Глава 16.1

Гул оглушительной музыки ударяет по ребрам, а пузырьки шампанского приятно лопаются во рту, вызывая легкое головокружение. В ресторане все сияет, переливается цветомузыкой, пахнет шампанским и дымом от кальяна.

Ресторан для футбольной команды сняли целиком, прямо с видом на Неву и со стеклянными стенами. Наша команда празднует победу. Матвей с ребятами в центре внимания, и это вызывает шум, радость и эйфорию. Они только что вытащили игру, и теперь весь вечер принадлежит им.

На вечер привезли даже их вратаря — того, что со сломанной ногой. Но с костылями сильно не повеселишься, поэтому ему приходится лишь наблюдать за всеобщим весельем, вместо того, чтобы принимать в нем участие.

За столом целая футбольная команда, кто-то пришел с девушками, кто-то с женами, многие из них давно знакомы и поддерживают связь. Я стою рядом с Зоей, с бокалом в руке, и просто наблюдаю, как Матвея подбрасывают в воздух — три раза, четыре, пять — и я боюсь, что он вот-вот ударится головой о потолок.

— Боже, у них вообще есть тормоза? — Зоя закатывает глаза, глядя, как парни скидывают с него пиджак и кричат: «Капитан! Капитан!»

В конце он приземляется на ноги, делает поклон, и все снова взрываются аплодисментами. Матвей сияет, мокрый от шампанского, волосы липнут к вискам, рубашка расстегнута почти до груди. Здесь Яхонтов в своей стихии — самоуверенный, громкий, красивый. Он подхватывает бутылку и подмигивает, направляясь прямо ко мне.

— За мою француженку! — орет он. — Самую горячую болельщицу!

Все свистят. Я фыркаю и делаю вид, что мне все равно, хотя щеки горят.

Приятно…

Я чувствую, как заливаюсь краской.

Он улыбается, а я шепчу:

— Дурак…

Музыка меняется — ритм становится мягче, но вокруг все равно гудит, свет мигает, а в воздухе витает запах алкоголя и дорогих мужских духов, которыми я уже почти насквозь пропитана.

Матвей подходит, ставит бутылку на стол и кладет ладонь мне на талию.

— Давай сфотографируемся, — говорит слегка хриплым голосом. — У меня должны быть фотографии с моей девушкой.

— Подожди, я новый телефон еще не настроила, — отвечаю, возясь с коробкой в сумочке.

— Да ладно тебе, — ухмыляется он. — Пусть твоя подружка нас сфоткает. Эй, Зоя!

Она оборачивается.

— Зой, сфоткай нас на мой старый телефон, — прошу ее.

Она кивает, доставая из кармана мой синий телефон.

Мы становимся ближе. Матвей кладет руку мне на плечо, потом — чуть ниже, на талию, потом — на бедро.

— Эй, осторожнее, — шепчу, но он лишь улыбается, глядя прямо в объектив.

— Ты же моя девушка, чего стесняешься?

Щелк.

— Я не стесняюсь…

Мы стоим почти вплотную. Его рука скользит вниз по спине, взгляд становится плотнее. Я чувствую, что он пьян не только от алкоголя, а от внимания, славы, восторга.

Он поворачивает меня к себе, прижимает, и я не успеваю ничего сказать — как его губы накрывают мои. Слишком нагло, слишком показательно. Кто-то за соседним столом свистит, пока его язык врывается в мой рот.

Щелк.

Я отстраняюсь, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Ты с ума сошел?!

— Пиздец как хочу тебя, — шепчет он хрипло.

Он поворачивает меня лицом к себе, его глаза все еще светятся от адреналина, но я вскидываю на него гневный взгляд. Становится очевидно, что Матвей напился, поэтому я прошу Зою больше нас не фотографировать.

— Знаешь, — говорит он, — я всегда хотел встречаться с француженкой.

— Правда? — я иронично приподнимаю бровь.

— Ага. Говорят, у вас кровь горячая, вы страстные и… — он делает паузу, наклоняется ближе, — говорят, француженки раскованные и не стесняются вытворять всякое такое в постели, от чего мужик кончает на пару минут…

Я закатываю глаза.

— Только поэтому ты предложил встречаться? Проверить, правда ли это?

— Да нет, ты чего, — он обнимает меня, прижимает к себе. — Не кипятись.

Я не кипячусь, но у меня проскальзывает такое чувство, как будто я для него — что-то вроде экзотической редкости в коллекции, хотя верить в это не хочется. Все-таки мы давно знакомы, еще со школы, он — моя первая любовь, и хочется верить, что я тоже занимаю особое место в его памяти.

