Глава 61

— Кристина смотрите, какой красивый набор! — восхищенно смотрю на малюсенький детский комплект: ползунки, распашонка и шапочка. Как же мне хочется, быстрее родить свою кроху! Сил нет терпеть! Я не говорю, что чувствовать ребенка внутри себя не чудо. Я счастлива! Но, как же уже хочется прижать его к себе.

— Действительно, милый. — Улыбается она в ответ. — Только он голубой, если девочка родится, то не подойдет.

— Ничего страшного, если в этот раз будет дочка, — глажу животик рукой, малютка отвечает мне, толкнувшись, — Глеб будет только рад. А там и мальчик не загарами! Берем. — Показываю продавщице на комплект.

Только расплатилась, и в туалет захотелось по маленькому.

— Кристина, подождите мне нужно… — показываю глазами в сторону, уборной в магазине. Последнее время, я часто туда бегаю. Справила нужду, выхожу, и что-то холодное коснулась спины. Сердце замерло, предчувствую беду.

— Ну… привет, сучка! — обдал мне ухо, горячим дыханием до боли знакомый голос. Это был тот громила, что на Юлю напал! Черт! Молчу, не хочу нарываться. А сердце обмирает от страха. Нет не за себя, за ребенка! — Я смотрю, ты все красноречие растеряла. И правильно, пикнешь, и тут же родишь. А теперь пошевеливайся, прокатимся немного. — Больно ткнул мне в спину дулом.

Куда деваться. Придется идти, выбора-то особо не было. Шла и молилась, чтобы свекровь заметила мое исчезновение, тогда Глеб быстро меня найдет. Сели в машину, которую кто-то подогнал к черному выходу, и пристегнув мне руку наручниками к двери, он сел на водительское место, и мы тронулись. Всю дорогу молчала, боялась рассердить похитителя. Пока ехали, какие только мысли меня не посещали. Корила себя за беспечность. Ну почему отказалась от сопровождения? Мотивируя тем, что всех посадили. Дура я, ну почему мужа не слушала?! Я была в отчаянье, и все же, в душе был лучик надежды: мой воин спасет меня. По-другому быть не может!

Подъехали к заброшенному зданию, только вышла из машины. Качок схватил больно меня за скулы влажными от пота пальцами. Чудом удалось скрыть, свое отвращение от его прикосновений. Но, я смогла справиться с эмоциями, сейчас опасно провоцировать его. Он же впился в мое лицо обезумевшим взглядом, по спине стекала капелька пота, от ужаса стали неметь кончики пальцев. Гадко усмехнулся, он резко отпустил, я выдохнула. Шла за ним, запоминая путь, вдруг удастся сбежать, всякое может быть. Подошли к железной двери, тот вновь усмехнулся, открыл ее, и грубо впихнув меня туда, лязг ржавого засова, отделил меня от внешнего мира. Пусть, главное, что он ушел. Огляделась, помещение чем- то напоминает кладовую. Окно маленькое, высоко расположено, и только слабые лучи вечернего солнца, пробивались через грязное все в паутине стекло, немного освещая комнату. Хотела сесть, но куда? Кругом грязь. Опять осмотрелась, неизвестно сколько меня тут будут держать. Подняла валявшийся стул, начал отряхивать от грязи и паутины. Пусть не трон, но хоть что-то, если силы покинут, смогу отдохнуть. Не знаю, сколько времени прошло. Казалось, вечность. Тут вновь, послышался звук открывающегося замка, я замерла, не зная кто войдет. Дверь открылась, и я чуть не расплакалась от счастья — Настя! Значит, и Глеб тут.

— Настя! — воскликнула я, и замерла. Она была одета, точно так же как и я, более того, она была беременна! — Как это понимать? Насть, что за маскарад?

— Как мне брюнеткой? — показала, она явно на парик рукой, у нее отродясь не было таких густых волос.

— Насть, что происходит?!

