Глава 19 · Глава 19

Артур

– Обед, – возвещает зычный женский голос в коридоре.

Грохот металлической тележки и бряцание посуды звучат одинаково во всех заведениях. Что в больнице, что в карцере. Вырубился я капитально с папиных пилюль и до сих пор ещё руки-ноги ватные. Разомнём мозг. Значит, мышка-норушка снова попала к Алексу. Вопрос: как? Не верю, что она, как только меня забрали, помахала отцу ручкой и рванула к бывшему мужу. Опять же Геля должна была поехать на квартиру. Ключи я ей оставил. Не поверила, что скоро вернусь? Дело, конечно, в детях… Но что я мог сделать в наручниках? Отец не указал бы ей на дверь. Он ведь обещал…

Телефон Гели выключился, ещё когда я привёз её на квартиру. Успел только запомнить номер Фатимы. По нему Геля звонила в последний раз. Номера мышки у меня нет. Надо разжиться телефоном и позвонить няньке. Фатима вряд ли обрадуется, услышав мой голос, но это другой вопрос.

Итак, сама Геля не могла позвонить Алексу. Напрашивается вариант: он взял Гелю наскоком, узнав адрес у Фатимы и по пути поджёг дом. Отец, конечно, препоны чинить не стал.

Дверь распахивается настежь, и в комнату вплывает женщина-айсберг в безразмерном белом халате и накрахмаленной косынке.

– Здравствуй, мил человек! Солянка, макарохи с котлетой, компот. Получите, распишитесь.

– На стол поставь.

– Сядь покушай, пока горячее, – повариха с интересом поглядывает на меня.

– Слушай, мать, мне позвонить кровь из носа надо. У тебя телефон есть? – вскакиваю с постели, цепко оглядывая карманы халата поварихи. Но они явно пусты.

– Что ты! Окстись! Нам запрещено проносить такие вещи в отделение, – пятится она к дверям. В маленьких глазках застыл испуг. – Ешь давай.

Повариха скрывается за дверью. Иду в душевую и рассматриваю себя в отражении огромного зеркала над раковиной. Взгляд у меня действительно диковатый. Может и правда стоит подлечиться ради Гели, ради детей. Есть один нюанс. Пока лечусь, урка мою девочку опять под себя подомнёт.

– Артур Викторович, где вы? – мисс Большие сиськи в гости опять пожаловала.

Затихаю между унитазом и душевым отсеком. Стук каблучков замирает совсем рядом. Оглядываюсь в поисках камеры, если она не скрыта в зеркале, то всё чисто. Резко открываю дверь, и Диана вваливается в душевую. Прижимаю шпионку спиной к стене и обыскиваю карманы халата. Эта тоже без телефона ходит.

– Вы скажите, что вам надо, может, я и так дам, – придушенный голос Дианы испуганно дрожит.

– То, что ты готова «и так дать», мне не надо, – просовываю ладонь между её ног и еложу пальцами по ткани. – Трахалей, что ли, других в отделении мало?

– Я не это имела в виду.

Куда девался весь её гонор? Румяные щёки заливаются на глазах пунцовой краской, ресницы трепещут, глазки бегают. Пробираюсь пальцами под кромку трусов:

– А чего тогда мокрая такая? Нравится, когда парни щупают? По такому вас принципу сюда набирают.

Коленом расталкиваю пошире ноги Дианы.

– Я вас люблю, – еле шепчет она. – Пять лет ждала, а вы…

Тяжело дышу ей в лицо. Несмотря на сутки безудержного секса с мышкой, мой боец поднял голову. Этого ещё не хватало. Просто же напугать хотел. Вытаскиваю пальцы из трусов Дианы и отворачиваюсь к раковине. Включаю воду и тщательно мою руки с мылом, смывая с них чужой сок. Член стоит колом, но я мечтаю, чтобы девчонка убралась прочь. Даже не знаю, что ей сказать теперь. Не приведи небеса, если Диана дочь какого-нибудь местного светилы. Сколько Диане было пять лет назад? Восемнадцать? Двадцать? Что она здесь делала? Я тогда только с проститутками спал. Чтобы без обязательств.

– И я не шлюха, – тихо добавляет Диана. – У меня вообще ещё мужчины не было.

Твою ж мать! Аж яйца сводит от её невинного голосочка.

– Сдуйся отсюда или натяну тебя прямо на унитазе, – цежу сквозь зубы. – Но мужчины у тебя по-прежнему не будет. Прибереги целку для кого-нибудь другого.

Диана заливается слезами и сбегает с поля боя. Скидываю одежду и встаю под холодный душ. Гоню глупую девчонку из мыслей. Я, кажется, хотел позвонить. Телефон есть на посту. Впрочем, в гости к брату можно и без звонка наведаться. Адрес Алекса я пробил ещё пять лет назад. Помню, как бродил вокруг его опустевшего дома, но так и не нашёл повода проникнуть за высокий забор. Включаю воду потеплее и беру с полки пакет с новой мочалкой, выдавливаю на неё гель ядовито-зелёного цвета. Разгоняю белоснежную пену по телу. Чтобы выйти незамеченным из отделения, надо разжиться хирургической робой, или в чём тут врачи сейчас шастают по отделению? Наматываю полотенце на бёдра и, насвистывая Чижика-Пыжика, выруливаю из душевой. Диана колдует возле стойки с капельницей, вводя в подвешенный флакон лекарство из шприца. Постель аккуратно застлана. Санаторий по высшему классу.

– Настырная ты девица, другая бы сбежала.

– Ваш суп остыл, а макароны слиплись, – поворачивается Диана, как ни в чём не бывало. Но в кукольных глазах застыла обида. – Если хотите, я схожу подогрею, пока лекарство будет капать.

– Ты прости, что я там с тобой так… Грубо.

– Принимается, – Диана сминает в руках пустую упаковку от шприца. – Погреть вам еду? На этаже микроволновка есть.

– Нормальный рубон 13 . И так похаваю.

Подхожу к окну и с тоской смотрю на свой дом. Приехать туда было ошибкой. Но сделанного уже не воротишь. Отсюда не видно дома Гели, вернее, теперь уже пепелища. Сажусь за стол и, не ощущая вкуса еды, проглатываю первое и второе. Заливаю в себя компот и вытягиваюсь на постели.

– Руку, – Диана присаживается на кровать.

– Хоть две, – роняю свою лапищу на постель, задевая пальцами голую коленку Дианы.

Она накладывает жгут и нежными пальчиками ощупывает мои вены. От её прикосновений мне не по себе.

– Тут промахнуться сложно. Давай коли уже, – тороплю её. – А откуда ты меня знаешь?

Диана ставит капельницу, налаживает скорость и встаёт:

– Какая вам разница? – она забирает посуду и идёт к двери.

– На свидание хотел пригласить, – закидываю свободную руку за голову.

Диана замирает на полпути.

– На улице погода такая. Давай сбежим из отделения на часок? – улыбаюсь ей в спину.

– Из отделения выходить не положено, – поворачиваясь лепечет она.

– Так я и говорю давай сбежим, – громко шепчу я голосом змея-искусителя.