Глава 49

В одиннадцать позвонил Глеб, и предупредил, что приедет очень поздно, сказал, чтобы не ждала. Так как я еще была зла, только фыркнула в ответ, но в душе было приятно, что ставит в известность. Легла спать, и начала анализировать ситуацию, то, что возмутился, прав. Но, мог же сказать более корректно. С одной стороны, мне нужно посыпать голову пеплом, с другой, нельзя позволять с собой так разговаривать. Я не наивная, понимаю, что изменить его нереально, но разговаривать так — недопустимо. Меня не настолько задел домашний арест, тут я понимаю, сейчас он пытается обеспечить меня охраной. Ничего страшного, посижу сколько нужно. Но его «куриные мозги», и «бабские дела», просто бесят. Поэтому я ему и преподам урок, заодно и на зиму заготовки сделаю, мой покушать любит. Уснула, наверное, в час ночи, все ворочалась, так как мысли о произошедшем не давали покоя. Проснулась, когда почувствовала, как Глеб прижимает к себе.

— Ты только приехал? — слегка осипшим голосом, спросила у мужа. Забыв, что мы с ним как бы в контрах. — Который час?

— Полчетвертого, и да, я только приехал… — целуя меня в висок, произнес он негромко: — давай ты вынос мозга принесешь на завтра.

— Да я как бы и ни собиралась…

— Очень рад это слышать. Еще раз извини за «дуру», был неправ…

— Хотела было припомнить ему и другие прегрешения, но тут же замолчала. Не дело мужу нервы мотать, когда он устал, пусть поспит.

Утром проснулась, его уже нет, посмотрела на часы — семь. Набрала мужу, ответил, а в трубке послышался шум проезжавшего автомобиля.

— Ты где?

— И тебе доброе утро, — тихо засмеялся, — на базу еду.

— Привет, — тут же исправилась, — давно встал?

— Полтора часа назад. — Так он же совсем не выспался! Только начала было сокрушаться по этому поводу, Глеб отвлек: — Люд, у меня к тебе просьба, не делай глупости, побудь дома…

— Насчет глупостей не обещаю, но из дома и шага не сделаю. Я же понимаю что домашний арест, это необходимость, а не твоя блажь.

— Верно. А насчет того, что будешь делать глупости, я даже не сомневаюсь. Натура у вас баб такая, мужикам жизнь усложнять.

— Так зачем женился, раз так все плохо! — взвилась.

— Никогда не боялся сложностей. А женился я из-за того, что знал: тебя будет трахать одно удовольствие. А так как ты девушка с принципами, без штампа в паспорте не дашь, пришлось идти на такие жертвы.

— Вот скажи, ты сейчас шутишь, или оскорбить опять пытаешься?

— Нет, сделал комплимент, — рассмеялся, — ладно красивая, мне пора. И еще на обед не жди, вернусь поздно.

— Как сегодня?

— Постараюсь до двадцати четырех освободиться, ты к этому времени избавься от трусиков. — Ввел в краску, и отключился.

Минут пять смотрела на дисплей смартфона, думая, как на это реагировать. Ну вот что за мужчина! А с другой стороны, он и не выставлял себя до свадьбы благородным принцем, каким был хамом, таким и остался.

В девять часов позвонила Любовь Валерьевна, предупредила, что сейчас приедет. Когда открыла дверь, немного опешила, за ее спиной маячила Соня.

— Я со встречным визитом, — заходя в квартиру, подколола она. — Расскажешь, или и будем дальше делать вид, что ничего не произошло?

— Ты и так все, знаешь, наверное, Кир разболтал, — махнула я рукой. — Извини, что не рассказала, были причины.

— Знаю. Но, хочу подробностей, как все было…

— Сказочно, особенно на острове. Но, фотографии только бракосочетания есть, сейчас покажу.