— Ах это! — махнула она беспечно рукой, — тебя ненадолго похитили, твой муж, должен вернуть некоторые документа, и тогда тебя отпустят. Ты не переживай, — протянула она ко мне руку, я отскочила, не хочу, чтобы эта предательница, прикасалась ко мне. — Тебе никто не навредит, мне обещали.

— Почему? — тихо спрашиваю ее.

— По двум причинам: деньги и месть. Хочу, чтобы Глеб, понял, какого это потерять самое дорогое. Пусть у него это продлится недолго, но эти чувства, он запомнил на всю жизнь.

— Ты так сильно его ненавидишь? — она печально улыбнулась.

— Нет, Люда, люблю. А он… — она замолчала, и тут же с горячностью начала: — Ты не думай, я ни на что не рассчитываю, знаю, что ты для него все! И я всем сердцем рада, что вы вместе. Единственное, что я от него хотела, это хоть капельку сострадания и защиту. Он же обещал моему брату, позаботится о нас! И когда случилась беда, он только уволил того гада, а от Дашки отвернулся, позволил ее мужа в тюрьму посадить. А мне только сухо отчитался, мол он тебя больше не беспокоит. Что ему мешало убить его? Для Глеба, это раз плюнуть, зато мне бы полегчало.

— Мне жаль, что ты потеряла своего малыша. Правда, жаль.

— Ладно, проехали. Я просто зашла, тебя успокоить, чтобы не волновалась.

— Ты сама-то веришь, что отпустят? — горько усмехнулась. — Ты хоть, понимаешь, во что ты вляпалась? Похищение человека, это серьезно! Настя, не играй в мужские игры, это опасно! — попыталась вразумить ее.

— Когда тебя отпустят, я уже буду за пределами страны. Мне собственно деньги и нужны были, чтобы там все начать заново. Не обижайся, и не переживай, скоро тебя отпустят. — Она окинула меня взглядом напоследок, печально улыбнувшись, ушла.

Я вновь осталась одна, время словно замедлило свой бег. Казалась, опять прошла целая вечность, прежде дверь вновь отворилась, и в помещение зашел грузный мужчина в годах, а за его спиной маячил качок.

— Так вот, как выглядит слабость Беркутова? Красивая, ничего не скажу. Эх, был бы помоложе, обязательно развлекся, но увы, года…

Молчу, выжидаю, что будет дальше. To, что меня не отпустят отсюда живой, уже поняла. Осталось только надеяться на Глеба.

— Что вам от меня нужно? — решила, пока потянуть время. Будто не понимаю, что я приманка или рычаг давления на мужа.

— Мне, от тебя, да в принципе ничего. — Пожал он плечами, — а вот от твоего мужа, некие документы. Ему… — махнул головой в сторону кочка — месть. Из-за тебя Тимур его выгнал, правда сейчас простил, но душа-то требует возмездия. А вот Тимуру, бальзам на душу, он заплатил бешеные деньги, чтобы это провернуть. Теперь будет наслаждаться, наблюдая, как страдает твой муж, потеряв в один миг жену и ребенка. Хотя… он уже страдает. — Они рассмеялись. — Хочешь посмотреть? — Достает смартфон.

— Не хочу. — Стала я отступать, мотая головой.

— Стас, ну-ка подержи кобылку строптивую. — Тот подбежал, и только хотел, приблизится, я остановила его крикнув:

— Не нужно, я посмотрю.

— То то же, — усмехнулся и сунул мне практически поднос экран, включил видео. — Я хотела закрыть, глаза, чтобы не видеть боль и отчаянье мужа, но боялась вызвать гнев. Моя душа обливалась кровью, наблюдая, как мой муж словно умирал, беспомощно смотря, на автомобиль, объятый пламенем, где якобы нахожусь я. Бедная Настя! Глупая…глупая девочка, я ведь говорила же: опасно играть в мужские игры! Мне стало трудно дышать, я пошатнулась… — Смотри, я сказал! — рыкнул на меня мужчина. Подчинилась, хотя сквозь пелену слез, я уже ничего все равно не видела.

