Глава 60

Два месяца спустя.

Последний раз пробегаю глазами по документам в папке, и с шумом закрываю ее. Все, дело Люды врагов можно отправлять в архив. Мачеха и ее дочь, направлены в колонию города Калуга — это дыра, хуже места нет. Они безумно хотели хорошо жить, измывались над Людой, теперь они будут проклинать каждый день, прожитый там. Жаль Громов, страдать не будет, пристрелили при попытке к бегству. Ну и ладно, одной проблемой меньше.

Прикрыл глаза, вспоминая свою девочку, она сейчас невероятно хороша, смотрю на нее и не могу налюбоваться. Каждый день бегу домой, чтобы обнять ее, и поцеловать животик, каш малыш уже толкается. Помню, свой восторг, когда первый раз почувствовал шевеление, хотелось плакать от счастья, опять слово вымолвить не мог, просто держал руку и с замиранием сердца, жаждал очередной толчок. Я? Беркутов и плакать? Если бы мне сказали такое ранее, не поверил. Моя жена настоящий боец, у нее был сильный токсикоз, слава богу, это уже в прошлом. Пыталась скрыть от меня, что ей плохо, не хотела напрягать. Глупенькая, ну вот зачем? Мало того, она пыталась побороть бунт гормонов! Как-то вернулся за документами днем, захожу к нам комнату, а она плачет. Спрашиваю, что случилось? Люда шмыгнула носом, мол, хочу трубочки по маминому рецепту, а приготовить не может, тошнит и рецепт у друга. Пришлось звонить Мишке, и брать рецепт, а Кирилла попросил помочь их сделать. Принес, она опять плачет, говорит, не хочу, и вновь разрыдалась. И такое повторялась не раз, а потом со слезами на глаза извиняется за то, что замучила меня своими тупыми просьбами. Пришлось ей объяснить, откуда взялась поговорка «кто в армии служил, тот в цирке не смеется». Мол, говори любые свои пожелания, меня этим не смутить, и не такое было. Ну а как иначе? Она бедная мучается, а я должен быть как бы в стороне? Ну уж нет, пусть напрягает.

Не знаю, сколько бы времени я придавался воспоминаниями, но меня вернула в реальность мелодия смартфоне, смотрю на дисплей — Настя.

— Да. — Сухо отвечаю.

— Глеб… — заикаясь, произносит она мое имя, и разрыдалась.

— Что случилось?!

— Я… я…в больнице, мой ребенок… — и опять слезы, — мой малыш… — вновь разрыдалась.

— В какой больнице? — Плачет. С трудом узнал адрес и рванул к ней. Я ей благодарен за спасения моей жены и ребенка, но это ничего не меняет. Мое отношение как было к ней, так и осталось. Приезжаю туда, и узнаю, что Настя потеряла ребенка. Быстро перевожу ее в vip палату, захожу туда, лежит такая беззащитная, и тихо плачет.

— Насть… — негромко зову, она поднимает затуманенный горем взгляд. — Мне очень жаль…

Ну а что тут скажешь?

— Мне тоже. — Тяжко вздыхает. И чуть слышно, начала говорить: — Он сегодня приехал якобы из Питера. Заходит и с ходу: нам нужно расстаться. Я была в шоке. Ну, что ж думаю не судьба, главное, что у меня ребенок будет, ведь я так хотела его, так радовалась. Решила ему сказать о своей беременности, не для того, чтобы остановить, нет, просто считала, что она должен знать. Петя посмотрел с презрением, и убил правдой. Оказывается, что он любил всегда вашу любовницу, вот почему он просил сделать пластику, и перекрасится, хотел из меня копию ее сделать. А я дура повелась. — Она всхлипнула и продолжила: — Когда она к вам пришла за помощью, вы дали ей своего человека и Петю, он и воспользовался шансом. Он уже как два месяца с ней живет, и совсем не в Питере. И она тоже беременная. Блин! Ну почему жизнь так несправедлива, одних любят, а о других ноги вытирают?!