Пока мы смотрели их, я в общих чертах рассказала, о днях, которые останутся в моей памяти навечно. Вот как может уживаться в одном человеке несколько личностей: хам, тиран, романтик, и мужественный воин. Наверное, я никогда не найду ответ на этот вопрос, да и не нужно. Будь Глеб другим, никогда бы за него не пошла.

Только мы закончили смотреть фотографии, привезли банки, две огромных кастрюли, мешок сахара и ягоды: смородину красную, черную, крыжовник, вишню, лимоны и апельсины. Посмотрела на объем работы и немного занервничала.

— Люд, а за что ты своему решила компотный шок устроить? — беря из ящика смородину, ненавязчиво спросила подруга.

— Забыла, что он мне наговорил вчера?

— Помню, но это не повод так физически себя истязать. Это ж, свихнуться можно, как много работы!

— Возможно, но цель оправдывает трудозатраты.

— Ладно, — подруга плечами, — скажи, где переодеться можно? И еще, хочу тебя предупредить, меня к закруткам допускать опасно, давай лучше я мыть буду банки и ягоду…

— Вон комната для гостей. — Показала глазами на дверь, и только она сделала шаг в том направлении, я ее остановила вопросом: — А у тебя как Киром. Мир?

— А чем мы лучше вас? Воюем. И если бы не Любовь Валерьевна, тоже сейчас куковала в особняке. Ей пришлось использовать тяжелую артиллерию, чтобы высвободить. Нехотя, но разрешил к тебе в гости поехать, а вот про работу, сказал забыть.

— Совсем? — ужаснулась.

— Нет, после свадьбы Лизы получу амнистию.

После того как все переоделись, принялись за работу. Любовь Валерьевна, своими шутками поднимала наш боевой дух. Соня занялась мытьем банок, а мы с женщиной ягодами. К двенадцати часам все было вымыто и разложено по банкам, мы принялись кипятить воду для заливки.

— Ничего себе, четыреста банок, — выходя из коридора, всплеснула руками подруга. — Упиться можно!

— А я с тобой поделюсь, по-соседски.

— Это как?

— Поделим пополам. — Только вторая участница нашего сборища, хотела возмутиться, я ее перебила, — а вы будете к нам с Соней ездить за компотом, своего рода повод, чтобы чаще наведываться.

— Логично! — усмехнулась она.

— Пополам говоришь… — задумчиво произнесла подруга, и вновь вышла в коридор, осматривая наше поле деятельности. Вернулась и выдала:

— Тогда нужно еще сделать из груши, яблок и абрикос.

— Позже сделаем, сейчас эти фрукты еще не созрели.

— А завтра что будем делать? — тут же оживилась она.

— Огурцы. Нужно еще ведра два смородины красной прикупить… — начала я, попутно вспоминая еще рецепты.

— Что, еще компот из смородины? — удивилась она.

— Нет, это один из рецептов огурцов, что завтра станем закрывать. Будет разумнее огурцы в полтора литровые банки закатывать. Можно и на варенье замахнуться послезавтра как раз уложимся до свадьбы Лизы.

— Я не против свою энергию на благое дело потратить, сил уже ругаться не будет.

Можно и на другое потратить, дело — то молодое… — вставила свои пять копеек Любовь Валерьевна.

— Ну уж нет! — взвилась подруга. — Он мне сцены ревности закатывать, а я ему секс? Обойдется! Правда, Люд. — Посмотрела на меня в надежде на поддержку.

— Нет, я своего этим шантажировать не рискну. Вчера попыталась заикнуться, так он взглядом чуть в горстку пепла не превратил. Так что, это не мой метод наказания мужа.

— Но так ты жена… — попыталась она оправдать мой поступок. Наступила тишина, и тут Соня подскочила, и начала набирать.

— Ты кому?

— У Юли хочу спросить, как она с мужем поступила после вчерашнего.