— Больно, да? — слышу совсем рядом злорадный голос громилы. Опять молчу. — Я тебя спрашиваю, сука! — резко дернул меня за волосы, слезы брызнули из глаз.

— Эй, угомонись встань в очередь. Как только Тимур с ней наиграется, делай все что хочешь, а пока, попридержи коней! — Остановил его мужчина. Тот со злостью меня оттолкнул, и я влетела в стену, сильно ударившись спиной об нее. Резкая боль пронзила низ живота. Я взвыла. — Ты чего творишь, урод?! Он же сейчас нам тут родит!

— Да хрен с ней, пускай. Нет никакого кайфа, брюхатую бабу драть.

Пока они ругались, я пыталась дыханием успокоить себя, и унять боль. Она постепенно стихала, превращаясь в ноющую, которую можно уже было терпеть. Боже мой, какая же я была дура! Глеб всегда был прав…всегда! Не пошла бы я на тот благотворительный вечер, ничего такого не было. Тимур бы мной не заинтересовался, и этот уродливый качок не жаждал мести. Не хочешь, но поверишь в причинно-следственную связь. А сколько он просил меня, не доверять Насте. А я не слушала, называла тираном. Господи, спаси! Не за себя прошу, за ребенка. Если я настолько грешна, и настало время расплачиваться, возьми меня, да хоть кинь в бездну ада, и мучай вечно, но спаси малютку. Мой муж не перенесет потерю двоих. Больше ни о чем не прошу…

— Ты как там? — подошел ко мне мужчина, своим вопросом прервав мою мольбу.

— Нормально. — Хрипло отвечаю, облизав пересохшие губы. Ужасно пить хотелось, но попросить не смела.

— Отлично. Сейчас мой человек, даст знать, что Беркутов получил от нас послание, и поедим отсюда. Там ты и будешь дожидаться Тимура, а что дальше с тобой делать, решит он. Не думаю, что он захочет отдать тебя сразу Стасу, ему мучений твоего мужа мало. Раз выложил столько за тебя бабла, значит, хочет немного поиграть, ну а что от тебя останется после этого, отдаст ему. — Показывает глазами на громилу.

Я в ужасе!

— Он же в тюрьме?

— В тюрьме… — усмехнулся он. — Завтра его будут перевозить в другую, а в дороге много чего может случиться. Я прикрыла глаза, сил не было на этих уродов смотреть.

***

Смотрел на огонь, жалел, что меня нет с ними рядом. В голове пульсировала только одна мысль: мы должны делить все вместе: радости, горести и этот проклятый огонь! Я медленно умирал вместе с любимой, и вдруг мой взгляд выловил фигуру человека, он снимал нас на смартфон. У меня словно пелена спала с глаз: нет времени придаваться отчаянью, пора действовать. Мои враги сейчас наслаждаются моей агонией. Ну что ж, радуйтесь, пока можете. Не спорю, вы меня убили, но в ад я прихвачу и вас! Отдаю приказ чуть слышно:

— За машиной дичь, открыть охоту, изъять смартфон, и пробить последние номера. — Ян, молча набрал смс, рассылая команду. Я встал и направился к машине, жажда мести, будоражила кровь, ища выход. Я уже не был в прямом смысле живым человеком, команды отдавала бездушная оболочка, робот, которую питает лишь ненависть к врагам. Не прошло и пяти минут, этого хорька мне приволокли. Он сопротивлялся, но сделать ничего не мог.

— Что вы делаете, я жаловаться буду! — верещал он. Я схватил его рукой за горло и слегка прикрыл кислород, сдавив, он начал задыхаться.

— Нравится снимать, как горят беременные женщины? — процедил сквозь зубы, и усилил нажим. Он задергался. Как же я хотел свернуть эту тщедушную шейку! Но, мне нужна информация, посему сдерживаюсь и отпускаю. Он тут же начал жадно хватать ртом воздух. Только я собрался повторить, тот запел соловьем:

— Не нужно, я все скажу. Она не беременная, это баба подставой была. — Я прикрыл глаза, чувствуя, как душа начала возрождаться, словно ее по крупинкам возвращают из ада. А тот продолжал: — А брюхатую Стас увез, на заброшенный склад. — За «брюхатую», одним ударом выбил ему зубы, тот взвыл и схватился за рот.