— Успокойся. Должна радоваться, что бог уберег от такого урода. Если он ее любил, и не боролся за нее, то не мужик твой бывший вовсе, так падальщик. Я за свою, горло бы перегрыз любому: потому что моя, и должна быть со мной. Примерно такие у меня мысли были, когда ее увидело. Найдешь ты свое счастье, просто будь собой. — Я встал, и только хотел уйти, Настя схватила меня за руку.

— Глеб, Люде пока ничего не говори, ей нельзя сейчас переживать. — Махнул головой, и только попытался руку высвободить, она продолжила: — Уничтожь их, прошу. Отомсти за моего малыша. Убей этих тварей! — срывающимся от горя голосом взмолилась она.

— Я уволю его, и не дам возможности в другие хорошие фирмы устроится в Москве и Питере, на этом все.

— Ты прав, — глухо произносит она, — это я сгоряча, сказала насчет убить. Прости. Ушел. Вызвал Петра, тот зашел с опаской, нервно озираясь по сторонам.

— Не буду ходить кругами, ты уволен. В Москве и Питере не ищи работу, тут тебе больше нет места.

— Настя, нажаловалась, ну и дрянь!

— Это ты дрянь, мог уйти раньше, а не делать вид два месяца, что вы вместе…

— Вы не понимаете!

— Я все понимаю, ты оставил ее как запасной аэродром, вдруг твоя возлюбленная бросит. И как только она залетела, ты сразу рванул обрубать концы.

— Если бы только в этом дело… А вы знали, что Настя вами грезит? Когда мы с ней познакомились, я зашел к ней в гости, тут ее родственник начал буянить, она попросила подождать и пошла его успокаивать. Тут-то я и случайно наткнулся ее дневник, когда начал читать, ошалел просто. — Ничего нового он мне не открыл.

— Для меня это не новость. Но, если все так плохо, что остался с ней? Зачем ее под нож положил?

— Когда я его увидел, мы еще не встречались. Это произошло через месяц. Думал, что все наладится. Даже поверил, что все получится, когда появилась ваша невеста. Настя тоже приняла это, и писала в дневнике: лучшей кандидатуры не найти для вас. Она настолько вас сильно любила, что для нее главное было ваше счастье.

— Я не об этом спрашивал. Зачем пластику ее заставил сделать? — тут потупил взор.

— А хочешь, я тебе скажу, в чем дело? Ты начитался розовых соплей из дневника девчонки, и тебя зависть заела. Ведь не тебя так любят. Стал примерять мой образ на себя. Ты гад Настю заставил под нож лечь, чтобы была похожа на бывшую мою бабу для снятия сексуального напряжения! Ты больной на голову ублюдок, уволю того, кто тебя проверял! Даю сто процентов, ты сейчас живешь в квартире, что она одним местом заработала, и вы сейчас планируете расширить жилплощадь, за мои отступные, а свою квартиру не трогаешь, вдруг надоест. А ей нагло врешь, мол все для ребенка. Только на хрен он тебе не сдался, так как отцовские чувства, они ко всем детям, даже не от любимой женщины. А ты убил Настенного малыша, втаптывая в грязь девчонку, своей ложью! Может она меня и любила ранее, но твоего ребенка сильнее. — Его взгляд вспыхнул гневом, и тут же погас. — Только вот, быть мной, нужно хотя бы поступать, как мужик, а ты обыкновенная гниль! Так что, продавайте квартирку, и валите из Москвы, пока я добрый.

— Ты не можешь нас заставить! — взвился он.

— Ну, так давай проверим, насколько я «не могу». Хочешь рискнуть? — сдулся. — Надеюсь, что трепать языком обо мне и моей фирме, черева-то последствиями, напоминать не нужно? Если что… — Он кивнул, — Ну, ты меня понял. — По сути, отдел где он работал, ничего сверхсекретного не знает, но пускай сука бежит и оглядывается. Позвонил Насти, сказал, что эту тварь больше не увидит. Больше я ничего не мог для нее сделать, ну не убивать же! Как она в сердцах предложила.

