ГЛАВА 35. Варя

Ну конечно, Даня заболел, да так сильно, что температура шпарила три дня под 39. Проснулся на следующий день с больным горлом, мог только хрипеть. Изолировала его от детей, хотя это и не вирусное заболевание, а тот совсем заскучал. Правда, потом занялся работой, полностью утонув в своем ноутбуке, когда на третий день почувствовал себя немного лучше. В тот день, когда Даниил почти силой забрал нас с Антошкой от ворот в одной пижаме и тапочках, мы с ним долго говорили, сидя в гостиной у камина. Даня объяснил мне свою реакцию, я поняла, так как сама только недавно избавилась от своей вины. Почти год я тоже обвиняла себя в том, что не задержала тогда Максима, отпустила, хотя понимала, что не виновата. – Понимаешь, Варя, я как эгоист поступил. Нашел на кого переложить свою боль и вину, обрадовался, можно сказать этому, – говорил мне Даниил, сидя рядом со мной на диване и сжимая в своих объятиях, – Я ухватился за это и выплеснул все на тебя. Понял сразу, как только в комнату свою вошел. – Почему тогда не пришел ко мне? – обняла я его за талию, прижимаясь щекой к груди в шелковой пижаме. – Трус потому что, – усмехнулся Даниил, – Сам испугался того, что наговорил. Не знал, как подойти к тебе после этого. В глаза смотреть стыдно, а утром некогда раздумывать было. Знал, что если отпущу сейчас, всю жизнь жалеть буду. Ты даже не думай никогда, что я мог обвинить тебя в чем-то. Ни за что себя не прощу за эти слова, – сказал он, зарываясь носом в мои волосы, – Я так люблю тебя и Антошку, что если ты уйдешь от меня или что-то случится, я не переживу. Меня трясет всего, как вспомню, что вы уехать могли. Не уходи от меня Варя, никогда. Я могу ругнуться иногда, поспорить, но ты останавливай меня, одергивай. – Хорошо, Даня, – прижалась я к нему еще крепче. – Мам, пап, блины готовы, – появился с кухни Антошка, где проводил время наблюдая, как Татьяна готовит завтрак. – Блины – это хорошо, а еще бы чаю, да с медом, – Даниил встал с дивана, подхватывая Антошку на руки, – А то что-то согреться не могу. Вика где? Пойдем искать? – Антошка кивнул, и они пошли в комнату Вики. Я пошла в свою, чтобы снять джинсы с джемпером и переодеться в домашнее платье. – Варь, ты хорошо, что чемодан собрала, – заглянул в комнату Даниил уже без Антошки. Потом зашел и прижал меня к себе, – Перебирайся-ка ты в мою спальню, насовсем. Хватит уже бегать каждую ночь. – Может ты ко мне? – засмеялась я, обнимая его за шею, – Тут все-таки две комнаты, Антошкину кроватку в моей гостиной поставим. – Как вариант, – согласился Даниил и подхватил чемодан, собираясь куда-то с ним идти, – А, да, сюда, – стукнул себя по лбу и снова оставил чемодан в покое, – Пойду тогда за своими вещами, хотя зачем их сюда тащить, короче я запутался, но спать сегодня буду здесь. – Хорошо, – засмеялась я. Мы перетащили кроватку Антошки, поставили рядом с диваном в углу, где лежали и его игрушки. – Пап, мам, – раздался голос Вики в дверях, – Мы есть хотим, – дочь Даниила стояла в дверях в розовой пижаме и пушистых тапочках в виде мордочки зайчика, – Я пошла, завтракать, – топнула она ножкой и скрылась в коридоре. – Ты слышала? – обернулся ко мне Даниил. – Да, – ответила я, чувствуя, как на глаза набегают слезы, – Даня, я сейчас заплачу. – Отставить, пошли, дети голодные, – подхватил меня Даниил за талию, увлекая на кухню. А после Даня заболел и пока остался у себя в комнате, кутаясь в теплый халат и хрипло кашляя. – Мам, папа мороженное ел? – спросил Антошка, когда я сказала не беспокоить больного отца, не тащить ему игрушки и не заставлять читать сказку. – Может и ел, но скорее всего вышел на улицу раздетым, – проворчала я, собирая детей на прогулку. Щенки уже были во дворе и носились по сугробам, того и гляди сшибут елку. Котенок развалился на полке над камином и спал. Выгонять его оттуда было бесполезно, теперь это было его место, он так решил. – Я тоже, когда мороженное много ел, у меня горло болело, – сообщил Антошка Вике, и та кивнула, уже одетая в свой ярко желтый комбинезончик. – Ну все, идите, сейчас я тоже выйду, – сказала я детям, выпуская их на улицу. Вернулись мы через час все в снегу, румяные и довольные. Даниил встречал нас в гостиной, сидя на диване с чашкой кофе в руках. Я подошла к нему, чтобы поцеловать и втянула слабый запах коньяка из чашки. – Татьяна снова лечит тебя твоим средством, – улыбнулась ему, чмокая в губы. – Помогает стопроцентно, – усмехнулся Даниил, – Я решил, что поправился, температура спала, послезавтра новый год, а я в постели. – Ну и правильно, ты нам нужен здоровым, – согласилась я, пропуская детей к отцу. Те навалились на него веселой кучей, смеясь и ласкаясь. – А-а, я еле живой, – хохотал Даниил под грудой детей и щенков, – Вы все холодные и мокрые, особенно эти, шерстяные которые, – продолжал возмущаться притворно Даниил. Я стояла и смотрела на эту веселую возню и понимала, что это и есть счастье. Счастье быть с тем, кого любишь, счастье, когда любят тебя, счастье быть вместе. – А мама? – спросил Даниил, вырываясь на мгновение из кучи и хватая меня за руки, утянул за собой. Вскоре уже и я смеялась отворачиваясь от собачьих языков, мордашек и ручек детей, утонув в объятиях Даниила.