Глава 20

Геля

Впервые в жизни я в полной мере ощутила, что значит отец в жизни сыновей. Глаза мальчишек сияют. После прогулки по центру, Алекс предложил Глебу с Борисом заглянуть в бывший Дворец пионеров. Заодно навестить своего старого тренера по боксу. Встреча закончилась мастер-классом от Алекса для юных спортсменов. Глеба без разговоров приняли в команду, так что пришлось найти тут и Борису занятие по душе. Его выбор пал на кружок программирования. После мы обошли вокруг Александринского театра, где я раньше выступала, и отправились обедать в Метрополь. Алекс оставил меня ненадолго с сыновьями наедине, пока готовился заказ.

– Мама, почему ты сегодня весь день молчишь? – Борис всегда очень чутко подмечает любые нюансы в моём настроении.

– Потому что рядом с ней папа, – Глеб пытается свернуть из льняной салфетки самолёт. – Мне такая мама нравится больше.

– Какая такая? – возмущаюсь я.

– Смиренная!

– Где ты слово такое древнее выкопал? – смеётся Борис.

– Не знаю, но оно ей очень подходит сегодня, – Глеб отвешивает брату подзатыльник.

– Мальчики не ссорьтесь! – я в полном замешательстве.

Алекс ушёл, и мне страшно вновь остаться наедине с моими мыслями. Дурная голова ногам покоя не даёт. Хочу убедиться, что с Артуром всё в порядке. Но как? Снова ехать в Зеленогорск, к нему домой? Мы настолько утонули друг в друге, что даже не обменялись телефонами. Лезу в сумку за мобильником и натыкаюсь на ключи от квартиры. Чья она? Больше похожа на съёмную. Может, оставить там записку? И что я напишу? Живу с детьми у Алекса? Почему с Артуром всегда такие сложности? Что я вообще о нём знаю? На память приходит сцена из фильма «Семнадцать мгновений весны»: встреча Штирлица с женой в кафе. Вот и у нас как-то так с Артуром. Редко, зато чувства на разрыв.

– Папа идёт! – машет рукой Глеб.

Прячу ключи и надеваю на лицо улыбку. Официант приносит цыплят табака, салат из овощей, запечённый картофель, и мои мужчины набрасываются на еду.

После обеда Алекс предлагает «побомбить» отделы Гостиного двора. Он радуется как ребёнок, помогая сыновьям разбираться с новомодными игрушками. Увешанные пакетами, идём по универмагу. Алекс вдруг тормозит около отдела свадебных платьев.

– Ребятки, пару секунд. Позвонить надо.

Он достаёт мобильник и, набрав номер, застывает с сосредоточенным лицом. Из отдела выходят две миловидные продавщицы и спешат прямиком ко мне.

– Девушка, пожалуйста, вас не затруднит примерить платье?

– Зачем?

– Наш покупатель хочет невесте сюрприз сделать. Но хочет посмотреть платье не на манекене.

Растерянно смотрю на Алекса. Он прикрывает трубку ладонью и шепчет:

– Помоги девчонкам!

Пожав плечами, отправляюсь в просторную примерочную. Продавщицы помогают мне сменить чёрное шерстяное платье на белый корсет, расшитый маленькими жемчужинами и пышную юбку. Взглянув на ценник, ойкаю.

– Идеально село! Вы вот это наденьте ещё, – щебечет одна из продавщиц, протягивая мне итальянские кожаные туфли на каблуках.

– Какие удобные! Где ваш покупатель-то?

Продавщица загадочно улыбается и отодвигает занавеску примерочной.

Со скамейки напротив вскакивает Алекс:

– Новой свадьбе родителей быть! Гип-гип…

Громовое «ура» Бориса и Глеба не оставляет равнодушных. Алекс встаёт на одно колено и целует мне руку:

– Рад снова взять тебя замуж.

– Ура! – Похоже, это теперь любимое слово моих сыновей.

Алекс надевает мне на палец кольцо и поднимается с колен.

– Сейчас доедем до Английской набережной и запишемся на регистрацию.

– Ты снова всё решаешь за меня! – вырываю руку из его цепких пальцев.

– Платье нравится?

– Да!

– Ну а чем ты тогда недовольна? – Алекс разворачивает меня и вталкивает в примерочную. – Девчонки, мы берём и платье, и туфли. Выписывайте чек. Ребятки, посидите минутку, помогу маме переодеться.

– Алекс! Я ещё ничего не решила! – шиплю я вполголоса.

– Правда, что ли? – Алекс возится за моей спиной с завязками. – Хочешь снова на Фурштатской?

– Я не хочу замуж!

– О как! – Алекс освобождает меня из корсета. – У тебя будет месяц привыкнуть к этой мысли.

– Неужели? А что, денег не хватило одним днём расписаться?