О трагедии Насти, я своей сказал, когда у Люды было уже семь с половины месяцев, девушка тоже молчала, боялась навредить моей жене. Люда, очень расстроилась, звонила ей, пыталась поддержать. Но та, ее успокоила, мол вся жизнь впереди, будут у нее еще дети. Через две с половиной недели после их разговора, Настя и ее сестра уволились, хотят начать жить с нового листа в другом городе. У Даши тоже проблема, ее благоверный угодил в тюрьму, покалечил человека по пьяни, отмазывать я его не стал, хватит. Так что, они, хотят поменять все в своей жизни. Но вот в чем проблема, от себя не убежишь, ни у кого этого не получилось.

Поменял ли я к ней отношение? Нет, конечно, хотя и жаль девчонку. Более того, я рад, что они уезжают, хоть расслаблюсь. Подсознательно жду от нее подлянки! Люду опять просил, свести общение к минимуму. Но, она ей доверяет и чувствует обязанной, вот и не слушает. А я, как всегда бездушный тиран. Она беременная ей расстраиваться нельзя, терплю. Если бы не это, то я высказал, что об этом думаю. Не жена, а Мать Тереза, блин!

Еще эта Алина, черт бы ее побрал! Закончили с кабинетом и зимним садом, моя попросила ее оформить детскую. Ходит, теперь уже на меня волком смотрит. Да, невзлюбил, но я и не обязан это делать. Еще Кристина вернулась, познакомилась с моей, теперь общаются. Тему прошлого не поднимают, запретил, причем обеим. Не хрен в моем доме, грязным бельем прошлого трясти. Приехал на обед, думал, сейчас со своей, побуду. Хренушки, они собрались с Кристиной в магазин, прикупить малышу что-то. Я ее чуть не растерял взглядом, вот пустишь человека на порог, глазом не успеешь моргнуть, он уже тебя выживает!

— Глеб, не дуйся, — начала меня моя обхаживать, — вечером пообщаемся. Да я собственно не дуюсь. Меня мамаша раздражает! Только они за порог, перевожу взгляд, меня Алина, расстреливает взглядом. Ну все, достала меня это ситуация! Подхожу к ней, хватаю за локоть и веду в кабинет.

— А пойдем-ка, поговорим. — Толкаю ее, она падает в кресло, — и инстинктивно прикрывает живот руками. Беременная, что ли? — сажусь напротив нее, пытаюсь говорить спокойней. — Какого хрена происходит? — Смотрит на меня, не скрывая злости, губы поджала. — Сама расскажешь, по какой причине к нашему с женой берегу прибилась, или мне помочь?

— Что ударишь? — криво усмехнулась она.

— Есть и другие способы, воздействия более эффективные, чем рукоприкладство. Так что, последний раз спрашиваю, зачем ты тут? Ответ: я работаю дизайнером у вас, не принимается, это только предлог. Так что, хватит темнить, достало уже, чувствовать, как ты меня взглядом расчленяешь. Кто тебя послал! — рявкнул, она вздрогнула, но взгляд не отвела. Железные нервы у девчонки, молодец.

Так Глеб, не дело на беременных орать, нужно взять эмоции под контроль.

— Действительно, сколько можно молчать и наблюдать, как ты мою мать унижаешь? — Взревела она.

Стоп. Мать? Это что, получается она Кристины дочка? Да ну нафиг! Смотрю на нее, и понимаю, не врет. Есть сходство, но я не заметил, лишь потому, что не рассматривал ее, бесила, теперь вижу. Но, небольшое, она больше похожа на своего отца. Беру себя в руки, новость, конечно, и неожиданная, но не шокирующая.

— Допустим, это так. Но, я не получил внятного ответа, зачем ты тут?

— Хотела понять тебя.

— Ну, и как поняла? — спрашиваю холодно. Пусть она мне каким-то боком родственница, это меня не трогает.

— Да поняла, и меня постигло горькое разочарование. Раньше, я тебя боготворила, гордилась, что у нас в жилах течет общая кровь. Следила вместе с мамой за твоими успехами, ты был для меня примером во всем! Каждый раз принимая решение, я про себя спрашивала: что на это сказал бы мой старший брат? Да, я с тобой не общалась, но я любила тебя. Мама всегда говорила о тебе только хорошее. Как же она ошибалась! Так вот, понаблюдав за тобой, я поняла, ты еще та бездушная сволочь!

