Глава 14

Скрип повторился. Ближе. Прямо под моей ногой хрустнула сварка. И из темноты, в метре ниже, донесся голос. Низкий, сдавленный яростью и усилием, но узнаваемый до мурашек.

– Наверх возврата нет, – прошипел он. – Они уже в шахте над вами. Есть только один путь. Вниз. Вместе со мной. Решайся, Полина. Сейчас.

Мое сердце, которое уже колотилось как бешеное, на секунду замерло. Не от страха. От дикого, нелепого облегчения. Он жив. Голос в трубке лгал. И тут же, вслед за облегчением, накатила новая волна ужаса. Он здесь. В метре от меня. В этой черной трубе. Он нашел нас.

– Демид, – вырвалось у Марты сверху, и в ее голосе не было удивления. Была холодная, быстрая оценка ситуации. – Ты один?

– Сейчас – да, – последовал отрывистый ответ. – Но через две минуты здесь будет ад. Они спускаются сверху. И их больше. Двигайтесь!

Сверху донесся уже не приглушенный, а четкий, зловещий лязг – кто-то грубо открыл секретный люк в квартире. Луч фонаря мелькнул над головой Марты, скользнул по стене рядом со мной. Время кончилось.

Я замерла, разрываясь между двумя полюсами страха. Сверху – безликая угроза, обещавшая стереть меня с лица земли. Снизу – Демид. Мой личный кошмар, который вдруг стал единственным просветом в этой бетонной могиле.

Я посмотрела вверх, на смутный силуэт Марты. В тусклом свете я увидела, как она резко кивает. Не мне. Ему.

– Ладно, – ее голос был ледяным и четким, как приказ. – Выводи. Но когда мы будем в безопасности, ты все объяснишь. Каждое слово. Что это за люди и что им нужно. Понял?

Снизу донеслось что-то вроде короткого, хриплого смешка. – Мечтать не вредно. Сначала – выбираемся живыми. Полина, бросай ногу вниз! Я тебя подхвачу!

Его команда была такой же грубой, властной и не терпящей возражений, как и тогда, в моей квартире. Только сейчас в ней не было злой насмешки. Была какая-то дикая, животная urgency. Инстинкт самосохранения кричал во мне, чтобы я не слушалась, чтобы отпрянула. Но другой, более древний инстинкт – инстинкт выживания – уже заставлял мои мышцы подчиняться.

Я оторвала дрожащую руку от перекладины, нащупала ногой пустоту под собой и… отпустила опору.

Я не упала. Мою талию с хрустом обхватила железная рука, резко прижав к чьей-то твердой, напряженной груди. Пахло потом, металлом и… да, тем самым парфюмом. Мятой и табаком. В кромешной тьме это было единственное, что связывало этого человека в стальной ловушке с тем чудовищем из моего прошлого.

– Держись, – бросил он сквозь зубы, и я почувствовала, как напряглись его мышцы под моими руками. Он начал спускаться с удвоенной, почти безумной скоростью, неся нас обоих на себе. Марта, пригнувшись, двигалась следом, её дыхание было ровным и зловеще спокойным.

Над нами раздался выстрел – глухой, приглушенный стенами, но от этого не менее страшный. Пуля, со звоном отрикошетила от бетона, упала куда-то в темноту ниже.

– Быстрее! – рявкнул Демид, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а что-то другое. Что-то очень похожее на страх. Не за себя. За то, что он сейчас несет возле своего сердца.

Мы падали в темноту. Не падали – летели вниз по лестнице, сбиваясь с ног, царапая локти о бетон, и Демид держал меня так крепко, будто я была частью его собственного тела, которую он не отдаст никому. Шум погони гремел сверху, но с каждым поворотом узкой шахты он отдалялся, растворяясь в гуле нашего бешеного спуска.

Наконец, его ноги с глухим стуком встретили не перекладину, а бетонный пол. Он поставил меня на ноги, но не отпустил, поддерживая под локоть, пока мир не перестал плыть перед глазами.

– Здесь, – он рванул на себя тяжелую, заляпанную краской дверь, и нас окатило волной прохладного ночного воздуха. Во дворе-колодце между корпусами стояла невзрачная серая иномарка. Марта выскользнула следом, мгновенно окинула взглядом пространство, и ее пальцы сомкнулись на моей другой руке.

– В машину. Быстро, – скомандовал Демид, заталкивая меня на заднее сиденье. Марта прыгнула рядом, хлопнула дверью. Через секунду Демид уже сидел за рулем, двигатель взревел, и мы рванули с места, вылетая из двора в узкий переулок.

Вот тогда и наступила тишина. Приглушенная шумом мотора, шин об асфальт, моим собственным неровным дыханием. Я сидела и не знала, куда смотреть. На его затылок, на сведенные судорогой плечи в темной куртке? Или на профиль Марты, которая, откинувшись на спинку сиденья, смотрела в боковое окно, будто просто ехала домой после работы?

Я невольно сжала ее руку, ищущую опору. Она повернулась. Ее глаза в отблесках уличных фонарей были спокойные и усталые. Она не сказала ничего вслух. Только медленно, почти незаметно, пожала плечами. А потом ее губы беззвучно сложились в два слова: “Не бойся”.

Но как не бояться? Через два сиденья от меня сидел человек, из-за которого вся моя жизнь полетела под откос. Он только что спас меня. Или забрал себе? Машина мчалась по ночному городу, сворачивая с широких проспектов в темные промзоны, и я не знала, куда. Мне оставалось только смотреть на его руки, уверенно лежащие на руле, и на отражение его глаз в зеркале заднего вида. Он не смотрел на меня. Он смотрел на дорогу, но в каждом его взгляде, брошенном в зеркало, читалась та же тревожная, лихорадочная энергия, что и в шахте.

Машина резко свернула на какую-то заброшенную территорию, заросшую бурьяном, и остановилась в тени огромного, похожего на призрак, цеха. Двигатель заглох. Тишина обрушилась, на этот раз настоящая, густая и звенящая.

Демид не двигался, уставившись в лобовое стекло. Потом он тяжело выдохнул, опустил голову на руки, все еще сжимающие руль.

– Ладно, – сказал он в тишину, голос охрипший от напряжения. – Выбрались. Пока. – Он повернулся, облокотившись на подголовник своего сиденья, и его взгляд, тяжелый и усталый, перешел с Марты на меня. – Теперь вопросы. Начну я. Кто, черт возьми, эта твоя новая подруга, Поленька, и почему у нее в квартире потайной ход, как в бункере у мафиози?

Дорогие мои, не жалейте звездочек для книги! Они греют душу автора.