Глава 28

Алина

Стамбул прекрасен своим величием. Я уже была с родителями в Турции, но этот город мы никогда не посещали. Я очарована Стамбулом и прекрасно понимаю, за что Эмин его любит. Здесь хорошо уживаются вековые традиции и современный мир.

Рассматриваю окрестности с открытым ртом, не отрываясь от окна машины. Мне дико хочется погулять здесь пешком, вдохнуть запах этого города, поближе рассмотреть достопримечательности и людей.

— А можно здесь остановиться? На минуточку, — прошу Эмина, оборачиваясь к нему. — Это же восточный базар? — указываю пальцем, как ребенок, забыв о приличиях. Эмин усмехается. Но не холодно и иронично, как раньше, а мягко и искренне.

— Мы обязательно его посетим. Я покажу тебе много замечательных и мной любимых мест. Но не сегодня.

— Почему?

— Сегодня моей супруге исполнилось девятнадцать, и мы отпразднуем это событие в моем доме. Там уже все готово.

— Да? — немного удивлена, потому что сегодня Эмин ни разу не вспоминал о моем дне рождения и не поздравил.

Он кивает.

— Вот там, видишь, небоскрёб из фиолетового стекла? — указывает вдаль.

— Вижу. Красивое здание.

— Там располагался офис нашей компании, когда во главе стоял отец. Мы занимали двадцатый этаж.

— А сейчас?

— После того, как отец ушел, многое поменялось в бизнесе. Не в лучшую сторону, — с сожалением произносит Эмин. Он предельно откровенен со мной. Словно мы сто лет знаем друг друга. — Тело отца еще не остыло, а стервятники уже слетелись. И началась своего рода война. Мы многого лишились и только недавно поднялись. И сейчас я имею то, что имею, — усмехается. — Но, думаю, тебе неинтересны тонкости.

— Почему? Мне, правда, интересно. — Почему ты решил влить капитал в дело отца?

— Ммм, — усмехается, тянет меня к себе, обнимая за плечи. — Это игра, малыш, большая, серьезная мужская игра. Да, ты была частью моей игры, теперь же ты на моей стороне шахматной доски и уже не играешь. Наш брак по расчёту, но не фиктивен.

— Знаешь, я уже пережила весь шок от ваших партий, и мне нравится твоя честность, без прикрас.

— А я ценю, что ты взрослеешь и начинаешь мыслить здраво, Алина. У меня достойная жена, — неожиданно берет меня за руку, подносит ее к своим губам и целует пальцы. Приятно. Внутри разливается тепло и ощущение трепета. Это, наверное, первый такой нежный жест со стороны мужа. И вместо того, чтобы оттолкнуть, я наслаждаюсь его теплыми губами. Может, не все так плохо будет у нас, и семейная жизнь сложится.

Перед нами открывают огромные кованые ворота.

Родной дом Эмина гораздо больше нашего. Величественное здание из белого камня, с большим двором. Бассейн, пальмы, идеально подстриженные газоны и клумбы с яркими цветами. Машина тормозит у входа, где нас встречает женщина.

Она улыбается и приветствует нас на турецком. Я ничего не понимаю, но киваю, тоже улыбаясь. Бывают же нормальные домработницы, не то, что Эсма.

Эмин тянет меня внутрь дома. Интерьер современный, с сочетанием камня, стекла, зеркал, черная мебель с золотым рисунком.

— Нравится? — интересуется Эмин. Киваю. — Пойдём, я покажу тебе нашу спальню, — ведёт на второй этаж в большую спальню. — Переоденься и спускайся вниз.

Снова киваю, как школьница на первом свидании. Сегодня Эмин мягкий, спокойный, настоящий.

Как только он выходит, кидаюсь к чемодану, перерывая свои вещи. Нахожу легкое белое платье, меняю белье, надеваю платье, подкрашиваю губы, распускаю волосы, перекидывая их на одно плечо, и спешу вниз. Кто бы мог подумать, что спустя месяц я буду с трепетом спешить к мужу.

Эмин в гостиной, в расстёгнутой на груди белой рубашке с закатанными рукавами. Он разговаривает по телефону, но, как только замечает меня, завершает звонок.

— Мне нравится, когда ты в белом, — произносит он и подаёт мне руку. — На свадьбе ты была прекрасна, трогательная и испуганная.

Сглатываю. Свадьба – не самое лучшее воспоминание.

— Пойдем, — тянет меня за собой.

Мы выходим в стеклянные двери с другой стороны двора. И я замираю. Мне открывается прекрасный вечерний вид на залив. И уже неважно, какой здесь дом и интерьер, это место навечно покоряет только одним своим видом.

— Боже, как красиво, — глубоко вдыхаю морской воздух.

— Поэтому я никогда не променяю этот дом на что-то другое. Присаживайся, — указывает мне на плетеное кресло с подушками и круглый, уже накрытый стол, украшенный цветами. Сажусь, Эмин опускает передо мной папку. — Это подарок.