— Даю сто процентов, мирились долго и страстно. — Посмеиваясь, выдвинула свою версию Любовь Валерьевна. Подруга не успела ответить, Юля приняла на вызов, и она переключилась на разговор с ней, уйдя в коридор. Я повернулась к будущей свекрови подруги, и решила выяснить, права я вчера была или нет.

— Ну, и когда вы потащите под венец Соню?

— Я бы хоть сейчас! Но, дала ей вчера обещание, что придержу коней, пока. Надеюсь, это «пока» на месяцы не затянется. — Чуть слышно, пробурчала она.

Тут вода в кастрюлях закипела и мы принялись разливать кипяток в банки. Только залили пять банок, зашла Соня: посмотрели на нее одновременно, с одним и тем же вопросом в глаза, мол и как они мирились?

— Долго и страстно… — тяжко вздохнув, признала свою неправоту. — Но, тоже в контрах.

— Чего и тебе советую, — тут же влезла ее будущая свекровь.

— Ладно, после свадьбы Лизы…

— Отлично, — резко сорвалась женщина в сторону коридора.

— Эй, вы куда?! — заволновалась Соня, а в ответ пустота, торпеда скрылась с зоны видимости. Вернулась через пять минут, довольная такая…

— Звонила Вовчику, чтобы обрадовать, что скоро вернусь к нему.

— Что значит скоро?! — неожиданно всполошилась Соня.

— После свадьбы сразу к нему поеду. Так что, девочка моя, придется тебе придумать другой способ позлить Кирилла. Могу даже подсказать: скажи, что маменькин сынок, без моего ведома и шагу сделать не может. Ты не представляешь, как он злится, когда такое слышит. А вот на голодном пайке, долго держать его не позволю. — Пригрозила она ей пальцем.

— Вот же! — со злостью бросила Соня полотенце на стол. И застыла, словно что-то обдумывая.

— Я ничего не упустила? — решила узнать, почему подруга расстроена, что будущая свекровь к его отцу Глеба поехать собралась после свадьбы.

— Если вкратце. Я сейчас живу у Кирилла, исполняю роль громоотвода и щита. При мне сын сильно буянить не будет, так что ругались они на приглушенных тонах, не давая выходу страсти. В этот же вечер твоя подруга, изъявила желания поджить со мной в одной комнате.

— А что, гостевых у Кирилла нет? Почему сразу к вам?

— Ну ты даешь! В гостевой комнате она бы и минуты не задержалась, Кир быстро к себе отнес. А вот ко мне так не сунешься, вот и спим мы теперь вместе. Мне собственно, это не мешает, но этим злоупотреблять не советую, украдет и в лесок увезет. Ну а что дальше будет происходить, отдаю все на волю вашего воображения.

Я так давно не смеялась. Во дают! Представляю реакцию Кирилла, когда он узнал, что Соня у его мамы спряталась. Весь день, подкалывала их, пока закрывали компоты. К двадцати одному часу мы, наконец, закончили, укутали банки, поставили пустые ящики у входа, чтобы Глеб сразу на них наткнулся. Оставили только три банки залитых один раз, чтобы мой муж увидел, что я занималась бабскими делами до изнеможения. Помощницы ушли, а я не спеша прибралась, приняла ванну, и выполнила его приказ, не надела нижнее белье. Приготовила ужин, и села читать романы.

Он позвонил, без пятнадцать двенадцать, мол через десять минут будет дом. Спросил, ничего не нужно купить в магазине, попросила только хлеб, так как мы наш с девчонками за обедом съели. После его звонка тут же перелила воду в кастрюлю, и включила огонь, посмотрела на наши труды, и невольно улыбка озарила мое лицо: коридор, и зал заставлен консервацией. Стоило услышать звук открывающего замка, приняла изнуренный тяжкими трудами вид, и направилась встречать мужа в коридор, интересно же, увидеть его реакцию. Дверь открылась, кто — то позвонил Глебу, он полез за смартфоном и шагнул, не смотря в квартиру. Бинго! Налетел на пустые ящики, которые, издавая ужасный шум, полетели на пол.

