Глава 29

Эмин

У меня вечернее совещание с главными акционерами. Очень важное совещание, на котором присутствует отец Алины. Аслан еще не в курсе, что контрольный пакет теперь у меня. В скором времени ему об этом сообщат. Я никогда не играю на вторых ролях. Я всегда во главе. Иначе мне неинтересно. И я буду спасать только собственный бизнес, а не бизнес тестя, как он того хочет.

В льстивые речи Аслана я не верил изначально. Нет у нас семьи и не будет, в прямом смысле этого слова. Под предлогом семьи он хочет меня ограбить. Но я давно просчитал его шаги наперед.

Отдав мне дочь, Аслан полагал, что я буду платить калым вечно. За дочь я ему благодарен, она стала моей, как и его бизнес, а вот дальше мы будем играть по моим правилам.

Пока заместитель Аслана распинается, рассказывая мне о перспективах «нашего» бизнеса, я переписываюсь с женой. Даже не скрываю того, что мне плевать на их презентацию. Через пару дней сделка будет заключена, и на правах главного акционера я все здесь разрушу, чтобы построить заново.

«Ты где?» — интересуюсь у Алины. Я знаю, где она, с кем и чем занимается, но оставляю ей иллюзию свободы.

«В пекарне».

Моя супруга довольно быстро включилась в свое дело. Да, за полгода владения небольшой пекарней она наделала много ошибок. И это нормально. Учатся на ошибках. Алина довольно умная девочка. Быстро схватывает. У нее все выйдет. Вопреки стереотипам, я не против, чтобы моя женщина развивалась и реализовалась. Если женщина начнёт чахнуть дома, занимаясь только хозяйством, то быстро потеряет вкус к жизни, погрязнув в рутине. И потом будет поздно развиваться. На психологическом уровне женщина побоится идти вперед. Момент упущен. Другое дело, что нужно следить, чтобы развитие и самостоятельность женщины не перешли черту и карьера не стала целью ее жизни. Каждый мужчина эгоист и хочет быть основным приоритетом в жизни женщины. Я хочу, чтобы Алина дышала мной и ни на минуту не забывала, кому принадлежит.

«Собирайся, малыш. Я отправил за тобой водителя. Поужинаем вместе в твоем любимом ресторане».

Пока я мягко ломал и воспитывал эту девочку под себя, сам не заметил, как тоже сломался. С оглушительным треском. За последние шесть месяцев наш брак становится все реальнее и реальнее. Женившись по расчету, я нашел себе настоящую жену. Вот такой вот парадокс. Еще раз убеждаюсь: чтобы построить что-то крепкое, не нужна любовь.

«Хорошо. Я очень голодная, сегодня был насыщенный и тяжёлый день», — отвечает мне Алина.

Она покоряет меня каждый день. Девочка успокоилась, взяла себя в руки, покорна, покладиста, нежна, и это подкупает. Каждый проведённый с ней день дает мне все больше и больше уверенности. Недавно моя мать очень радовалась тому, что Алина меня изменила. Не заметил, но спорить не стал.

Я доверяю своей жене, хочу ее в сексуальном плане, всегда и везде, мне интересно проводить с ней время, и этого достаточно. Я нагулялся в свое время так, что сейчас меня вполне устраивает одна женщина.

«Рад, что ты голодная, малыш. Сними трусики перед походом в ресторан».

Уверен, что она покраснела. Не отвечает. Но, даю сто процентов, трусики снимет.

— Эмин, прояви уважение! — одёргивает меня Аслан, потому что я увлечён перепиской с его дочерью.

— Я достаточно услышал. И, думаю, нам пора завершить собрание. Вернемся к этому вопросу в пятницу, — холодно произношу и поднимаюсь с кресла. Леван собирает нужные нам документы и тоже поднимается.

— Задержись, пожалуйста, на минуту, — сквозь зубы цедит Аслан.

Выпроваживаю своего заместителя. Киваю Левану, оставаясь с Асланом наедине.

— Что происходит, Эмин?

— А что происходит? — ухмыляюсь, делая вид, что не понимаю.

— Сколько можно оттягивать время и кидать в наше общее дело подачки? Я был очень терпелив, но... — не договаривает, сжимая челюсть. Несмотря на то, что мой тесть ощущает себя выше меня не только по возрасту, но и по статусу, он еще боится резко высказываться. Правильно делает. Я могу не посмотреть на то, что он мой «родственник», и откусить башку. — Объекты простаивают. Мы много теряем, сроки поджимают, и ты, как никто, должен это понимать. Нервничает. Я бы даже сказал, он в ярости. И скрывать свою злость за фальшивыми улыбками уже не получается. — Я уже начинаю сомневаться, что у тебя есть возможность вложений в мое дело.

— Не нужно сомневаться, к пятнице я приму решение. Все будет, Аслан, работа пойдёт.

«Только под моим руководством», — проговариваю про себя, улыбаясь тестю.

— А сейчас порошу меня простить. Меня ждет ваша дочь. Вот за нее вам огромное спасибо. Достойная девочка.

Иду на выход.