— Скажи что-нибудь на французском.

— Зачем? — спрашиваю слегка устало.

— Просто. Хочу послушать, как это звучит, когда ты злишься.

Я делаю глоток шампанского, смотрю на него прямо и произношу:

— Tu es vraiment un idiot.

Он щурится, потом улыбается шире:

— Мне нравится, как это звучит. Даже не знаю, что ты сказала, но точно не «я тебя люблю».

— Угадал.

Вывернувшись из его объятий, я нахожу Зою в углу — она сидит в моем старом телефоне, настраивая его под себя, и заодно показывает мне фотки.

На одной я смеюсь, на другой — Матвей обнимает меня за талию, а на третьей — да, вот это самая жесть — он целует меня, и видно, что это совсем не невинный поцелуй.

— В интернет я это точно не выложу, — говорю, жмурясь от стыда. — Зоя, удали это. Серьезно, фотки отстой.

— Окей. Согласна, фотки не айс, — кивает Зоя. — Адель, может, уже поедем домой?

— Мы же только пришли.

— Я устала, правда. Здесь слишком громко, — жалуется она.

— Попозже подойду к Матвею — может его водитель нас отвезет, — предлагаю я. — Иди подыши свежим воздухом, ладно?

Ночь в самом разгаре.

Все пьяны от победы и свободы, а когда я подхожу к Матвею, он уже раскуривает кальян с лучшим другом и одновременно нападающим сборной — Яном Савельевым. Он один из компании, который пришел в качестве одиночки, без девушки. Его глаза в легкой поволоке, и я старательно избегаю в них смотреть, а когда они предлагают мне присоединиться, то я отказываюсь. Меня и без того воротит от дыма и выпитого шампанского, и когда я указываю на время, Матвей дает понять, что планирует веселиться со своей командой до утра и настойчиво тянет меня к себе в компанию с другом.

Вот только в мои планы это не входило. У Матвея отсрочка по учебе за победу на поле, а вот у меня могут быть серьезные проблемы.

Я вздыхаю. Понимаю, что он уже навеселе. Сам не поедет, да и за руль не сядет, а водителя он отпустил домой.

Но решение приходит само собой, когда Зоя возвращается в клуб — она кидает на меня виноватый взгляд, и я замечаю, как ее пальцы дрожат.

— Адель… только не ругайся, ладно?

— Что случилось?

— Я… решила, что нам пора домой.

— Такси вызвала? — уточняю у подруги.

Она качает головой. Медленно показывает мне телефон.

Мой телефон.

Экран разблокирован. В мессенджере — открыта переписка. С Мурадом.

Я чувствую, как внутри все леденеет.

— Что это? — спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

Зоя шепчет:

— Тебе пришло сообщение, и я…случайно его прочитала... Мурад написал, что вернулся в город, и спросил, где ты. И я…

— Что ты? — переспрашиваю строго.

— Я отправила ему метку с нашей геолокацией. И он… приехал.

Я бросаю на подругу гневный взгляд, не предвещающий ничего хорошего, и нервно взъерошиваю кудри.

Нервно, потому что: первое — я слегка пьяна, второе — я хочу остаться с Матвеем, третье — Мурад уже подъехал и, судя по переписке, ожидает меня у клуба. Ну и четвертое — я пропахла мужскими духами и кальяном.

Комбо, Адель!

— Что такого? — переспрашивает Зойка. — Ты же сама сказала быть увереннее…

— Да, но я не планировала с ним встречаться! Ты подставила меня!

Я выхватываю телефон из рук Зои и начинаю судорожно выходить из всех своих аккаунтов, в том числе — из того мессенджера, где у нас была переписка с Мурадом.

Получив телефон обратно, Зоя не успокаивается:

— Ну, Адель! Ты обещала нас познакомить, так почему бы тебе не помочь мне? Попроси Мурада отвезти нас домой — сначала тебя, а потом меня. Мы останемся с ним вдвоем, и я возьму все в свои руки, — просит Зоя с умоляющим выражением лица.

— Это первый и последний раз, Зоя, — предупреждаю ее, ставя бокал с шампанским на барную стойку. — Если ты еще раз подставишь меня, ты мне больше не подруга.

Следующие несколько минут мне приходится объяснять Матвею, почему мне срочно нужно домой — он не хочет меня отпускать, но я, хоть и с трудом, все же прощаюсь с ним и Яном Савельевым и выбираюсь на холодную улицу без их сопровождения. И слава богу, что в этот момент мы с Зоей выходим одни, потому что на парковке, в полной темноте, моментально вспыхивают две грозные фары, давая понять, что Мурад ожидает.