— Что это? — не понимаю я.

— Открой, посмотри, — берет шампанское, открывая его.

Заглядываю в папку и все равно ничего не понимаю. Какие-то документы. Регистрация владения, заключения и прочее. Единственное, что понятно, – в каждой бумажке написано мое имя.

— Я не понимаю, — поднимаю глаза на Эмина, который разливает нам шампанское.

— Там в конце фотографии, — подсказывает он мне. Нахожу снимки, внимательно рассматривая. Это пекарня! Готовая пекарня. С мебелью и оборудованием, и, похоже, она принадлежит мне.

— Пекарня? — снова смотрю на Эмина, принимая от него бокал.

— Да. С днем рождения, малыш.

— Но я не могу это принять, — растерянно чокаюсь с ним, отпивая шампанское.

— Почему? Это твоя мечта.

— Но я пока ничего в этом не понимаю. Надо учиться.

— Учиться надо на практике, Алина. У меня два высших образования. Но пока не вошел в бизнес, я ничего не знал. Мы наймём тебе толкового управляющего.

— Но это очень дорого, — от волнения выпиваю почти все шампанское.

— Зачем тогда я зарабатываю деньги, если не могу потратить их на жену? — ухмыляется Эмин.

— Но…

— Алина, меня начинает утомлять этот разговор, — уже строго произносил он. — Просто прими этот подарок и развивай свое дело. Все.

— Спасибо.

Киваю и в каком-то сумасшедшем порыве подскакиваю с места, подхожу к Эмину и целую его в щеку. И только после этого понимаю, что я впервые поцеловала его сама, и это было искренне. Теряюсь, хочу сесть на место, но Эмин хватает за руку и тянет к себе. Он обхватывает мой затылок и целует, всасывая губы. Не задумываясь, отвечаю. Его поцелуи кружат голову. Сегодня вообще особенный день, он словно стер все неприятное, что между нами было. Я присматриваюсь к мужу и понимаю, что даже если он чудовище, то не такое страшное, как мне казалось. Надо признать, что мне нравится с ним целоваться.

Эмин отпускает меня на место, а я облизываю горящие губы. У его поцелуя терпкий вкус, и он становится любимым мной, как и запах, чёрный взгляд, сильные, умелые руки, тату дракона и голос.

Нам подают вкусный ужин из турецких блюд. Мы беседуем о местной погоде, достопримечательностях и о планах на ближайшую неделю. Спокойный, приятный ужин в прекрасном месте. Оказалось, замужем за взрослым мужчиной быть не так плохо, как мне казалось.

На десерт нам подают сливочно-сырный крем с ягодами. Вкусно. Облизываю ложечку, ловя взгляд Эмина. Он не ест, не сводя с меня своих внимательных черных глаз.

— Тебе не нравится десерт? — интересуюсь я, съедая еще ложку крема. — Это очень вкусно, — облизываю губы. Я вроде выпила всего пару бокалов, но внутри просыпается незнакомая мне сторона, которая строит глазки и флиртует с мужем. Ей очень нравится Эмин, его черты лица, его сильные руки и легкая циничная улыбка.

— Я предпочитаю есть его по-другому, — с легкой хрипотцой произносит муж, откидываясь в кресле.

— Это как? — усмехаюсь.

— Иди ко мне, покажу, — манит к себе.

— Эм... — медлю, воздух между нами накаляется.

— Иди, — настаивает.

Поднимаюсь с места, подхожу к мужу, чувствуя, как начинает колотиться сердце в предвкушении чего-то неизвестного. Эмин отодвигает свой бокал и десерт в сторону, хлопает по стеклянному столу ладонью.

— Садись.

— На стол?

— Да, малыш, — подаёт мне руку, помогая забраться. Рассматривает меня, опуская ладони на колени, сжимает их. — Какая у меня красивая девочка. Сегодня особенно красивая и раскованная.

Мне нравится, как сипнет его голос. Внутри становится горячо. Ведёт ладонями вниз по моим ногам, снимает туфли, откидывая их в сторону. Раздвигает мои ноги и ставит их себе на колени.

— Эмин… — сглатываю, оборачиваясь на дом. — Нас же увидят, — пытаюсь свести ноги, но он не позволяет.

— Никто не войдет. Не посмеют, — угрожающе проговаривает он. — Не думай об этом, расслабься. Наслаждайся этим моментом.

Задирает мое платье, поглаживает через трусики.

— Расстегни пуговицы на груди, — снова требует. Он вообще не умеет просить, особенно в сексе. Но сейчас меня будоражат его приказы. Мурашки по коже, пальцы дрожат, пока я расстёгиваю маленькие пуговички. Живот вновь болезненно тянет, оттого что Эмин стягивает с моих ног трусики. — Умница. Стяни платье с плеч и сними бюстгальтер. Быстро! — добавляет, видя мое замешательство. Невозможно ослушаться. Стягиваю платье, завожу руки за спину, с третьего раза расстегиваю бюстгальтер и снимаю его. Грудь обдувает воздух, соски наливаются, твердеют, становясь невыносимо твердыми и чувствительными. Я даже не подозревала, что мое тело может так отзываться. Закрываю глаза, немного откидываюсь назад, когда чувствую, как его теплые пальцы поглаживают мои нижние губы. Я максимально открыта перед ним и уязвима.