— Мне сейчас подобает расстроиться или начать с горячностью разубеждать, что это не так?

— Вот, ты даже не обрадовался, что у тебя есть сестра!

— Наполовину. — Поправляю ее. — А также не вижу, причин радоваться. Ты, абсолютно чужой мне человек. И та половина, что нас объединяет, мне омерзительна. Уверен, ты знаешь, причину почему так.

— Точно! — срывается она с места, и вихрем покидает кабинет.

Сижу, жду, зная, что сейчас вернется. Только я не пойму, что она от меня хочет? Чтобы я воспылал к блудной мамаше сыновей любовью? Да у меня до сих пор переплетенные ноги с ее любовником всплывают в памяти, стоит увидеть ее. Мерзость!

— Вот.

Дает мне флешку. Включаю ноутбук, ух ты, знакомые черты лица, это подруга моей мамы, что сдала ее. Однако… Жизнь ее не пощадила. Принялся слушать, как она сбивчиво, глотая слезы рассказывала, о том, как подставила мать. Вернее, в тот день, когда я застал Кристину, это были ноги той сучки. Она знала, что тренер отменит тренировку, и я раньше вернусь домой. Расчет был таков, я застану, якобы мать в постели, и все расскажу отцу. Они обе блондинки, в комнате был полумрак. Она Кристину, шантажом заставила освободить квартиру для случки, якобы с женатиком. Вот идиотка, а если бы я заскочил в комнату?

— А чем она ее шантажировал? — остановил я запись, слушать этот бред не хочу.

— Наша мама трижды лежала в психушке. Первый раз, у нее была послеродовая горячка, когда тебя родила. Второй, когда потеряла ребенка, опять же спасая тебя. Ты чуть под машину не угодил.

— Не помню такого…

— Тебе было три года. Что ты мог помнить? Она тебя оттолкнула и получила удар, не сильный, но хватило, чтобы потерять девочку. После этого ей сказали, что детей больше не будет, благо ошиблись, я тому пример. А третий раз, это подруга ее довела. Постоянно говорила, что твой отец снюхался с одной медсестрой. Она пыталась сохранить брак, и скрыла от мужа, что угодила в психушку. Ну а как ей не бояться? Ее же убедили, что тот с другой снюхался. Была бы у нее работа, может, отвлеклась. Она же очень талантливый архитектор, и там себя хоронила заживо. Потом твой отец узнал, о том, что она якобы гуляет. Пригрозил, прикопать в лесочке. А еще он сказал, что ей лучше исчезнуть, так как если всплывет, что его мама психушке лежала, то это поставит на твоем будущем крест. Документы изъяли, так что когда тебя проверяли, сей факт не обнаружили.

— Все, конечно, складно получается. Только не пойму, как она умудрилась третий раз лечиться там, а отец не в курсе был?

— Учения! Она и сорвалась, так как ее «подруга», сказала, что он там со своей медсестрой милуется. За тобой и присматривала «подруга» мамы, якобы помогая скрыть этот позор. Где это видано, у комбата жена из дурки не вылезет, это ж какое пятно на репутации! — Пока не знаю, что чувствую, помимо жалости к Кристине.

— Понятно. А теперь скажи, кто тебе помогал добыть информацию? — и так пристально посмотрел ей в глаза, бегают. Ха! Ну точно, кто-то из моих, и что-то мне подсказывает, что Ян. Я-то думаю, чего ему срочно понадобился отпуск, месяц назад, на две недели? Сейчас проверим, прав я или нет.

— Ян, знает, что скоро станет папой? — спрашиваю в лоб, люди всегда в этом случае прокалывается. Зрачки расширились, и дыхание участилось. Надо же, попал в цель.

