Глава 18

– Моя зажигалочка, привет! – вопит в трубку Фира, чуть не оглушая меня.

– Боже, прекрати так кричать! – хохочу я и радуюсь тому, что моя подруга звонит мне уже по обычной связи, значит, прилетели из своего медового месяца.

– Не могу, – смеётся в ответ Фира. – Я соскучилась до трясучки, а тебя нет. Ты где, Лиса?

Набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы ответить, но слова не выходят. Горло будто песком посыпали или осушили, или вообще что-то запихали в рот и не дают говорить.

– А когда ты прилетела? – спрашиваю я совершенно другое.

– Не ты, а мы, – поправляет Фира, и я слышу, как её голос меняется с весёлого на серьёзный. – Лиса, говори, что произошло. И давай без обмана!

– У меня всё хорошо, – улыбаюсь я и нервно поправляю домашнюю кофту, проверяю, нет ли на ней крошек или ещё чего-то, будто кто-то сейчас войдёт и увидит, в каком я виде.

– Алиса! – давит голосом подруга. – Я стою у тебя под дверью, пока Захар пошёл к Славке, а ты меня даже не пустишь? Беременных нельзя обижать, ты знаешь? Моль съест всю твою одежду! И даже твои любимые юбки!

И снова этот ужасный ком в горле. Не спрячешься от него, не сбежишь! И больно, и противно от собственной беспомощности!

– Алиса! – снова зовёт меня Фира. – Ты не дома, что ли?

– Нет, – отвечаю я и понимаю, что мой голос дрожит.

– Алиска, ты чего? – улавливает сразу Фира, а я злюсь от этой её способности! – Он тебя обидел, да? Только скажи, и я ему поотрываю всё! – шипит подруга, и слышу, как она куда-то идёт. – Вот сейчас войду и устрою ему сладкую жизнь!

– Глафира! – пищу я, и нервный, даже истеричный, смешок срывается с губ. – В нашем дуэте я та, что всем всё отрывает, а ты приличная женщина, Осень. Да ещё и замужняя, – пытаюсь вразумить подругу.

– Сейчас я беременная замужняя женщина и могу пользоваться своим положением на своё усмотрение! – злится ещё сильнее Фира.

– Фира, пожалуйста, остановись, – умоляюще произношу я в трубку и прикусываю дрожащую губу.

– Алиска, скажи, пожалуйста, что это не Славка виноват, – так же тихо просит подруга. – Я же и правда его сейчас убью, а у него ребёнок. Ему нельзя погибать от моей руки.

– Нет, не из-за него, – отвечаю и понимаю, что от этого становится ещё хуже. Внутри всё сжимается и снова болит, до тошноты прямо. – Это из-за меня, Фир. Я сама виновата. Придумала себе то, чего нет.

– Алиска, ты где? – позвала меня Надя, моя старшая сестра.

Внутри всё сжалось оттого, что Фира сейчас услышит, и если не сдаст Медведеву, то Захару расскажет. А он уж точно не сможет промолчать.

– Осень, я тебя люблю, но пока не могу говорить. Я… – пытаюсь быстро придумать, что ответить, хотя страшно не хочу врать любимой подруге. – На работе я! – выпаливаю и, попрощавшись, не дождавшись её ответа, отключаюсь.

Уставилась перед собой и понимаю, что дышу так, будто меня гнали по лесу! Ну или я убегала от братьев, чтобы спрятаться и не получить по шее за очередную шалость.

Жаль только, что с собственными чувствами нельзя точно так же представить и, нервно посмеявшись, отпустить.

– Ты чего здесь прячешься, Лиса? – в комнату старшей дочурки сестры заглянула любопытная моська Нади.

Она старшая из сестёр, но не самая пытливая. Если бы попала к Лене, та бы уже выпытала всё. Поэтому, когда я приняла решение, что мне нужно срочно помочь сестрёнке перед Новым годом, выбрала Надю.

– Разговаривала по телефону с подругой, – показываю мобильный и снова стараюсь улыбнуться.

Женька в школе, так что всё в порядке. Можно и спрятаться. Только когда все дома, нужно держать себя в руках и не показывать, как мне паршиво на самом деле.

– Алиса, а хочешь шоколадный торт? – неожиданно предлагает Надя, заставляя меня нахмуриться и сощуриться, более внимательно изучая сестру. – Сама пекла. По маминому рецепту, – добивает та, выдавая себя.

Секунда, и осознание накрывает с головой. Шоколадный торт. Мамин рецепт. Внимательные взгляды сестры.

Мамин торт всегда был для нас всех антистрессом. Скорой помощью при душевных терзаниях. Спасательной сладкой пилюлей от боли и слёз. А я так надеялась, что меня это не затронет!

– Кто сдал? – я даже не буду оправдываться.

Слишком хорошо знаю всю свою любимую семью. Все уже всё знаю, значит, обрывы моего мобильного, мессенджеров и соцсетей Медведевым принесли плоды. Только смысл от его телодвижений, когда они уже ничего не изменят.

Надя вздыхает и заходит в комнату дочери уже полностью, перед этим потянувшись куда-то в сторону, и сразу же в руках у неё появилась тарелка с тем самым тортом по маминому рецепту, залитым тёмным шоколадом, и две вилки.

– Светочка позвонила, – ответила Надя, виновато улыбаясь и присаживаясь на кровать Женьки.

– Я сдам тебя дочери! – тычу в сестру пальцем. – Ты орёшь на неё, чтобы она в комнате не ела, а сама притащила сюда торт.

– Так ты же не выходишь из её комнаты! – возмущается Надя и стреляет в меня строгим взглядом. – Но я предлагаю мировую: мы съедим торт. Ты меня не сдашь, а я не буду тебя пытать. Только если ты сама не захочешь рассказать мне ничего, – и протянула мне одну вилку.

Смотрю на Надю, потом на торт. Во рту собирается слюна. Я ведь точно знаю, что у Надюши мамин торт получается лучше всех. Не зря она старшая из девочек.

Вздыхаю и, забрав у сестры вилку, сажусь рядом. Отламываю кусочек торта и, засунув в рот, наслаждаюсь его шоколадностью и домом. Вот только в горле снова собирается ком. Мне так плохо, что страшно.

– И что ещё сказала Светочка? – спрашиваю у сестры о жене старшего брата.

– Да так, – пожимает Надя плечами и тоже съедает кусочек этого шоколадного бесподобия. – Разве что Ромка сломал нос ему.

– Что?! – взвизгиваю я и давлюсь очередным кусочком торта, закашливаясь до слёз.