— Что за херня?!! — это первые были слова мужа, когда он приобрел способность говорить.

Я еле удержалась, чтобы не рассмеяться в голос. Стоит, в одной руке ящик, в другой хлеб и смартфон. Муж в шоке, не знает, как на это реагировать. Ой, не могу, только бы не рассмеяться в голос! Первый раз вижу Глеба таким растерянным.

— До твоего фееричного прихода это были ящики из-под тары. Сейчас, наверное, они стали называться «херней». — Глеб нахмурился, молча поставил ящик, и включил свет.

— Ничего себе, — присвистнул он, — и направился в сторону зала. — Вот это ты на меня разозлилась! — заржал он, возвращаясь в коридор.

— Во-во, видишь масштабы моего гнева! — стараясь сдержать приступ смеха, как можно серьезно ответила.

— И все-таки я не ошибся, когда взял тебя в жены…

— Да я помню: ты знал, что трахать меня будет одно удовольствие.

— Все-таки обиделась. — Он тяжко вздохнул и подошел ко мне. — Я женился на тебе совсем по другим причинам, тут секс не главное, а всего лишь приятный бонус… — нежно приобнял и прижал к себе. — Не нужно было так себя изматывать, чтобы насолить мне, могла бы просто поорать. — Я задохнулась от возмущения, он что, меня еще и истеричкой считает?! — Ладно, — выпустил меня из объятий, и сунул мне хлеб в руки, — потом выскажешь претензии, мне нужно срочно ответить на звонок.

Когда он вышел из кабинета, я мельком на него посмотрела и поняла, что-то произошло, Глеб был мрачнее тучи. Прикрыл глаза, тяжко вздохнув, я только направилась к нему, чтобы узнать, что стряслось. Но он резко открыл глаза, и посмотрела на меня с полуулыбкой на губах. Мне даже показалось, что померещилось: сейчас передо мной, опять был самоуверенный засранец.

— Ну, я готов, начинать скандалить.

— Еще чего… — фыркнула и отправилась в кухню, вода закипела, пора показать, что такое бабские дела. Только взяла полотенце, он перехватил руку.

— Угомонись. — Попыталась отобрать, не позволил, — Люда, иди лучше отдыхать, я сам все доделаю. Только скажи, что именно от меня требуется?

— Уверен? — нерешительно спрашиваю, а саму совесть начала грызть, я вдруг вспомнила, что он спал всего ничего. Он посмотрел на меня, тяжко вздохнув, и приобняв за талию, привлек к себе.

— Люд, давай разборки оставим на завтра, я пораньше приеду, и ты оторвешься за все дни. Договорились?

— Да я как-то и не собиралась скандал закатывать…

— О да, ты действуешь более изощренно: заставляешь гореть мужа в муках совести. То, что ты хозяюшка превосходная, я и так знаю. Зачем над собой так издеваться? Да ладно над собой, так еще и Соню с Любовью Валерьевной припахала. Нужно было всего-то, плюнуть в меня ядом раз несколько, я бы оценил.

— Так, — уперлась руками в его грудь, и отстранилась, — откуда знаешь про помощников?

— То, что они к тебе в гости поехали, Кирилл сказал. Но, я никак не предполагал, что вы займетесь компотным терроризмом.

Терроризм, значит… Жди завтра засолочного! Вот почему он не может просто поговорить, без издевок?

— Рада, что удивила. — Процедила сквозь зубы. — Но, это не все нам, половина Сони.

— Отлично! Пойду, Кира озадачу…

Поговорив с другом, Глеб под моим чутким руководством сам закрутил оставшиеся банки компота. Думал, что совести хватит спросить, по какому поводу бунт? Тишина. Он быстро поужинал и лег спать, даже не приставая. Странно. Хотя, если учесть, сколько часов он спал до этого, вполне объяснимо. Проснулась ночью, мужа нет, посмотрела на часы: полпятого, а на кухне записка.

