Глава 17

Автомобильные фары слегка ослепляют, а жгучий холод после теплого ресторана сразу пробивает руки, и шампанское в крови будто испаряется. Зоя идет рядом, кутаясь в короткую куртку, и нервно прикусывает губу.

Она волнуется.

И кажется — жаждет более тесного знакомства с мужчиной, о котором до этого она только разве что слышала.

Мурад выходит из машины нам навстречу. Темный силуэт, высокий и уверенный в себе. Я уже изучила, что этот мужчина никуда и никогда не спешит, но от каждого его шага меня будто прибивает к земле.

Мы не виделись около недели или двух. Я не запомнила, когда он уехал, и признаться — уже слегка забыла о его существовании.

Он же — словно не забывал обо мне ни на секунду.

Мурад смотрит прямо на меня, хотя я планировала разделить участь в виде его пристального внимания, как минимум, на двоих — с Зойкой.

Его взгляд цепляется за меня и скользит ниже — по распахнутой куртке, короткому свитеру с открытой талией и по джинсам, которые, как назло, сидят слишком плотно. Я поправляю кудри, спутанные после клуба, и мечтаю, чтобы его взгляд, наконец, переместился на Зою.

Но Мурад мажет по Зое лишь мимолетным взглядом, а затем снова возвращается ко мне и задерживает взгляд, который пролезает под кожу.

Он не говорит ни слова, просто изучает.

А у меня сердце колотится. То ли от того, как он на меня смотрит, то ли от того, что я выгляжу, мягко говоря, не как примерная девочка.

— Привет, — выдыхаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Привет, — отзывается он.

— Это моя подружка — Зоя… Я говорила тебе про нее…

Он кивает Зое.

— Садитесь в машину. Обе.

Мы забираемся внутрь прогретого салона. Я — вперед, Зоя — на заднее сиденье. Мурад закрывает двери, обходит капот, садится за руль. Запах его духов смешивается с остатками духов Матвея и с запахами алкоголя на моей одежде, и я вижу, что Мурад все это улавливает. И то, что он улавливает, ему не нравится. Это я вижу тоже...

Я решаю начать разговор первая:

— Отвези сначала меня, ладно? Мне срочно нужно домой. А потом Зойку довезешь…

— Нет, — отрезает он, даже не глядя на нас с Зоей.

— Почему нет? Мой дом будет по пути…

— Я отвезу сначала твою подругу. Потом тебя.

Я понимаю, что он понял. Конечно понял. Слишком умный, чтобы не заметить, как я украдкой косилась на Зою и как пыталась незаметно скинуть его со счетов.

— Мурад, ну правда, мне просто…

— Адель, — его голос становится ниже, тяжелее и опаснее. — Я вроде ясно сказал, что тебя я отвезу в последнюю очередь. Или я неясно выразился?

Он не повышает голос, но от этой интонации у меня по спине проходит ток.

Я сжимаю колени, отворачиваюсь к окну.

— Поняла, — выдыхаю.

— Умница.

Зоя, чтобы разрядить тишину, весело встревает, начиная рассказывать о том, что мы были на матче, и что наши — выиграли. Мурад никак не комментирует ни то, что мы были на футболе, ни победу «наших». Он вообще не показывает интерес к футболу, на что Зоя спрашивает:

— Вам не нравится футбол, Мурад?

— У меня на него нет времени, — коротко отвечает он.

Зоя кивает, и ее запал быстро испаряется. Я пытаюсь создать между ними мосты для коммуникации, но Мурад эти мосты упорно сжигает, предпочитая отвечать коротко, даже односложно.

Я чувствую напряжение в воздухе и нервно покусываю губу, когда Мурад останавливается на светофоре и спрашивает конкретно у меня:

— Как повеселилась?

— Это была вечеринка в честь победы, — поясняю ему. — В целом… нормально…

— Ты пила?

— Немного шампанского, — пожимаю плечами. — А ты… ты давно вернулся в город?

— Пару часов назад, — отвечает с сосредоточенным лицом, постукивая пальцами по рулю.

Сегодня Мурад одет в гражданскую форму — мягкие штаны, теплый верх. Простой мужской стиль, черный цвет и ничего лишнего. Только настроение у него отвратительное, хотя у меня оно на высоте. По крайней мере, с Матвеем оно было таковым.

