Глава 18

Геля

Знойный день на морском побережье. Надо же было уснуть на пляже. Лежу в крепких объятиях… В чьих крепких объятиях я лежу? Открываю глаза и смотрю на крепкую руку с татуировкой дракона.

– Ну можно мы к маме на минуточку? – голоса детей за дверью окончательно прогоняют утреннюю негу. – Она правда вернулась?

Вздрагиваю от голоса Алекса:

– Фатима, пусти пацанов! – Он поворачивается на спину, я следом за ним.

– Ты что, дурак, я голая! – шиплю на него.

– Одеяло на титюли натяни и всё, – садится он в постели. – Я тоже не одет.

Глеб с Борисом врываются ураганом в комнату. Едва успеваю натянуть одеяло на грудь и сесть. Алекс обнимает меня за плечи. Близнецы замирают, с восторгом глядя на нас.

– Пап, мам, привет!

Машу им рукой.

– Здорово, пацаны! – приветствует Алекс. – Мы снова вместе! Гип-гип!

– Ура! – парни скачут по комнате, как обезьяны.

– Гип-гип! – повторяет Алекс.

– Ура! – орут братья и обнимаются.

После троекратного «ура», Глеб подтягивается на спинке кровати, а Борис кладёт на неё руки и голову:

– Мам, ты больше не уходи так надолго. Мы с папой знаешь как за тебя переживали?

– Глеб, ну-ка слезь! Кровать сломаешь, – одёргиваю сына и улыбаюсь Борису: – Не переживай. Всё будет хорошо.

– Пап, а мы в центр сегодня поедем на Стрелку? – Глеб отлепляется от кровати и боксирует с невидимым противником.

– Какую стрелку? – улыбка сходит с моего лица.

– Стрелку Васильевского острова 11 . Пацаны хотят погулять по городу. В зоологический музей зайти, – Алекс целует меня в висок и смеётся. – А ты что подумала?

– Ты знаешь, что я подумала 12 , – толкаю его плечом.

Борис обегает кровать и забирается на постель. Прежде чем мы с Алексом успеваем что-то сказать, он обнимает нас:

– Я люблю вас! Крепко-крепко!

Глеб тоже запрыгивает к нам в кучу-малу:

– И я люблю.

Алекс сгребает нас всех в охапку, а у меня слёзы подкатывают к глазам:

– Родненькие вы мои, – целую сыновей.

Алекс лихо взорвал все мосты.

– Всё, друзья мои! Дайте нам с мамкой одеться, – выпроваживает Алекс детей из спальни. – Фатима!

Она точно под дверью стояла. Входит в комнату, сияя как новая кастрюля:

– Да, Алексей Дмитриевич!

Ей только в руках блокнота с ручкой не хватает. Вот уж не думала, что она так лихо метнётся обратно под крыло к Алексу. Но нужно отдать ему должное. У него во всём порядок и достаток.

Пацаны выбегают из комнаты, и мы остаёмся втроём.

– Со мной можно было как-то согласовать? – вскипаю, глядя то на Фатиму, то на Алекса.

– Кызы, ты посмотри, как дети счастливы, – качает головой Фатима. – Что мы должны были ждать?

– Второго пришествия, – перебивает её Алекс. – Фатима, через полчаса подай завтрак в гостиную. Хочу твоей каши рисовой с курагой и черносливом, пару яиц всмятку и сырку там разного резани. Чай чёрный. Манюнь, – поворачивается он ко мне, – тебе то же самое?

– Угу, – соглашаюсь я.

Алекс вскакивает с постели и закрывает за Фатимой дверь на замок.

– Мне интересно, что ты сказал детям про жетоны? – смотрю на Алекса, склонив голову набок. Так лихо всё обстряпать мог только он.

– Мне было бы приятнее, если бы ты спросила, как мы проведём следующие полчаса? – Алекс забирается в кровать и подминает меня под себя.

– Это я и так знаю. Ничего нового. С жетонами что?

– Сказал, что это жетоны моего брата, – Алекс смяв мою грудь ладонями, щекочет её языком.

– Что? – приподнимаюсь на локтях.

– Видишь ли, Ангелок, – Алекс просовывает руку между моих бёдер, – маленькая ложь рождает большое недоверие. Поэтому сказал детям правду: отец – я, жетоны – брата, а мамочка наша верит в сказки…

Алекс умело раздраконивает меня пальцами, приговаривая:

– Сказулечки… Сказуленьки… Ска-зу-ле-точки!

Тело моё сотрясается от наслаждения.

– Ох, Манюнь, ты в моём аду и мокрыми спичками пожар разведёшь, – закинув мои ноги себе на плечи, Алекс врывается в моё тело. – Мёртвого уболтаешь.

Закрываю глаза и ни о чём больше не могу думать. Ураган по имени Алекс несёт меня к следующему оргазму. Тут потрёт, там нажмёт, словцо горячее скажет. Как водитель, который всю жизнь ездит на одном и том же грузовике. Знает, как завести машину, сколько бы она ни брыкалась на поворотах.

Приходим в гостиную. Здесь Алекс переклеил обои и постелил новый ковёр. Заметал следы нашей перестрелки. В остальном всё по-старому. Дети ждут нас, сидя на диване перед телевизором. Фатима за их спинами накрывает стол. Замираю на пороге, Алекс сжимает мои плечи руками:

– Всё в прошлом.

– А подвал? – спрашиваю тихо.

– Скоро будем бегать туда, чтобы уединиться хоть ненадолго, – Алекс подходит к барной стойке и кричит:

– Кому сок сделать апельсиновый?

– Мне! – две руки взметаются над диваном.

– Дай нож и доску, Манюнь, – Алекс усаживается на барный табурет.

Подаю Алексу и то и другое. Он разрезает апельсины пополам и на специальном прессе выдавливает сок. Над стойкой висят фужеры, и Алекс наполняет их один за другим.

– Ты не думал пройти тест на отцовство?

Виктор вчера меня задел этой темой. На лице Алекса и мускул не дрогнет.

– Нет…

– Почему?

– Что это изменит, Геля? Кому эти знания нужны? Мне – нет? Я десять лет ждал встречи с тобой, с детьми. Угомонись ты уже… Кстати, что ты там вчера плела про «не кончать»? Опять два снаряда в одну воронку?

Жалею, что завела этот разговор.

– Вот ты самка собаки! – синие глаза Алекса темнеют. – Солдатам же вроде презики дают.

– Сам ты собака…

Подходит Фатима, и мы замолкаем.

– Шкурки апельсинов не выкидывайте, я цукаты сделаю, – она ставит фужеры с соком на поднос и возвращается к столу.

– Как я соскучился по твоим лакомствам! – посылает ей вслед Алекс и снова понижает голос: – Вроде таблетки есть женские. Если сразу слопать, то ничего не будет. Заедем в аптеку сегодня – купим.

– Зачем?

– Чтобы через девять месяцев у дома не выстроилась новая очередь из возможных отцов.

Пихаю Алекса локтем в бок.

– Люблю тебя! – Алекс целует меня и споласкивает части соковыжималки. Протирает барную стойку и, подхватив меня под колени и спину, переносит с высокого табурета за стол. Я вновь, словно со стороны, наблюдаю семейную идиллию. Хоть рекламу майонеза снимай. Тоже улыбаюсь. Но на душе тоска. Я просто обязана узнать, всё ли в порядке с Артуром.