Глава 37

Дача подруги Марты оказалась просторным, пахнущим деревом и воском домом с видом на лесное озеро. Тишина здесь была умиротворяющей, нарушаемой лишь шелестом листьев и криком птиц. Мы были в безопасности. На время.

Глеб устроился в кабинете с видом на воду, его пальцы уже летали по клавиатуре, устанавливая связь с Цюрихом. Стас и Марта обсуждали что-то вполголоса на веранде. А Демид… Демид будто растворился в этом пространстве. Он был здесь, физически — проверял замки, осматривал периметр, молча пил кофе у огромного окна. Но между нами выросла невидимая стена. Толще и прочнее, чем та, что была в начале, когда мы были по разные стороны баррикады.

Я ждала день. А на второй, когда он, стоя на крыльце, в сотый раз смотрел в лесную чащу, я не выдержала.

– Демид. Он не обернулся, только плечи слегка напряглись. – Нам нужно поговорить. – Говори, — его голос был плоским, без эмоций. – Не так. Глядя друг на друга.

Он медленно повернулся. Его лицо было усталым, а в глазах — та самая отстраненность, которая колола мне сердце острее любой угрозы Волка. — Я… я не понимаю, — начала я, сбивчиво. — Ты отдаляешься. Словно я сделала что-то не так. Я обидела тебя своим… планом? Этими деньгами? Он резко, почти болезненно усмехнулся. — Обидела? Нет, Поля. Ты ничего не сделала. Ты всё сделала правильно. Умно. Взросло. Именно так, как и должен был поступить человек, получивший такой… билет в жизнь.

Он сделал шаг ко мне, и в его глазах вдруг вспыхнула такая неприкрытая боль, что я инстинктивно отступила. — Не понимаешь? Скоро, очень скоро, Глеб договорится, юристы оформят, и ты получишь свои миллионы. Чистые, легальные, красивые. Ты купишь себе тот самый домик у моря. Не в Крыму, а где-нибудь в Италии, наверное. Будешь пить то самое шампанское, которое тебе понравится. Загорать на белоснежном песке. Жить. Настоящей жизнью. Без страха, без грязи, без людей вроде меня.

Каждое его слово било, как молоток, вбивая гвозди в крышку того общего будущего, о котором я уже почти смела мечтать. — А я… — он развел руками, и в этом жесте была вся его привычная сила и вдруг — беспомощность. — Я кто? Бывший бандит. Наемник. Человек, который ломал чужие жизни за деньги. Чья самая светлая ночь была в вонючем баре после удачной “разборки”. У меня на руках — грязь, которая уже не отмывается. В голове — места, куда лучше не заглядывать. Я — с того берега, Полина. С того, где люди не строят дома, а прячутся в них. Не покупают билеты, а подделывают документы. Мы не ровня. Мы никогда ими не были.

Он говорил это не с вызовом, не со злостью. Он констатировал, как приговор. И это было в тысячу раз хуже. — И что? — вырвалось у меня, и голос дрогнул от нахлынувших чувств. — Ты думаешь, эти деньги… этот “билет” стирают всё, что было? Они стирают тот подвал? Колодец? Твои руки, которые меня держали, когда я была в панике? Твою спину, которую ты подставлял под пули? Ты думаешь, я забуду, кто ты, потому что у меня появится счет в банке?

Я подошла к нему вплотную, заставляя встретиться взглядом, игнорируя сжимающееся от боли сердце. — Ты не бандит. Бандит — это Волк. Ты… ты был солдатом в чужой войне. И ты вышел из неё. Сейчас. Со мной. Или ты хочешь сказать, что всё это — тайком вытащить меня, отбить, не спать ночами — это тоже было просто “работой”? Просто “чувством долга”?! В его глазах промелькнуло что-то дикое, почти яростное. Он схватил меня за плечи, но не грубо, а с какой-то отчаянной силой. — Нет! Не было! Для меня это не было работой с той самой ночи на даче! Но ты забыла, как ты со мной познакомилась?! Забыла, КАК я ворвался в твою жизнь?! Что тебе наговорил… А я не могу забыть, Полина. И в этом-то и весь ужас, Поля! — Его голос сорвался на хриплый шепот. — Я втягиваю тебя в свою трясину. С каждым днём, что ты рядом со мной, ты становишься… своей. В этом мире. А ты должна быть в другом! Ты заслуживаешь другого! Светлого, чистого, простого человека, который будет знать, как правильно пить это чертово шампанское и не будет вздрагивать от хлопка на улице!

— А если я не хочу “другого”! — крикнула я, и слёзы, наконец, хлынули потоком. — Я не хочу простого! Я хочу того, кто видел меня в самой страшной грязи и не отвернулся. Кто знает цену и деньгам, и страху, и… и вере. Я хочу тебя. С твоей грязью, с твоим прошлым, со всей этой тьмой. Потому что в этой тьме ты стал для меня самым ярким светом. Понимаешь? Самый-самый. И никакие миллионы его не заменят. И да, я прекрасно помню, КАК мы с тобой познакомились, – усмехнулась я, – Это было… не так, как должно было быть, но! – я всхлипнула, – Я счастлива, что это было! Потому что ты мне нужен! Ты! А не какой-то “правильный”!

Я замолчала, задыхаясь от рыданий. Его пальцы разжались на моих плечах, соскользнули вниз, сжали мои ладони. Он стоял, опустив голову, и дышал тяжело, будто только что пробежал марафон.

— Я тебя ломаю, — прошептал он. — Даже сейчас. Своими руками. Ты могла бы улететь, начать всё заново… — Без тебя — это и не начало вовсе, — перебила я, вытирая лицо. — Это бегство. А я устала бегать. Я хочу строить. И хочу строить с тобой. Если… если ты хочешь.

Он долго смотрел на наши сплетенные пальцы, на его большие, шершавые руки, покрытые мелкими шрамами, и на мои, всё ещё дрожащие. — Я не знаю как, — признался он наконец, и в его голосе впервые зазвучала не железная уверенность, а сомнение. — Я не умею строить. Только ломать. — Научишься, — сказала я просто. — Я научу. Мы научимся вместе.

Он не ответил. Он просто потянул меня к себе, прижал крепко-крепко, уткнувшись лицом в мои волосы. И в этом молчаливом объятии не было страсти отчаяния, как тогда в лесу. Была тихая, бездонная нежность и договор. Страшный, трудный, но — договор.

За окном темнело. На озере зажглась первая звезда, отражаясь в черной воде. У нас не было плана на завтра, только хрупкая, выстраданная правда сегодня. И этого, впервые за долгое время, было достаточно.

Дорогие мои, приглашаю вас в книгу Агаты Ковальской. " Развод. Забыть и не простить".

https:// /shrt/jfRv

– Ты посмотри на себя, – заявил мне мой благоверный, после того, как я застукала его с секретаршей, – Ты уже забыла, когда красила волосы… – он презрительно скривился, – Про фигуру я лучше промолчу – сама все видишь в зеркале. И тебя удивляет, что муж заглядывается на молодых и стройных девушек?

=====

Муж, мать, дети - все, кого Лена считала своей опорой, в один день становятся по другую сторону баррикад. Предательство раскрывает горькую правду - её давно перестали видеть и уважать. Теперь у неё есть только она сама. И этого достаточно, чтобы начать революцию. Сначала - внутри себя. Потом - для всех, кто недооценил тихую домохозяйку с сильным характером.