— Как твои родители? — уточняю тихо.

— Полный порядок. Провел время с семьей. Под конец прилетел брат с женой и детьми, но я уже улетал.

— Почему тогда не задержался?

— Тебя захотел увидеть.

Я поднимаю глаза, встречая на себе полыхающий взгляд, и ничего не отвечаю.

Совсем ничего.

На заднем сидении слышится возня, и Зоя напоминает о своем присутствии, диктуя адрес, куда ее везти.

Через несколько минут мы въезжаем во двор ее старой пятиэтажки. Сырой подъезд, сломанная мигающая лампочка, а возле лавочки сидят какие-то парни с бутылками в руках. Я сразу напрягаюсь.

— Тебе в этот подъезд? — обращается Мурад к Зое.

— Да. Вы не могли бы подождать, пока я не зайду внутрь? — просит подруга.

Мурад заглушает мотор и поворачивается ко мне.

— Сиди в машине, — приказывает он. — Я провожу твою подругу и вернусь.

— Хорошо.

Мы прощаемся с Зоей, и я успеваю ей игриво подмигнуть. Срабатывает автоматическая блокировка дверей, отрезая меня от внешнего мира, после чего я остаюсь в машине совершенно одна.

Через окно я вижу, как Мурад идет рядом с Зоей. Его шаги уверенные, широкие, а она, наоборот, будто тает под его взглядом и наверняка флиртует, иначе для чего это все? Он высокий, статный, и Зоя смотрит на него снизу вверх.

Конечно, она влюбилась.

Даже на расстоянии видно, как Зоя наклоняет голову и касается его рукава, когда они проходят мимо подвыпившей компании. То ли от внушительной фигуры, то ли от военной выправки, но они не рискуют лезть к Мураду и Зое, и те спокойно заходят в подъезд.

Я не знаю, о чем они с Зоей разговаривают, но вижу, как он слегка наклоняется к ней и пропускает ее вперед. Потом дверь захлопывается.

Минуты ожидания тянутся слишком долго, и в какой-то момент я даже ловлю себя на том, что засыпаю. Чтобы не уснуть окончательно, я вытаскиваю новенький телефон и делаю пару настроек, чтобы активировать свои мессенджеры и, наконец, пользоваться телефоном полноценно.

Не знаю, сколько проходит времени, но в какой-то момент Мурад возвращается обратно. Дверь резко открывается, и его фигура заполняет все свободное пространство в салоне, а в нос ударяет терпкий запах его парфюма.

Я не выдерживаю:

— Она нормально добралась?

— Да, — отвечает коротко.

— Она вообще-то хорошая девочка. И красивая, правда? — добавляю осторожно.

— Без понятия. Хорошие девочки меня не интересуют.

— А кто интересует? — не понимаю.

— Конкретно одна. Одна плохая девочка, — произносит он хрипло и бросает на меня прожигающий взгляд.

Я киваю, делая вид, что поняла, хотя на самом деле не поняла ничего. Я была уверена, что прокуроров интересуют исключительно хорошие девочки, поэтому его признание — слегка ошарашивает, заставляя нервно прятать новенький телефон в сумку. Мою растерянность, как и мой новый телефон он замечает тоже — ведь сложно не заметить яркий золотистый вместо синего.

«Так, а если он спросит, откуда у меня деньги на новый телефон? Что ответить?», — прокручиваю в голове мысленно.

Ну ладно… придумаю что-нибудь. Что-что, а врать я научилась от матери, когда та просила отцу не говорить, что она снова напилась, и приходилось ее всячески прикрывать. То голова болит, то просто на огороде утомилась — я научилась лгать быстро и качественно.

Что ж, этот навык мне с Мурадом очень пригодится.

Машина снова трогается — уже в сторону моего дома.

Объявление. Друзья и подписчики тк-канала, вы знаете, что последнюю неделю я ночевала в ветеринарной клинике. Сегодня ночью моей собаке резко стало хуже, она в реанимации — и скорее всего она больше не придет в сознание. Я должна принять решение об усыплении своего 14-летнего друга, моей девочки, которая была со мной половину моей жизни. Выкладка будет продолжаться, просто с перерывом один-два дня, возможно чуть больше. Когда приду в себя, все обязательно наверстаем. Спасибо за понимание.