— Ян, займись им, как все расскажет на базу его, потом решать будем, что делать с ним.

Не прошло и пяти минут, как мы получили информацию. Там всего семь человек, для нас считай, что путь открыт. Но, времени у нас мало, нужно быстрей добраться до места, иначе Пустовалов заподозрит, что мы захватили его человека. Гаденыш сбежал из-под домашнего ареста. Вот какого его не закрыли? Как чувствовал, нужно было самому разобраться, нет же, хотел по закону. Насрать теперь я хотела на этот закон, для таких тварей человеческие законы не подходят, слишком гуманные.

— Глеб, он еще сказал, что завтра Тимура хотят вызволить, прикинь? — выдернул меня из размышления Ян. — И еще, это в основном его идея, выкрасть Люду.

— Пускай бежит, а мы перехватим. — Отвечаю как можно спокойнее, а самого сердце бьется как сумасшедшее, в ожидание встречи с женой. Но, фантомная боль потери, еще долго будет преследовать меня.

***

— Что он так долго?! — начал дергаться Стас. Я боялась вздохнуть, опасаясь, что его внимание переключится на себя. Качок был словно не в себе, крупные капли пота стекали по его вискам, а его руки стали нервно подергиваться. Боже… он же под кайфом! Вон, почему мне показалось, что его взгляд безумный. Обреченно прикрыла я глаза, такие люди не предсказуемы, и ими невозможно управляться.

— У него еще пять минут есть, так что завязывай панику разводить.

— А если не свяжется?

— Этой пулю в лоб и уходим.

Я распахиваю глаза, и с ужасом понимаю, что мне и моей малышки осталось жить каких-то пять минут. Она толкается, и даже не осознает, что этот миг, может стать последним, и наши сердца замолкнут навеки. Маленькая, прости меня, за то, что тебе не суждено почувствовать ласковые лучи рассветного солнца, легкое дуновение вертка, никогда не коснется твоей нежной кожи, и ты не услышишь никогда пение птиц. Так и уйдешь в рай, не познав жизнь. Боже, хоть бы он позвонил!

— Да позвони ты ему! — заорал качок.

— Ладно. — Сухо ответил мужчина и вышел за дверь.

Стас перевел на меня безумный взгляд, и оскалился, напоминая шакала. Я вжалась в стену, понимаю, что он ждет сигнала к действию, ему не терпится на ком- то сорвать злость за провал операции.

— И не мечтай, что сдохнешь от пули в лоб… — он делает шаг в мою сторону, и задевает стул, тот с грохотом падает на пол. Я закрыла глаза, понимая, что это конец, прикрываю руками живот, хотя понимаю, это ребенка не спасет. Тут послышался ставленый стон. Я распахнула глаза — Глеб!

— Милая, закрой опять глазки. — Просит. Но, я не могу, боюсь, что закрою и это окажется миражом. — Люда… — с нажимом он произносит, удерживая, урода, который пытается отодрать руку моего мужа от горла.

— Ну уж нет! Он нашего ребенка убить хотел. И меня ударил об стену, сломай ему что-нибудь!

— Ладно. — Удар по ноге, хруст ломающей кости, и тот заорал, и начал заваливаться. — А теперь глазки закрой, и не открывай, пока я тебя не вынесу.

— Зачем? — спрашиваю, и понимаю, что туплю. Но, я не могу закрыть, хоть режьте меня. Да боль начала возвращается, видимо, стресс отступал, давая вернуться суровой реальности.

— Убивать его буду.

Вот так просто. Убивать.