— Ай, — всхлипываю, когда ощущаю что-то холодное на моих сосках. Распахиваю глаза и вижу, как Эмин размазывает холодный крем по моей груди. — Что ты делаешь?

— Готовлю свой десерт, — усмехается Эмин. Дергает меня за талию, ближе к себе. Обхватывает грудь, сводит ее вместе и слизывает крем с сосков. Всасывает, кусает, ласкает. Судорожно глотаю воздух, царапая стол. Что-то летит на пол и разбивается вдребезги, но это все неважно, это на заднем плане, как аккомпанемент к моему удовольствию. — Очень вкусный десерт, — дует на мои болезненно ноющие соски и снова всасывает. — Великолепный десерт, — хрипло произносит мне в грудь. — Попробуй, — окунает свой палец в крем и просовывает мне в рот. Тут же его всасываю и слизываю крем. И да, десерт еще вкуснее, если его подают именно так.

Отнимает палец, снова окунает его в крем, но уже пачкает им мое лоно.

— А теперь самое вкусное, малыш, — снова окунает в крем и сладкими пальцами массирует клитор, скользя между складочек.

Боже, что он творит?!

Это так грязно, развратно, пошло и одновременно прекрасно. Кусаю губы, пытаясь, сдержать стон. Ничего не выходит, его пальцы на клиторе вырывают из меня звуки. Неосознанно сжимаю ноги, потому что это невыносимо.

Невыносимо болезненно и хорошо.

Всхлипываю, когда Эмин хватает мои ноги и закидывает их себе не плечи. Пытаюсь удержаться на столе и снова что-то сметаю, разбивая посуду.

— Нет! — выкрикиваю, когда его губы целуют меня между ног.

— Да-а-а-а, — хрипло тянет Эмин, всасывая клитор.

И… Это… Да…

Мой разум меня покидает. Все ощущения сконцентрированы на его поцелуях.

— Самый вкусный десерт, что я пробовал, — уже с придыханием произносит он, сжимая мои бедра.

Слизывает, ласкает, целует, всасывает мою плоть. Еще, еще и еще… Заставляя меня стонать, мычать, дрожать и выгибаться ему навстречу. Пока я не закатываю глаза от невероятно острого наслаждения.

— Теперь ты понимаешь, как я тебя хочу. Чувствуешь эту жажду? — спрашивает, но не ждет ответа, снова всасывает, терзает мой клитор своими губами и языком.

И да, теперь я понимаю, что такое желание, жажда и голод. Содрогаюсь, задыхаюсь от мощного оргазма. Хватаюсь за его волосы, сжимаю, потому что Эмин не останавливается. Он ласкает и ласкает, не останавливаясь, не поддаваясь, заставляя дрожать и кричать.

* * *

Стрелки часов перешли за полночь. Мы лежим на большой кровати, на черных простынях. Комнату освещают лишь лунный свет и уличные фонари. Мы абсолютно голые, уставшие, сонные, ленивые. У меня нет сил даже на стыд.

Пытаюсь натянуть на себя простынь, но Эмин ее выдергивает и откидывает.

Смеюсь, утыкаюсь носом в его грудь. От него пахнет горьким парфюмом, потом, сексом, и я с удовольствием дышу своим мужем. Мне никогда не было так хорошо. Я до сих пор летаю в эйфории и не хочу возвращаться в реальность. И млею, когда ощущаю, как скользят его пальцы по моей спине. У меня тянет мышцы, горят губы, и саднит между ног, но мне впервые это нравится.

— Эмин.

— Ммм, — отзывается он.

— Ты никогда не замечал, что Эсма очень странная и даже страшная женщина?

Меня не покидают мысли о ведьме и ее угрозах.

— Людей ценят не за внешность.

— Я не про внешность. У нее страшный взгляд, и мне кажется, что она меня ненавидит.

Эмин лениво смеётся, прижимая меня к себе.

— Тебе кажется.

— Нет.

Поднимаю голову, смотря на мужа.

— Когда ты провожал мою маму, она поймала меня за руку и просила… Нет, даже требовала не ехать сюда. Отказаться любыми способами, иначе пожалею.

Эмин молчит около минуты.

— Это правда.

— Я верю тебе. Просто не понимаю. У меня нет ответа. Но… — снова задумывается. — Я знаю ее с детства. Она была моей няней, она нам почти родная. Пять лет назад у нее погибла дочь. И она осталась совсем одна. С этого момента Эсма немного странная. Да. Горе меняет людей. Но она никогда не вмешивалась в нашу личную жизнь.

— Я боюсь ее, — шепчу, укладываясь мужу на грудь.

— Не бойся, малыш. Я с ней погорю.