Глава 3

– Ты совсем с головой не дружишь?! – выкрикивает Слава и уворачивается от моего удара.

– Это я не дружу? – злюсь я так, что глаз задёргался. – Ты что здесь предлагаешь, идиот? Ты хоть представляешь, что такое ребёнок и как его кормить? Что такое женский организм, и откуда в нём берётся молоко?

– Мне это зачем? Я мужик! – орёт в ответ Медведев и уворачивается от ещё одного моего замаха.

– Я тебе сейчас расскажу, кто ты! – шиплю, надвигаясь на Славку, но тут он резко останавливается, приложив палец к губам, и тихо шепчет:

– Он не плачет…

– Мамочки! – пищу я и бросаюсь к дивану, где лежит малыш.

Мы со Славкой оказываемся возле него одновременно, но самое удивительное, что он смотрит на нас красивыми глазками, в которых отражаются одновременно шок и любопытство.

– А кто хоть это? – спрашивает тихо Слава, а я сжимаю в руках сотейник.

Но быстро беру себя в руки. Не при ребёнке же убивать его непутёвого папашу.

– Мальчик, Медведев, – рычу я. – Ты что за идиот такой?

Но, вероятно, малышу не понравилось, что мы затихли, и он, резко скривив маленькую мордашку, снова зарыдал.

Медведев застонал и закрыл уши ладонями.

– Успокой его, я тебя умоляю!

Закатила глаза и, отставив сотейник в сторону, подняла на руки малыша.

– Зовут его хоть как? – громко спрашиваю у Медведева, который начинает нервно расхаживать по комнате.

– Кого?

– Господи, дай мне терпения, прошу. Силы только не давай, а то убью его, к кошачьим колокольчикам! – стону я и с плачущим малышом на руках быстро заливаю кипятком бутылочку и вскрываю пачку со смесью. – Сына твоего как зовут, Медведев?

– Ты совсем больная, Лисицына? – орёт Слава не тише малыша. – Я сейчас выдохну и найду эту дуру. Пускай забирает! Я не знаю, от кого она родила!

От такого пренебрежительного отношения к женщинам мне и хочется его прибить. Вот же кобелина! Но в руках уже трясу бутылочку со смесью, а малыш затихает, внимательно наблюдая за моими действиями.

– Вот так и продолжай! – выкрикивает Медведев.

– Идиот, – шепчу я, а сама перевожу взгляд на малыша. – Твой папаша не просто идиот, он ещё и тормоз, да, малыш? Давай будем кушать, хороший мой, – улыбаюсь крохе и подношу бутылочку к причмокивающим губкам.

Малыш жадно хватает бутылочку и даже ручками себе помогает. Вот кто бы что ни говорил, но когда женщина кормит мужчину, то всё равно испытывает удовольствие. Только если этот мужчина не медведь!

– Медведев, подними свою наглую задницу и посмотри, как зовут твоего сына! – громко произношу я, только с улыбкой на губах.

Резко поднимаю взгляд на Славу, а он дёргается и даже шаг назад делает испуганно.

– Не улыбайся так ребёнку, – тычет в малыша Медведев. – Ему будут сниться кошмары!

– Сейчас тебе кошмар приснится, если ты не сделаешь, как тебе говорят, – не переставая улыбаться, рычу каждое слово.

Медведев идёт искать свидетельство о рождении малыша, а я заканчиваю кормить крошку. И чем меньше становится смеси в бутылочке, тем медленнее он сосёт её, и тем тяжелее поднимаются его веки.

– Мой маленький, – произношу нежно и прижимаюсь носом к его лобику.

Маленькие дети всегда пахнут по-особенному. Я люблю бывать у своих братьев и сестёр, особенно когда у них совсем младенцы в доме.

– Платон! – орёт на весь дом Медведев, а малыш на руках дёргается от громогласного голоса.

– Вот же… идиот! – закатываю глаза и, отставив бутылочку на стол, иду в сторону, откуда донёсся крик Медведева. – Я теперь даже не сомневаюсь, что этот мальчишка твой сын, – сразу говорю, замечая Славу, когда он выходит из комнаты. – Вот, держи! – передаю Платона ему. – Солдатиком только поставь. У него должен выйти воздух.

Глаза Медведева снова округляются, и он отодвигает от себя Платошу, всматриваясь в него.

– Откуда должен выйти воздух? – хрипит он шокировано.

Но ответить я не успеваю, так как Платоша наглядно показывает, откуда у него выходит воздух, и не только он, громко срыгнув.

– Ой, немного переел, – стараюсь улыбнуться виновато, но не получается.

Боже, ну куда я засунула свой мобильный, когда он так нужен! Это нужно запечатлеть!