— A…a откуда ты знаешь? — растерялась она, а затем глаза опасно сузились, — Это Люцифер рассказал, да? — Тут я заржал, Ян? Люцифер? Однако…

— Нет, я сам догадался. Ты живот прикрывала, когда я тебя в кресло неосторожно посадил. За это извини, был неправ. Насчет Яна. Так он в отпуск недавно ходил, причем так неожиданно. Далее, сама ты признание так выбить не могла. Точнее, она призналась, но у нее нет ни одной ссадины, значит, запугивал профессионал. Мои в этом — ассы! Не то, чтобы я точно был уверен, что прав, но после моего вопроса в лоб, ты подтвердила мою версию — зрачки выдали и дыхание. Выбор пал на Яна, так только с ним ты могла столкнуться с наибольшей вероятностью у меня дома, или в окрестности его. Я удовлетворил твое любопытство?

— А что с мамой? — такая… надежда в глазах. Я тяжко вздохнул и попытался объяснить:

— Пойми, я ее слишком долго презирал. Сейчас мне ее искание жалко, но не более того. Она для меня чужой человек. Может со временем, что-то и почувствую, но пока только жалость.

— А ко мне? — и опять этот взгляд, полный затаенной надежды.

— У тебя больше шансов, ты девушка Яна, это тебе бонус. — Отвечаю и смотрю на часы, обед прошел, пора на работу. — Ладно, мне пара. — Встаю и направляюсь к выходу.

— Подожди… — останавливает меня окриком. Только повернулся к ней. Спросить, мол что нужно? Она подлетает и, обняв меня, уткнулась носом в грудь. Ну и как на это реагировать? Осторожно похлопал ее по плечу, и отстранил от себя. — Будем обниматься чаше, это ускорит процесс. — Я в шоке!

— Кх… — прочистил я горло. — Только жену нужно поставить в известность, иначе в реанимации окажемся. Она у меня еще та ревнивица. И еще, уверена, что Яна потянешь?

— Будто у меня выбор есть.

— Что принуждал? — тут же напрягся.

— Ну… не совсем так. Одним словом, ваш Ян — Люцифер.

— А почему Люцифер-то?

— Так глаза его, как бездна черные, смотришь туда, и пропадаешь.

— Так это любовь. — Хохотнул и ретировался. На сегодня с меня хватит разговоров по душам.

Приехал на базу, а взгляд то и дело возвращается к Яну. Вот гад! Знал, что она моя сестра и молчал. Ну ничего, я тоже промолчу, что он скоро станет папой. Сюрприз будет.

Только переоделся и собрался сделать разминку, бежит Ян. У меня словно невидимая рука сдавила сердце, точно что-то с женой.

— Глеб, Люду похитили! — в глаза потемнело. Тряхнул головой, чтобы скинуть помутнение. — Настя? — сдерживая ярость, спрашиваю.

— Не могу точно сказать, но твоя мама сказала, что видела как какой-то качок, приставил пистолет к спине Люды, заставил сесть в машину.

— Номер запомнила? — спросил, а сам понимаю зря. Какие номера, это же женщина?

— Он ее на машине вашей жены увозил. Я уже дал команду отследить ее.

Не теряя время, я с бойцами направился в город. Попутно прикидывая, кто из моих врагов это сделал. Настя, одна не могла такое провернуть. Тогда кто? Тимур? Возможно, мы его как два месяца назад закрыли? Только въехали в город, нам дали координаты, где засекли машину жены. Осталось несколько метров до нее, вижу, как она выходит из здания, и садится за руль. Я выдохнул, возможно, ложная тревога. Не успел я обрадоваться, как тут прогремел взрыв.

Я выскочил из машины и рванул к ней. Слышу сквозь гул полыхающего пламя, что- то кричит Ян, пытается с ребятами удержать меня, а я, обезумев от горя, пытаюсь вырываться. Делаю шаг, и застываю, словно каменея, беспомощно смотрю на огонь, где в пламени горит моя жена и ребенок. Поздно, стучит набатом в висках, я уже ничего не могу изменить. Падаю на колени, хочется выть, кричать от боли и бессилия в голос, но не могу вымолвить и звука. Лишь чувствую, как моя душа сгорает вместе с ними, опадая пеплом в бездну отчаянья.