«Буду вечером. Надеюсь на твое благоразумие. Еще раз прости за «дуру», был неправ. Не скучай бурундучок!»

Бурундучок? Зараза!

В девять часов приехала Соня, Любовь Валерьевна и Кирилл. Тот посмотрела на плоды нашего труда, и у него челюсть отвисла. Подобрав ее, он с уважением посмотрела на любимую:

— Вот это вы жахнули! А Глеб аферист, позвонил, и попросил компоты домой отвести, мол там всего ничего. Я еще удивился, когда он про газель сказал с грузчиками, думаю, если там всего ничего, зачем?

— Тут половина наша… — влезла Соня.

— А вот это уже душу греет.

Только все вынесли из дома, вернулся Кирилл и с ходу, перешел к допросу:

— Люд, ты со своим помирилась? — не успела я ответить, как в домофон позвонили.

— О! Огурцы привезли. — Воскликнула Любовь Валерьевна и пошла, открывать дверь. Как только принесли весь заказ, зеленоглазый посмотрела на все, и почесав подбородок, выдал:

— Не помирились. Может… помочь?

— Иди лучше за нашим добром проследи, — начала его выпроваживать Соня, — знаю я твою помощь, ты сейчас ужом начнешь извиваться, чтобы на свою сторону склонить подругу и мать. Мол, смотрите на меня, какой я хороший, а она змеюка, не ценит.

Он немного повозмущался, но не стал накалять обстановку, а лишь покачал головой и уехал. Стоило закрыться двери, как помощницы накинулись с расспросами на меня:

— Ну, давай рассказывай, как все прошло? Глеб, сильно орал? — начал Соня.

— Да какой орал, он просто охренел! — тут решила вставить свои пять копеек торпеда.

Ну, я и рассказала, все как было, особенно их повеселили момент: столкновения Глеба с ящиками.

— Терроризм говорит? — загадочно улыбнулась Любовь Валерьевна. — Я, между прочем шестьсот полтора литровых банок заказала. Через два часа привезут…

Услышав это, Соня сдавленно охнула, и начала оседать, пришлось его падение в не запланированный оборок пресечь.

— Банки будем мыть все, так что получиться по двести на каждого.

Она тут же оживилась, а я с тоской посмотрела на ящики с огурцами и четыре ведра смородины красной.

— Так я же о трех ведрах говорила?

— Я тоже хочу себе таких огурчиков. За компотом, так и быть, буду ездить, но огурцы пусть и у меня дома будут. А еще, хочу по фирменному рецепту закруток наделать.

Эти два часа, мы потратили на мытье огурцов, ягод и специй. Только сели отрезать хвостики огурцов, привезли банки. На них мы потратили целый час, и столько же на заполнение их, оставили только тазик, пусть Глебу стыдно будет. Пока закладывала в банки, всю голову сломала, чем ему насолить за «куриные мозги»?

— Люд, может, стоит ему сказать, почему ты злишься? Он же, думает, что ты из-за «дуры» так взбеленилась. Вон, даже в записке попросил за это слово прощение.

— Ладно, насчет этого скажу сегодня, но как быть с «куриными мозгами»? — после моих слов, раздался раскатистый хохот торпеды. Отсмеявшись, она внесла предложение:

— Купи жуткие занавески, и поменяй во всей квартире…

— Не, это долго и дорого… — не согласилась, и тут же вся наша компания, принялась воодушевленно делиться идеями очередной пакости Глебу. Предложения поступали разные, но ни одно не устроило. Закрыв очередную партию консервации, меня неожиданно осенило!

