Восемь месяцев спустя

Я наконец взялась за написание романов. Начинать что-то новое всегда трудно, особенно если никогда этого не делала. Но муж подбадривал, говорил, что всё получится. Ну я и поверила. Действительно стало получаться. Правда, с постельными сценами у меня беда. Ну никак не могу написать: сплошной набор действий и никаких чувств, а анатомию писать не хочу. Распечатав одну из таких сцен, пошла к мужу за советом. Захожу в спортзал, он отжимается. Мельком посмотрел на меня и тут же дал команду: — Люд, прикинься рюкзачком. — Это означало лечь ему на спину и обхватить руками плечи, ну любит он нагрузки. Спорить не стала, выполнила его просьбу. — Обожаю, когда ты вместо груза. Усмехнулся он и принялся отжиматься уже со мной. Терпела минут десять, но потом не выдержала: — Глеб, мне нужен твой совет. Муж замер. Тяжко вздохнув, опустился на пол, миг — и я уже сижу к нему лицом, а он сосредоточенно смотрит мне в глаза, поглаживая бёдра. — Я слушаю. — На, прочти. Сунула ему листок, так как читать вслух интим ему не готова. Тот молча взял и пробежался глазами по тексту, нахмурился. Потом перевёл взгляд на меня. — Красивая, ты что, травмоопасную камасутру решила в массы продвигать? Не боишься, что люди, экспериментируя, покалечатся? — И смотрит так пристально. — Если бы не боялась, то к тебе за помощью не обратилась. Проблемы у меня с этими постельными сценами. Как до них доходит, готова головой об стол биться от бессилия. — Понятно, — откладывая листок, протянул он. — Звёздочка спит? — Да, и надеюсь до утра. — Отлично, тогда сможем более проникновенно заняться твоей проблемой. — В смысле проникновенно? — растерялась я. — Любить тебя буду, а ты запоминай, что чувствуешь… — Глеб! — пискнула я, когда он поменял положение наших тел. Теперь я была внизу, а он нависает сверху и так коварно улыбается. — Мы этим и так занимаемся постоянно, и что-то не помогло. — Тихо. — Прикасается своими губами к моим. — Сейчас поймёшь, в чём разница, прикрой глаза… Послушалась и отдалась ощущениям. Глеб распахнул полы халата, и прохлада коснулась моей кожи, и тут: — Говори, что чувствуешь. Я, смущаясь, повторила то, что ощутила. — Молодец, запомни это. А сейчас… И? Он прикоснулся к её груди, и по телу пронеслась волна возбуждения, замерла в ожидании продолжения… — Люд, я жду. Так вот что это значило его «и»! Слегка охрипшим голосом опять повторяю то, что чувствую. Прикосновение горячего языка к соску. Вздрагиваю, и тут муж зажимает его зубами, не сильно, но это так возбуждает. Лёгкая судорога пробежалась по телу. Он же заставляет опять произносить вслух, что чувствую. От этого всё казалось острее, потом был живот, опять грудь, самое сокровенное, и уже когда он вошёл в меня одним движением, я была словно оголённый нерв. Но он продолжал требовать, чтобы я говорила, что чувствую. Каждое его движение давало ощущение сродни взлёту и падению в бездну. Было невероятно сложно описывать всё, что происходит. Это была сладкая пытка. И тут он делает последний рывок и замирает, я закричала от накатившего оргазма, не в силах была сдержаться. От нахлынувших эмоций ненадолго выпала из реальности, вернул меня бархатный голос мужа: — Ну как, запомнила? Я приоткрываю глаза и пытаюсь сфокусировать взгляд, никак не могу. Всё как в тумане. — Угу… — только это смогла произнести слегка осипшим голосом. С минут пять была ещё в прострации, но, когда решила встать, муж не позволил. Поставил меня на колени и одним движением вновь врывается в меня, я закричала,меня буквально затрясло. — Нужно закрепить результат, — обдавая моё ухо горячим дыханием, с рычащими нотками в голосе произносит и начинает в бешенном темпе двигать. О боже-е-е! Я не выдержу! — Что ты сейчас чествуешь? Он что, серьёзно?! После второго такого забега вырубилась, проснулась только когда муж разбудил, чтобы покормить Миру. — Звёздочка голодна, просыпайся, слабачка, — с теплотой подколол-таки меня за то, что вырубилась. — Но нужно повторить, мне понравилось. Жду от тебя текста, если не справишься… — И так многозначительно посмотрел на меня. — Отставить разговорчики с сексуальным подтекстом при ребёнке! — изобразила строгость, прикладывая своё сокровище к груди. Глеб только усмехнулся и прилёг рядом. Подперев голову рукой, внимательно наблюдает, как я кормлю, и улыбается. Стоило только покормить, как: — Всё, теперь моя очередь нести дежурство. — Забирает своё сокровище. — Звёздочка моя, сейчас тебя папа переоденет, нечего с мокрой попой спать. Пошёл к пеленальному столику и принялся менять подгузник, поочерёдно целуя то ручку, то ножку дочке. Когда с переодеванием закончил, взял её на руки и, чуть слышно шепча ей всякие нежности, ходил минут десять по комнате, а может и больше. Я уже вновь провалилась в сон, так что не могу сказать сколько. Я могу себе позволить расслабиться с таким заботливым отцом. Ах, да! Ведь был прав, помогло! Я написала шикарную постельную сцену! Посему, если что, бегу к нему, у него воображение превосходное, много новых идей может подкинуть и закрепить на практике.