Глава 55
Когда видео на экране обрывается, в зале становится тихо.
Так тихо, что у меня в самом деле начинает звенеть в ушах.
Еще секунду назад здесь звучал мой голос, этот дурацкий разговор с Яхонтовым под лестницей, а теперь — звенит добивающая тишина.
Уж лучше бы они что-нибудь сказали.
Лучше бы закидали камнями.
Убили бы, в конце концов…
И то легче было бы, чем слушать эту мерзкую тишину!
Тысяча гостей, родственники Мурада, друзья его семьи слышали все, что я говорила Матвею, и теперь, наверное, думают ровно то, что им и хотели показать.
Что я грязная девчонка.
Что я какая-то дешевая история, что я — лишь нелепое имя, каким-то случайным образом оказавшееся рядом с фамилией Шах!
Рядом с ним, с Мурадом…
Кресло которого теперь под ударом, как и его имя, авторитет, репутация…
Не нужно быть Энштейном, чтобы понять, чьих рук это дело, ведь этой суки нет среди гостей. Я до нее доберусь, это лишь дело времени, но сейчас я даже не могу посмотреть Мураду в глаза.
Просто не могу.
Потому что если я сейчас подниму голову и встречусь с ним глазами, я раскрошусь на маленькие кусочки. И ничего ласкового я в них не увижу, ибо в его глазах со стопроцентной вероятностью будет злость, презрение, разочарование…
Да что угодно, только не прежняя любовь, цену которой я начинаю понимать только сейчас. И от этой мысли внутри становится так тяжело, что хочется просто исчезнуть.
Я вырываю руки из его онемевших пальцев и осторожно подхватываю подол своего платья.
Руки у меня немного дрожат, но я стараюсь держать спину прямо, как будто ничего не произошло. Я не смотрю ни на Мурада, ни на экран, ни на гостей, просто разворачиваюсь и иду вниз со сцены.
На отца с мачехой тоже не смотрю. И на брата. И на Яську тоже…
К черту все…
В зале по-прежнему царит тишина — такая, что каждый мой шаг кажется слишком громким.
Я чувствую на себе все эти оценивающие, презирающие взгляды. Они будто липнут к коже, цепляются за платье, за волосы, за лицо. Я чувствую, как пылают мои щеки, но я упрямо смотрю вперед и иду дальше. Быстро, почти бегом, потому что если остановлюсь хоть на секунду — все, я рассыплюсь прямо здесь.
Я прохожу через зал и толкаю двери.
Холодный воздух коридора бьет в лицо, и только тогда я позволяю себе ускориться по-настоящему. Каблуки стучат по полу, подол платья путается в ногах, но мне все равно!
Мне просто нужно уйти подальше отсюда.
— Адель!
Голос доносится сзади, но я не оборачиваюсь.
— Адель, подожди!
Я слышу быстрые шаги и понимаю, что она бежит за мной.
Конечно, это Яська…
Я оказываюсь уже почти у поворота коридора, когда ее рука ложится мне на плечо, чтобы остановить.
— Адель, подожди, пожалуйста…
Я резко разворачиваюсь и стряхиваю ее руку.
— Хватит, Ясмин!
Голос выходит хриплым, и мне самой слышно, сколько в нем злости и обиды.
Она смотрит на меня растерянно, будто не ожидала такой реакции.
Что уж говорить, я и от себя такого не ожидала…
— Адель, ты чего?
— Я больше не хочу участвовать в вашем семейном маскараде, — говорю я, стараясь держаться спокойно, хотя внутри все кипит.
— Какой еще маскарад? — Ясмин моргает. — Ты о чем вообще? Я же просто хочу тебя поддержать.
От этих слов в груди становится еще больнее.
Потому что она правда пытается помочь.
Я это, блядь, вижу…
Но еще чуть-чуть, и я просто расплачусь, а я своих слез никому не покажу! Никому!
Я чувствую, как они подступают к глазам, эти мерзкие слезы, и быстро отворачиваюсь, делая вид, что поправляю волосы.
— Ясмин, хватит… — говорю я тише. — Правда. Не надо.
Она делает шаг ко мне.
— Адель, моя девочка…
Я поднимаю руку, останавливая ее.
— Хватит! Лучше займись своей семьей, ладно? — говорю я с горькой усмешкой. — Разберитесь сначала со своими проблемами, со своим мужем…
— Причем здесь мой муж?
Ясмин смотрит на меня уже совсем иначе, будто не понимает, почему я вдруг стала такой.
А меня внутри просто разрывает. Разрывает от лжи, предательства и от того, что мне нужно притворяться и лгать ей.
А ведь теперь можно не лгать, правда?
— Я хочу, чтобы ты кое о чем знала.
— Знала что?
Я на секунду колеблюсь, но потом все-таки говорю:
— Джулию убил не Эмин.
— Что ты несешь?! — резко спрашивает она. — А кто?..
— Ты можешь об этом… — говорю тихо, но очень четко, — и о многом другом спросить своего мужа. Он знает. Он все знает, Ясмин, но скрывает от тебя.
Я вскидываю голову и в этот момент замечаю движение за ее спиной.
По коридору быстрым шагом идет Эльман.
Почти бежит, в своем белом пальто…
Наши глаза встречаются.
Его лицо напряжено, а взгляд направлен прямо на меня. Внешне он по-прежнему холодный, собранный, но теперь я знаю, как выглядит человек, когда у него из-под ног уходит почва.
Я сразу понимаю, что он слышал достаточно, чтобы догадаться, куда все сейчас может свернуть.
Я медленно облизываю губы, чувствуя сухость во рту, и снова перевожу взгляд на Ясмин.
— Я могу рассказать лишь малую часть.
— Ну и?.. Говори же…
— Эльяс и Эсма появились на свет, потому что Эльман этого захотел.
Она моргает.
— Ты сама говорила, что не хотела детей, — тихо говорю я. — А он очень хотел детей. От тебя. Мне жаль, но тебя даже не спросили, Ясмин.
Она делает шаг назад, словно не сразу понимает смысл моих слов.
— Что ты… несешь?
— Эльман хотел привязать тебя к себе, — продолжаю я, чувствуя, как за спиной уже почти ощущается присутствие Эльмана. — Детьми. Чтобы ты никуда не делась. Чтобы всегда была рядом с ним.
— Адель! — слышу рык Эльмана.
Я вижу, как у Ясмин медленно меняется выражение лица.
Сначала недоумение.
Потом раздражение.
А потом — тень сомнения.
— И знаешь что? — добавляю я тихо. — У него это получилось.
Эльман уже совсем рядом, поэтому я делаю шаг назад, не успевая сказать самого главного.
Сказать о том, что нас с Эльманом связывает, у меня не поворачивается язык.
— Обо всем остальном… — говорю уже быстрее, — спроси своего мужа сама.
Я смотрю прямо в глаза Ясмин.
— И открой наконец глаза… Ты в плену, Ясмин. Ты в плену жестокого мужчины, от которого тебе уже никуда не деться, — грустно улыбаюсь. — И я улетаю. Улетаю, потому что я такой жизни, как у тебя, не хочу.
Я подхватываю подол своего платья и бегу дальше по коридору.
Через несколько секунд я толкаю тяжелые двери и вылетаю из здания ресторана в полную темноту.