Глава 16

Алекс

Господи, пошли мне терпение! Не сорваться и не высказать, всё что я думаю о непотребном поведении ангелочка. Надо же! Взяла и с ходу переспала с Артуром. Но я давно научился сдерживать внутреннего зверя рядом с Манюней. Веду губами по её тонкой шее, щекочу языком ключицу. Засос ещё не сошёл, надеюсь, братец заметил его.

– Снова силой возьмёшь? – колюче спрашивает Геля.

Как же без ушата ледяной воды. Обхожу кровать, медленно расстёгиваю и снимаю кенгуруху. Поигрываю мышцами груди.

– Если ты настаиваешь, то нагну, как ты любишь, – улыбаюсь, глядя на вспыхнувшие щёки. – Бонусом могу отшлёпать.

Стягиваю штаны и валюсь поверх одеяла в полной боевой готовности. Шёлк приятно холодит кожу. В тюрьме я соскучился по многим вещам. Хорошее бельё в том числе.

Геля проходится по комнате. После её бегства я ничего не менял. Те же фото на тумбе возле телека. Забытый в спешке флакон её любимых духов. Не успел, да и не стал бы ничего менять. Без этой девочки мне скучно жить. Геля облокачивается на деревянную спинку кровати и кладёт голову на руки. Улыбается мне в ответ:

– Шлёпать точно не надо.

– И я про то. – Закидываю руки за голову и нетерпеливо двигаю бёдрами. Мысленно натягиваю упрямый рот жены на дымящийся член. Для меня она никогда не была бывшей. – Я с детьми сидел, пока ты с Артуркой теребонькалась. По чесноку будет, если ты меня отдерёшь.

– Полотенце есть в ванной? – Геля пропускает колкость мимо ушей. Выпрямляется и стягивает водолазку.

– Есть, – включаю с пульта телевизор и взглядом провожаю Гелю в ванную. – Бритва тоже там.

Геля резко оборачивается. Я тут же делаю вид, что очень заинтересовался передачей про грибы.

– Тебе не нравится моя шёрстка?

– Мне – нет.

– Артур…

Уже ненавижу это имя.

– На свидание к брату, хоть косы под трусами заплетай!

Геля хлопает дверью. Вскакиваю с постели и бью себя по щекам. Плохой Лёха, плохой! Выбегаю из спальни, повязав на задницу кенгуруху, спускаюсь в холл и достаю из куртки серёжку с изумрудом. Фатима входит со двора и смущаясь отводит глаза. Два часа ночи.

– Что-то долго ты избушку свою навещала. Думал, ты уснула там. Может, в доме комнатку присмотришь? Избушка хоть и во дворе, но чего ты там одна теперь делать будешь? – помогаю Фатиме снять намокший плащ. Веду носом: – Почему от тебя дымом пахнет?

– Печку затопить хотела, да чуть не угорела. Надо дрова просушить. Гелю нашли?

– Можно сказать, сдали с рук на руки. Дом сгорел в Зеленогорске.

– Что вы говорите? – наигранно всплёскивает Фатима руками.

– Ты в курсе, что ли?

– Нет. Но я рада, что Геле больше некуда возвращаться. Её место рядом с вами.

– Ладно, завтра перетрём… То есть поговорим. Ложись спать.

Точно на крыльях взлетаю по лестнице, выкидывая из головы разговор с домработницей. Врываюсь в ванную. Геля прячется за занавеской. Не разговаривает со мной, но бритвенный станок исчез из стаканчика.

– Манюнь, скоро? – кладу серёжку на полку рядом с зеркалом.

– Да пошёл ты!

– Прости! – берусь за зубную щётку и пасту. – Был не прав.

Геля споласкивается под душем и протягивает руку из-за шторки:

– Полотенце.

Полируя зубы, вручаю требуемое.

Геля выбирается из ванны и встаёт рядом со мной перед зеркалом.

– Ты даже щётку мою сохранил… Ой! Серёжка? Где ты её нашёл?

Хочется съязвить, но отвечаю кротко:

– Возле ресторана.

Геля обнимает меня и прижимается губами к щеке.

– Мои любимые. Я так расстроилась. Спасибо, солнце.

Ставлю Гелю перед собой и стягиваю с неё полотенце. Она затихает и смотрит на меня в отражение зеркала.

– Ты, как доброе вино, манюня, – скольжу пальцами по гибкому телу. Тереблю за соски грудь, выкормившую моих сыновей. Разминаю их, любуюсь твердеющими горошинами. – Не видел краше тебя женщины.

– Говори, как есть. Вообще их не видел. Ты же не на женской зоне чалился.

Шлёпаю маленькую бунтарку по заднице.

– Ещё?

Геля вскидывает голову и закусывает губу. В серых глазах плещется желание.

– Какой взгляд, мать! Пойдём в опочивальню.

Увлекаю жену за собой. Откидываю одеяло. Дурею от одной мысли, что Геля больше не сопротивляется. Подталкиваю её к кровати. Геля забирается на середину постели и смотрит на луну, заглядывающую в окно. Не женщина, а статуэтка.

– Люблю тебя, – сажусь позади Гели. – Вместе навсегда?

– Не спрашивай меня сегодня ни о чём.

– Ге-ля! – тяну её имя, смакуя каждый слог. – Радость моя, беда моя сероглазая.

Укладываю Гелю на спину, наклоняюсь к ней, лаская жемчужинку её плоти.

– Ух ты, ниагарочка моя, – капли пота проступают у меня на лбу. Хочу малышку до дрожи, но держусь. Спускаюсь по дорожке из поцелуев к нежной груди, прихватываю зубами соски. Стон удовольствия слетает с Гелиных губ и откликается ещё большим возбуждением в моём теле. Приподнимаюсь на локте и любуюсь лицом жены, совсем бледным в лунном свете. Светлые волосы лежат золотистыми волнами на чёрном шёлке простыни.

– Как же рядом с тобой спокойно, – шепчет Геля, гладя меня по щеке. – Поцелуй меня. Только нежно.

Медленно склоняюсь над моей красавицей и проникаю языком между её влажных губ. Пока Геля с упоением отдаётся поцелую, хозяйничаю между её ног. Геля пытается закрыться, но я не позволяю. Раздвигаю ноги коленом и вхожу в жаркое лоно. Как же в нём тесно. Геля сжимает мой член мышцами. Не знаю, произвольно или нет, но просто улетаю от удовольствия.

– Не кончай в меня, пожалуйста, – тихо просит Геля.

– Почему? Я всегда кончаю в тебя, – подхватываю жену под колени и долблю её без остановки. – Что не так?

– Делай, как знаешь, – Геля отводит глаза.

Ставлю её на колени и надавливаю на поясницу. Геля обнимает подушку, покорно предоставляя мне право выбора. Вхожу в гладко выбритую киску. Так мне удобнее ласкать Гелю. Нахожу окаменевший бугорок и нажимаю на него.

– Лё-ша! – взметается на постели Геля, чуть не зарядив мне затылком в нос.

– Да, родная, да, да, да! – хлёсткими ударами кончаю в мою девочку.

Обессиленно валимся набок. Подтягиваю Гелю, ухватив одной рукой за талию. Она прижимается ко мне спиной. Сердце колотится. Дышим, как первые на финише кони. Так мы и вырубаемся. А я-то рисовал себе в воображении трах до зари.