— Я тебе не мешаю, убивай. — Отвечаю, сдерживая стон боли, не хочу, чтобы муж переживал. Скажут, что я кровожадная? Как можно женщине беременной, желать кому-то смерти. Отвечу, я сама готова ему годку перегрызть, за то, что хотел убить мою кроху. А также даю сто процентов, эта тварь уже причинила много горя людям. Муж делает резкое движение руками, хруст, и мордоворот падает на пол. Глеб медленно поворачивает голову, и мы встречаемся взглядами. В его глазах все еще боль, в моих страх, в вперемежку с отчаяньем. Он резко срывается с места, и рвано вздохнув, притянул к себе, его сердце билось, так громко, что казалось его стук, слышат все вокруг.

— Люда… — выдыхает он мне в волосы. — Девочка моя… — Чувствую, как его руки слегка дрожат. Я разрыдалась, наконец, дала волю чувствам. — Люда… Люда… — твердил он постоянно мое имя, срывающимся то и дело голосом. Я еще сильнее заплакала, боль усиливалась. Отстраняется. — Все хорошо милая… Все хорошо, слышишь? — Всхлипнула и махнула головой. Он начинает покрывать мое лицо поцелуями, собирая губами мои слезы. И тут меня пронзила уже резкая боль, и я взвыла.

— Глеб, все плохо! Я, кажется, сейчас рожу!

— Твою ж! — воскликнул он, и подхватив меня на руки, рванул из помещения. Попутно отдавая приказы, бойцам. — Все прибрать. Крысу в клетку. Ян, срочно машину подгони. — Я прижалась к груди мужа, и только всхлипывала, молясь, чтобы с ребенком было все хорошо.

— Глеб, прости меня. — Выдавила из себя, когда мы мчались по городу на запредельной скорости.

— Это ты прости, не уследил. — Успокаивающе поглаживая по спине, негромко ответил. — Только одно охранника оставил, до сих пор себя корю.

— Ты его не ругай, его Настя в заблуждения ввела. Да она любого бы обманула…

— Так это была Настя, ну что ж, туда ей и дорога. — Сдержанно отвечает.

— Никто не заслуживает такой смерти… — взволнованно смотрит на меня.

— Тебе рассказали?

— Нет, показали… — я опять расплакалась, вспомнив мужа, как он страдал.

— Тихо милая, все в прошлом. — Но я понимаю, ничего не в прошлом, этот кошмар, будет мужа преследовать всю жизнь. — Береги силы, возможно, они тебе понадобятся.

И он был прав. Валентина Семеновна, увидев меня на руках у мужа, воскликнула, всплеснув руками.

— Беркутова, ты зачем опять нервничала?! — но посмотрев на Глеба, лишь сухо продолжила. — Понятно.

— Я, кажется, рожаю…

— Кажется, ей… — Покачала она головой. — Рожаешь ты милочка. Быстро в смотровую! А ты… — смотрит она на медсестру, — Срочно бригаду в родовой зал, и реаниматолога позови, всем быть наготове, у нас преждевременные.

***

Я быстро переоделся в стерильное, и меня отвели к жене. Я видел, как ей больно, и опять ничего не мог поделать. Только держал за руку, и пытался успокоить. Как же я хотел, забрать это проклятую боль у нее! Моя душа выла, от бессилия, но внешне, я был само спокойствие. Люда, взмокла, кусая губы в кровь, изо всех сил тужилась, как ей говорили врачи, но ничего не получалось. Сил у нее не хватало. Она их потратила, там, в грязной коморке, на то чтобы выжить и спасти нашего ребенка. Сжимаю ее руку, она поворачивает голову ко мне, с мольбой во взгляде смотрит, словно просит о помощи.

— Ты Беркутова, а мы сильные. Мы никогда не сдаемся. У тебя все получится. — Пытаюсь внушить ей, что это именно так. Она откинула голову на подушку, прикрыла глаза, пытаясь справиться с дыханием и собраться. Резко открыв их, сжав мне руку с рычанием, делает новую попытку. Ее крик боли бьет не хуже электрического тока по нервам.

— Давай, милая, еще немного, тужься! — Подбадривает ее Валентина Семеновна. Никогда не думала, что роды, это настолько тяжело. После третьей попытки, раздался слабый крик ребенка. — Беркутовы, поздравляю у вас дочь!