— Нужно срочно купить постельное белье, чем страшнее, тем лучше! — Тут опять посыпались предложения, свекровь Сони предлагала со змеями, мол отражает нашу сущность, и своего рода предупреждение. Соня же настаивала розовом в цветочек, или же с русалочкой из мультика, и это предложение отклонила. Наконец, сошлись на расцветке белья со смешными животными, можно с мультяшными персонажами. Любовь Валерьевна бешеной пчелкой метнулась искать комплект-мести. Вернулась через час.

— Страшнее этих двух, ничего не нашла, — протягивая мне пакет, произнесла она, пытаясь справиться с отдышкой. Я пристально посмотрела на нее, силясь понять, чего почему она так запыхалась. — Лифт чинят. — Пояснила, почему дышит как лошадь после скачек. Заглянула в пакет, и тут же закрыла.

— Дай посмотреть! — Выхватила Соня у меня его из рук, достала первый комплект, — а ничего так, прикольные бегемотики — покрутив его в руках. С мстительной улыбкой на губах одобрила покупку будущей свекрови.

— Ты поросят посмотри… — предложила ей.

— Ну… — замялась она, смотря на второй комплект, — самое то, для нервного срыва твоего.

На этом и порешили, я быстро заправила постель бельем с поросятами, даже не стирая. Так как все равно перед сном поменяю, не знаю как Глеб, а я на свиньях-мутантах спать не буду. Мы уложились до двадцати часов, пусть банок и больше, но объем воды меньше. Не прошло и пяти минут после того, как помощницы ушли, послышался звук открывающегося замка. Пошла встречать жертву, моей забастовки. В этот раз Глеб зашел, смотря под ноги, и усмехнувшись покачал головой.

— Ну привет, компотная террористка… — снимая обувь, решил сострит, в своей манере.

— Это огурцы… — поправила его.

— Значит, засолочная… — направился он в зал, увидев, что он полностью заставлен, только хмыкнул. Больше ничего не говоря, направился к себе в кабинет.

— Эй! — окликнула я его. Тот повернулся, и удивленно на меня посмотрел. — Я, по-твоему, для кого старалась?!

— Я оценил.

— Я, между прочим, злюсь.

— Я понял. — Опять однозначный ответ.

— И?

— Сейчас позвоню одному человеку, переоденусь, и вот тогда можешь начать отрываться. — Не говоря больше ничего, развернулся и ушел. М-да, ни такой я реакции ждала, а ведь так старалась. Я даже расстроилась, но тут…

— Люда, какого хрена!!! — из спальни донесся полный ярости рык мужа. Я заскакиваю туда, Глеб стоит, и еле сдерживается, чтобы не придушить меня.

— Что? — сделал вид, что ничего не понимаю.

— Я спрашиваю, это что такое?! — тычет пальцем на кровать, которая была не застелена покрывалом, чтобы сразу муж узрел «красоту».

— Поросята… — пожала я плечами, мол не понимаю, почему он злится, — а что?

— Я спать на этих свиньях не буду! — пророкотал он.

— Не нравятся поросята, могу на бегемотиков поменять…

— Издеваешься?

— Нет. Мщу за нанесенную обиду.

— Да у тебя раз сто за «дуру» прощение попросил, сколько можно! — взорвался.

— Не сто, а пятнадцать…

— Боже, — подняла глаза к потолку, — она еще и считает! Ну, сколько мне еще раз просить прощенье, чтобы твоя жажда мести угасла?

— А поросята, это не за «дуру». — Глеб зло полоснул по мне взглядом, но взяв себя в руки, спросил:

— А за что? — пришлось пояснить.

— Оправдываю «почетное» звание «куриные мозги». А то получается непорядок, муж утверждает, что это так, а окружающие сомневаются. Посему я как преданная жена, решила поддержать версию главы семьи…

— Все, можешь не продолжать. За «куриные мозги» тоже извиняюсь, был неправ. На этом все?

— Нет.

— Да что я такого еще скал?! — взвился.

