнее. Но хищные черты в Самойлове однозначно были. — Успокойся, — тихо произнес он и лизнул мое запястье. Да он издевается. — В Евином свидетельстве о рождении, в графе «отец», стоит прочерк, поэтому при заявлении от обоих родителей выдают справку об отцовстве, а с ней уже меняют и свидетельство о рождении. И никому не нужны никакие ДНК.

Как он мог? Так быстро переключиться на серьезную тему и продолжать ласкать мои ладони своими губами.

Я не могла мыслить здраво. Только не так.

— Пойдем на кухню. Я так не могу! — отчаянно взвизгнула я, надеясь на чудо.

И оно случилось. Виталий меня отпустил и рассмеялся, я быстро соскочила с кровати, пока хищник давал шанс, пока тигр или лев — неважно — был обычным пушистым котом, объевшимся сметаны. Именно такое впечатление сейчас и производил Самойлов: довольный, обожравшийся ништячками кот.

В голову мгновенно пришло воспоминание, как он облизывал пальцы после того самого, и захотелось стукнуть себя по лбу за проведенную параллель: вот она, значит, какая ему нужна “сметанка”.

Потянула дверь, но она не открылась. Непонимающе оглянулась на Виталия, который по-прежнему сидел на кровати и с довольством смотрел на меня.

— Я запер дверь, ну так, на всякий случай. Все же, как я понимаю, мы не одни дома.

Я не помнила этого. На моей двери был замок, о котором я и думать забыла, щелкнула им и, насторожившись, спросила:

— А как ты понял, что это моя спальня?

— Ну, кухня у тебя без дверей. — Я кивнула, а Виталий поднялся. — Гостиная тоже без дверей. — Я опять кивнула, он говорил очевидные вещи и медленно приближался ко мне. — Туалет с ванной я сразу отсек — думаю, объяснять не надо. — Я мотнула головой и шагнула в коридор, тогда Виталий быстро метнулся ко мне и, схватив за талию, затащил обратно в комнату, а потом поцеловал.

Ведь за сегодня он так ни разу и не поцеловал меня в губы. Он пил меня всю, а я наслаждалась его силой и мощью, его теплом и обжигающим душу желанием. Этот поцелуй не был похож на тот первобытный, в его офисе. Сейчас Виталий целовал почти нежно, иногда легонько прикусывая мои губы и тут же зализывая ранки, которых не было и не могло быть.

— Ну и в конце выбор был очевидным, — произнес он, оторвавшись от моих губ. — Дверь с вывеской “Не входи, а то станешь розовым пони” или просто, хм, — он кашлянул, — обычная дверь, — последние слова он проговорил как-то медленно и заторможенно.

Я тут же чуть отстранилась и обернулась. В коридоре стояла Ева и часто-часто моргала своими огромными глазами, сейчас особенно похожими на блюдца.

Черт. Черт. Черт.

Какой стыд.

Я отбежала от Виталия и приложила ладони к щекам, кожу начало нестерпимо жечь, наверное, я покраснела, ничуть не меньше самой Евы.

Черт.

Она не была знакома ни с одним моим любовником. Ни единого моего мужика не видела. Потому что это была наша с ней территория, только наша. А Самойлов… Самойлов не успел появиться в моей жизни, тут же окутал ее всю, словно паутиной, связал меня по рукам и ногам и пробрался в самое ценное место для меня. В мой дом, к моей дочери. А я растеклась лужей, позабыв обо всем на свете.

А что, если?.. Что, если бы она вышла раньше, когда мы там, в коридоре? Мамочки, мне даже подумать об этом было страшно, я часто задышала и сама не заметила, как перед глазами начало все кружиться. Почувствовала руку на своей спине и уже хотела отстраниться, но не смогла, пошатнувшись, вцепилась в Самойлова крепче, чтобы не упасть. Мне не хватало воздуха, нужно было отдышаться, и все придет в норму.

Только у меня не было времени на то, чтобы прийти в себя, белочка смотрела на нас как-то испуганно, ошеломленно и с досадой, а я и рта раскрыть не могла, чтобы что-то ей сказать, успокоить.

— Ну надо же, еще одна белочка, — послышался веселый голос Виталия, — я попал в самое настоящее логово белок. Третьим к себе возьмете? Или я слишком большой? М-м-м?

Ева улыбнулась, а затем рассмеялась. А я поняла, что в этот момент моя жизнь изменилась основательно, раз и навсегда.