— Спасибо. — С нежностью смотря в глаза любимой, благодарю.

— И тебе. — На пределе слышимости отвечает, с полуулыбки на губах.

Я перевел взгляд, в руках врача, крохотное красное чудо. Наше с Людой творенье, которое мы с нетерпением ждали. Я хотел взять ее, ко не позволили, тут же ей занялся другой врач.

— Что с ней? — встрепенулась жена.

— Нужно ее на время поместить в кувез, она родилась раньше срока, это обычная практика. Не переживайте, все будет хорошо. — Отвечает ей врач реаниматолог. Люда прикрыла глаза, ее рука резко ослабла.

— Люд… — позвал ее. Не отвечает. — Что с ней? — Смотрю с тревогой на Валентину Семеновну.

— Глеб, тебе нужно уйти. — Сухо произнесла она, а врачи вдруг засуетились. Но, я не могу отпустить руку, ее словно приклеили намертво к жене. — Глеб! Уходи, не до тебя сейчас, у жены кровотечение. — Заорала она на меня.

Вышел, и сев на диван, схватился за голову. Хотелось кричать, от всего этого дерьма, что свалилась на нас в течение суток.

— Глеб… — кто-то касается моего плеча, поднимаю взгляд — мама.

— У нее кровотечение… — обреченно, объясняю свою слабость.

— Все будет хорошо, остановят. — Пытается она меня успокоить.

— Будет. — Отвечаю, а сам словно в тумане. У меня родилась дочь, а я ничего, кроме боли и отчаянья, сейчас не чувствую.

Не знаю, сколько времени я провел, находясь, словно в бреду. Очнулся, когда услышал бодрый голос Валентины Семеновны.

— Опасность миновала, — я смотрю на нее, и не верю. — Расслабься, все нормально с твоей женой. Пойдем, дочку покажу, чувствую, что тебе нужны положительные эмоции. А то, после родов, как зомби выглядишь. Теперь знаешь, что такое детей рожать. И будешь еще сильной ценить свою жену.

Она даже не представляет, насколько правда, после пережитого я буду ценить каждый момент, проведенный с ней. Мы зашли в бокс, и я подошел к малышке, она такая крошечка. Наша маленькая, наша звездочка. Слезы не произвольно навернулись, ведь я первый раз, дал жизнь. Не забрал, а дал, это чудо! И им, я обязан жене. До последнего вздоха буду ее благодарить за этот подарок.

— Беркутов, а что у тебя глаза заблестели?

— Пылинка попала.

— Ну да, тут столько пыли, особенно она стремится попасть мужчинам в глаза. — Тихо рассмеялась она. — Ладно, нам пора. Сегодня Люда побудет одна, она спит, ей нужен отдых. А завтра переведу ее в партнерскую палату, если захочешь, можешь с ней там пожить.

— Буду в шесть.

— Шесть тридцать. — Поправила она меня. — Нечего тут народ будить рано.

Мы вышли в холл, там мои родители, сестра и Ян, затаив дыхание ждали новостей.

— С Людой все нормально, у нас дочка родилась.

Кристина прикрыла ладонями лицо, и расплакалась. Я подхожу и приобняв, хрупкую женщину, что умудрилась родить такого бугая, пытаюсь успокоить.

— Мама, все хорошо, не плачь. — Она подняла на меня затуманенный слезами взгляд, и вновь расплакалась. Алина подскочила, и они устроили потоп. — Все, успокойтесь, хватит на сегодня слез. — Выпуская, ее из объятий, сказал то, что должен был давно сделать: — Спасибо, что дала мне жизнь.

Это не кардинальное изменение отношений между нами, такое из области фантастики или в дешевых сериалах бывает. Но, все же маленький шажок, на сближение я сделал. Я много сегодня пересмотрел, и пусть у нас не все хорошо было ранее, пора перевернуть листок и начать все с чистого листа. Хватит, обид, слез и боли, мы свой лимит исчерпали.