Глава 5

«Не нахожу. Что тебе надо?»

Написала и, не дожидаясь ответного сообщения, набрала мамин номер, у нее сейчас было около полуночи. Некрасиво, конечно, звонить в такое время, но нормы приличия были последним, о чем я думала.

— Доча…

— Мама, — я ее сразу же перебила, — Антон к вам приходил?

— Да, — растерянно произнесла она.

— Когда это было? — Я начала ходить по первому этажу квартиры туда-сюда.

— Неделю… нет, дочка, почти две.

— Мама! Почему ты мне не сказала? Господи, мама, да зачем ты его вообще пустила? — я застопорилась, поняв, что кричу. Вышла на террасу и, плотно прикрыв дверь, продолжила разговор с матерью: — Сколько раз я тебе говорила, что Антона для меня больше не существует.

— Так нельзя. Еве нужен отец.

— У Евы уже есть отец.

— Вика, прекрати меня обманывать.

— А-а-а-а, — я стукнула ладонью по стеклу от бессилия, — как же с тобой тяжело, мама.

— Это с тобой тяжело. Выскочила ни с того ни с сего замуж, придумала сказочку про то, что это Евин отец, тогда как настоящий отец и знать про нее не знает.21b4bc

— Прости, мама, что я уже выросла и стала большой девочкой. Но вот про то, что Антон не имеет никакого отношения к моей дочери, теперь я знаю стопроцентно.

— Да ты что? — ехидно поинтересовалась мать, и я так явно увидела ее лицо перед собой, что завыть от безысходности захотелось.

— Да. Спасибо за это Вету. Он сделал тест ДНК, он ее отец.

— Не верю.

— Да что ты заладила, а?

— Ты же так Антона любила, моталась с ним по гарнизонам, карьеру забросила, на себя рукой махнула — и хочешь мне сказать, что от него к кому-то другому в койку бегала? Знаешь…

— Ну что? Что? — закричала я, уже не таясь, и на этот раз стекло пнула ногой. Как хорошо, что стеклопакеты были прочными. — Уважать меня перестанешь? Или что? В любом случае это бессмысленный разговор, — тяжело вздохнула и опустилась в плетеное кресло-качалку, — сегодня Вету было плохо, я скорую вызывала, так испугалась. — Обняла себя за плечи, прогоняя подступающий к самому нутру холод. — В общем, сейчас не лучший момент, мама. Я не представляю, что нужно Куркову, но не хочу, чтобы это как-то сказалось на наших с Виталием отношениях.

— Сейчас он где? — так же спокойно и тихо, как и я, сказала мама, она вспылила и отошла. У нас обеих был откат.

— Дома. Мам, что тебе Антон сказал?

— Ой, — вздохнула мама, — да ничего такого, на несправедливость в армии жаловался. Что устал один жить. Спрашивал, как ты, что ты. Ну я и не удержалась, дала ему твой телефон, а потом он увидел Евину фотографию, ну я и сказала ее дату рождения.

— Понятно, — растерянно прошептала я и зажмурилась.

Я не хотела общаться с Курковым. Я даже слышать о нем ничего не желала.

Мы попрощались с мамой, но осадок после этого разговора остался еще какой. Я скинула вызов и поставила телефон в авиарежим, не смотря на три горящих сообщения, которые не стала читать. Поднялась наверх и, достав из комода еще одно покрывало, легла на кровать к Вету и Еве.

Дочь недовольно сморщилась, а я обняла и ее, и даже кончиками пальцев Вета. Несмотря на то, что стрелки часов не перевалили и за отметку в шесть часов вечера, мне жутко хотелось спать.

Да, было рано, но, видимо, наши с Евой организмы так защищались от эмоционального перенапряжения и того чудовищного страха за близкого человека, который мы испытали. Со сном Самойлова и так все понятно — скорее всего, в больнице его накачали каким-нибудь успокаивающим или снотворным.

Я осекла себя, не давая воспоминаниям прокрутить сегодняшний ужас перед глазами, закрыла их и забылась в беспокойном сне.

Проснулась ночью или предрассветным утром, было темно и ни черта не понятно. Ева сопела рядом, а Вета не было.

Я подскочила с кровати, перед этим прикрыв покрывалом дочь, и отправилась на поиски мужа. Организм еще не успел проснуться, а сердце уже заходилось в бешеном ритме. Я боялась, господи, как же я, оказывается, боялась за Виталия. Мужа не было ни в душе, ни в одном из туалетов, ни на кухне, ни в гостиной, ни в одной из детских, и даже в спортзале — его не было нигде. Когда уже пальцы начали подрагивать от страха, я поняла, что не проверила его кабинет, перевела дыхание и устремилась туда.

Виталий спал на тахте, у него сантиметров на сорок, наверное, свисали ноги, он спал без подушки и одеяла, лишь положив руки под голову, и мне стало так тошно. Лучше бы не приходила в нашу спальню, ведь он же из-за меня ушел.

Тихонечко подошла к мужчине и, опустившись на корточки рядом с ним, прислушалась к его дыханию: оно было спокойным.

Ну что ж. Если ему так удобнее.

Я огляделась, привыкая к темноте, нашла пуфик, практически на ощупь дотащила его до края тахты и переложила ноги своего мужа на него. Хочет вредничать — пусть вредничает, но спать со свешенными ногами — это же вообще безобразие какое-то.

О чем я думаю?

Приложила ладонь ко лбу и сильно прикусила губу, пытаясь сдержать слезы, которые хотели вот-вот прорваться наружу. Ну уж нет! Спустила руку ко рту и укусила себя за запястье.

Пока мы живы, все в этой жизни поправимо. Нельзя исправить лишь смерть, только она не оставляет нам шансов на изменения. Опять оглянулась на Вета: он выглядел абсолютно расслабленным. Стянула с соседнего кресла плед и укрыла им Вета. Сама же села в то самое кресло, подогнула под себя ноги и, положив голову на подлокотник, кажется, опять уснула.

Утром я проснулась на тахте, Вета не было ни в кабинете, ни в квартире. Евы, кстати, тоже не было — видимо, муж отвез ее в школу, тогда как меня никто даже не разбудил.

Захотелось зарычать на этого, этого… я даже мысленно не могла подобрать к Виталию подходящее слово. Я понимала, что у него были веские причины обижаться, но не игнорировать же.

Нашла свой телефон разрядившимся на террасе, поставила на зарядку, сделала себе кофе и уже собиралась звонить мужу. Настроение было боевым, и, несмотря на то, что я чувствовала себя виноватой, сказать мне хотелось Самойлову много чего.

Но набрать номер мужа я так и не успела, начали всплывать окошки с сообщениями, которые я вчера не прочитала. Курков требовал, в последних сообщениях именно требовал встречи с Евой.

И что-то нужно было с этим делать.