— Только я тебе не за спасибо эту девочку отдавал, — кидает мне вслед тесть. Ах, как гаденько и цинично. Оборачиваюсь.

— А я заплачу, — выдаю ему циничную ухмылку. Свою жену я уже никому не отдам. Потому что она уже не товар и торговаться мы за нее больше не будем.

Покидаю зал совещаний, присоединяясь к Левану. Проходим в лифт.

— У Алимова сдают нервишки? — ухмыляется Леван.

— Они у него давно сдали. Но он терпит меня, скрипя зубами, надеясь на крупный куш.

— Но куш будет?

— Будет, только в наш карман.

— О, как неблагородно, Эмин. Грабить собственного тестя, — смеется.

— Я тебя умоляю. Нечего там грабить. Все уже украли до нас. Я вкладываю свои деньги, только не в его карман, а в свой. А его компания – это просто инструмент.

— Всегда поражался твоим тонким и грамотным схемам.

* * *

Отодвигаю для Алины стул, но, прежде чем она присядет, слегка сжимаю ее бедро.

— Умница, — хвалю ее на ушко. Трусиков нет. Чулки. Какая горячая и исполнительная девочка. Девочка, полная неожиданных и приятных сюрпризов. — Хочу тебя сразу после ужина в машине, на заднем сидении, сверху, — слегка целую ее ушко и сажусь напротив, принимая от официанта меню.

Алина краснеет, кусая губы, прячась от меня за меню. Вот, что меня в ней заводит. Девочка вспыхивает за секунды и сгорает со мной. Очень вкусная. Уже искушенная мной. Ммм. Глубоко втягиваю воздух, чтобы не сорваться и не утащить ее в машину прямо сейчас.

— Закажи что-нибудь поострее, малыш. Хочу, чтобы твои губы стали еще чувствительнее.

— Эмин, — шепчет, прикрывая глаза.

— Что, малыш? Ужин – это прелюдия. Выбирай.

Отсутствие трусиков в общественном месте вызывает в ней стыд, даже несмотря на то, что об этом знаю только я. А стыд – это один из факторов возбуждения. Алина очень восприимчива, ее можно завести голосом, взглядом, игрой. Раскрывается, моя девочка.

— Расскажи мне, как прошел твой день? — интересуюсь я.

— Сегодня я.… — замолкает, потому что на столе вибрирует мой телефон. Заглядываю в экран. Доктор Инги. Хочется проигнорировать, но... Не могу. Восьмой месяц беременности, постоянные срывы Инги держат меня на поводке. Ожидание ребенка – всегда чудо, даже если ребенок не от любимой и желанной женщины. И если это мой ребенок, я не могу от него отказаться. Заглядываю в глаза Алине, и внутри что скребет. Неприятно, навязчиво, монотонно раздирает грудную клетку. Я хотел бы, чтобы первенца родила мне жена.

— Я на минутку, заказывай все, что хочешь.

Хватаю телефон и выхожу на улицу.

— Да! — выходит резко.

— Добрый день, — здоровается со мной незнакомая девушка. Снова заглядываю в экран, убеждаясь, что это акушер-гинеколог Инги.

— Я слушаю.

— Ваша супруга рожает. Тяжёлые роды. Она истерит и требует вас.

— В смысле рожает? Срок еще не подошёл!

— Так бывает. Преждевременные роды... — торопливо и сбивчиво говорит девушка. — Самопроизвольное раскрытие... — она еще что-то объясняет, но я ни хрена не понимаю.

— Стоп! Где ее врач?

Несмотря на то, что как женщина Инга мне неинтересна, все равно охватывает лёгкой паникой.

— Николай Александрович с ней. Женщина очень сильно испугана. Пожалуйста, приезжайте, от эмоционального фона зависит исход родов.

— А я-то чем могу ей помочь? Достаточно того, что с ней рядом самый лучший акушер в хорошей клинике.

Девушка на минуты теряется и глубоко дышит в трубку.

— Но... Она так вас зовет.

Наверное, считает меня чудовищем, которому плевать, что его женщина рожает и истерит. Только вот девушка не в курсе, что Инга эгоистичная тварь, которая и тут умудрилась надавить на меня. Манипулирует своим состоянием, не думая о том, что вредит собственному ребёнку.

— Хорошо, я скоро приеду, — скидываю звонок, глубоко втягиваю воздух, наполняя легкие. Ненавижу чувствовать себя псом на привязи.

Возвращаюсь к Алине. Такая мягкая, манящая моя девочка, раскраснелась.

— Малыш, мне нужно срочно уехать. Ты поужинай, и тебя отвезут домой.

— Что-то случилось? — с искренним волнением спрашивает она. И это добивает пинком под дых. Она часто повторяет, что уважает меня хоть и за жесткую, но правду, за честность...

— Да, малыш, случилось. Но тебя это не должно волновать, — беру ее руку, целую пальчики, глубоко втягиваю ее запах и удаляюсь.

Прости, малыш. Никогда не был трусом и уж тем более не заботился о чувствах женщин. Да, я всегда предельно честен. Ставил перед фактом и вынуждал принять хоть и жестокую, но правду. А с Алиной так не могу...

Мать права, эта девочка меня поменяла.