— Советую вспомнить, иначе после огурцов будет в промышленных масштабах варенье, затем помидоры, ну и другие соления. — Глеб, с досадой чертыхнулся.

Озвучив угрозу, я походкой королевы направилась в кухню. Там я принялась раскладывать зелень по банкам, попутно гадая догадается он или нет.

— Давай помогу, — выдернул из раздумий голос Глеба.

— Чем?

— Говори, что делать командир? — показал глазами на таз, озадачил меня, назвав «командир».

— Ты сейчас издеваешься, да?

— Мы, кажется, договаривались, что дома ты командир, а я подчиняюсь. Хочу подчеркнуть, я не подлизываюсь, если такая мысль тебя посетила.

— Отрежь жопки и носики у огурцов. — Все еще гадая, издевается он или нет, не подумав, ляпнула. Глеб ошарашенно посмотрела на меня, потом на огурцы.

— Что отрезать? — сдавленно спросил.

— Ой, да не придирайся к словам, видишь хвостик, это …

— Я поняла, не продолжай. — заржал он, и тут же принялся за работу.

Когда мы закончили с солениями, я собралась его покормить Глеба.

— Я уже ужинал, на встречи с деловым понтером. Иди ко мне, — позвал к себе, ломаться не стала и подошла к мужу, который тут же усадил меня к себе на колени. — Давай сейчас окончим с нашими разногласиями. Объясни, зачем так себя истязаешь? Не проще сказать, что тебе не понравилось?

— Мне не понравилось, что ты постоянно говоришь «бабские дела», а я женщина, а не баба. Понимаешь? Ты позволяешь себе меня оскорблять, даже не задумываясь, что делаешь больно.

— О как! Я даже и не подумал, что тебя этим обидел. Просто я не привык с женщинами контролировать себя при общении. Мне было вначале все равно, да и не уважал я их. Потом в привычку вошло, вот и не замечаю, что тебя это задевает, да и ты не подаешь виду. Только потом мстишь, причем и сама от этого страдаешь. Извини, если обидел, я не хотел. Но, если еще что-то скажу обидное, дай знать.

— Хорошо. А как насчет «трахаться?»

— Но хоть одно похабное слово мне оставь! — рассмеялся он.

— Ладно, считай это компромиссом: ты учишься разговаривать более-менее нормально, я терплю это слово. — Глеб нахмурился, я тут же решила внести ясность. — Я не пытаюсь тебе что-то навязать или изменить тебя. Просто прошу немного быть тактичнее, вот и все.

— Меня проще убить, чем поменять. А насчет тактичности, обещаю, больше от меня не услышишь слова: баба, куриные мозги и дура. И это не из-за того, что ты засолочный террор устроила. Просто не хочу тебе делать больно. Но, просьба, не нужно этим пользоваться, чтобы подчинить меня. Пойми, я никогда не стану подкаблучником, это из разряда фантастики. А вот надежным мужем, быть обещаю.

— Да я как-то и не хочу, чтобы ты пресмыкался. Это уже будешь не ты, а другого Глеба я не хочу.

— Вот видишь, и пришли к компромиссу. А то, тут засолочный завод устроила. Как мы все съедим? Сколько банок засолила?

— Наших двести. И разные рецепты. Хочешь покажу? — тут же оживилась, соскакивая с его колен. Мы пошли в зал, я стала показывать, какие красивые баночки получились, муж смотрел на меня и загадочно улыбался.

— Ты чего? — немного растерялась, и тут же поставила банку на место.

— Любуюсь.

— Мне тоже нравятся плоды моего труда.

— Я любуюсь тобой, — он делает несколько шагов, и бережно заключает меня в объятья, — если ты знала, как сильно мне нужна… — прошептал мне в губы, и подарил ошеломляюще нежный поцелуй, от которого душа замирала. Прошлые обиды сгорали в огне нашей любви, опадая прахам в небытие.