– А ты хочешь одним днём?

– Нет!

– Вот и чудно, – Алекс забирает наряд и выметается с довольной физиономией. – Одевайся, я пока оплачу.

Последнее слово снова за ним. Остаюсь в примерочной одна и падаю на пуф. На пальце сверкает бриллиантом кольцо, за шторкой перешёптываются довольные дети. Называется, съездили погулять.

Для визита во Дворец бракосочетания Алекс прихватил паспорта. Ссориться при детях не хочется. По дороге в Сестрорецк аккуратно завожу разговор:

– Мне нужно в Зеленогорск сейчас прокатиться. Заявление в милицию написать.

– Надо – прокатимся. – пожимает Алекс плечами. – Пацанов в школу в Сестрик оформим. Может, всё завтра и провернём с утра? А сегодня посидим красиво? О, заправка.

Пока Алекс заправляет бак, веду детей в туалет.

– Какие люди! – вкрадчивый голос за спиной сковывает меня без цепей. – Сколько лет, сколько зим. Ты совсем не изменилась.

– Не припомню вас, – оборачиваюсь на задеревеневших ногах.

Князь. Однажды села к нему в машину, убегая от Алекса, и сдуру представилась Юлей. Он меня принял за Кэнди, и осталась я жива только благодаря оперативно разыскавшему меня Алексу. За десять лет чёрные волосы Князя полностью поседели, но взглядом и голосом он по-прежнему с лёгкостью пригвождает собеседника к земле.

– Всё такая же врушка-норушка, – бархатный смех Князя замораживает мурашки на моей спине. – Слышал Монгол откинулся. Вы по-прежнему вместе? Или холостуешь?

– Вместе, – встречаясь с этим человеком, я всегда безропотно признаю Алекса мужем. – А вот и он.

Алекс застывает на мгновение в стеклянных дверях заправочной станции, оценивая обстановку. В отличие от него, я не сразу заметила, что Князь не один, а с двумя быками. Они разглядывают витрину с газировкой, но при появлении Алекса, тут же занимают место за спиной хозяина.

– Здорово, брат! – Князь, раскинув руки, шагает навстречу Алексу.

– И тебе не хворать, – Алекс обменивается с ним рукопожатием.

– Чем дышишь?

– Ты прямо здесь это хочешь обсудить? – усмехается Алекс. Он сам кого хочешь может закатать под асфальт взглядом и словом.

– Извини. Наберу тебя. На неделе.

Алекс рассчитывается за бензин, покупает сыновьям мороженое, и мы молча уезжаем.

***

Артур

Диана пообещала раздобыть мои вещи и пропала. Побежала, небось, к главврачу челом бить. Скучая, обследую палату. Обстановка здесь аскетичная: стол, стул, тумбочка, кровать. Внимание привлекает карниз для жалюзи – там я нахожу всевидящее око. Резким движением подвигаю стул к стене. За большими круглыми часами обнаруживаю прослушку. Выведу из строя оба устройства, когда понадобится, а пока вытягиваюсь на постели.

Что ж ты, отец родной, так на девочку мою взъелся? В принципе, ход мыслей отца ясен: не хочет, чтобы я повторил его судьбу. Я не вправе осуждать мать, но вот то, как поступил много лет назад отец, мне не зашло. Пытаюсь поставить себя на его место. Смог бы я лишить детей матери? Почему мои предки не подали на Дмитрия в суд? Почему мама смогла так легко отказаться от своего ребёнка?

А что за «Санта-Барбара» ждёт нас с Гелей? Допустим, Монгол упрётся и будет настаивать на экспертизе. Сделаем этот чёртов анализ и окажется, что близнецы его. Никакой суд, конечно, ему детей не оставит. Какой будет ответка Монгола? Порешим друг друга? Оставим детей сиротами. Вообще, чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что меня напрягает не Монгол, а Геля. Да, Монгол взял её силой, но как я успел убедиться лично, она тоже к нему неровно дышит. Хоть и бежит, как бес от ладана. Так что, основная проблема в Геле. Даже если дети мои. Короче, надо ехать в Сестрорецк. Если Геля любит меня, то без слов заберет детей и поедет со мной.

В коридоре слышатся шаги, и в палату входит отец в белом халате. Судя по хмурому взгляду, сейчас выговорит мне за Диану. Но отец садится за стол и, сцепив пальцы, молча вглядывается в окно.

– Как себя чувствуешь? – осведомляется он.

– Ты о чём?

– Головные боли, настроение.

– Настроение нормальное, голова в порядке, – напускаю на себя самый беспечный вид. – Обещали ещё в бассейн сегодня отвести. На массаж.

– Как тебе Диана?

– Рука у неё лёгкая, колет без синяков, – закатываю рукав пижамы и демонстрирую сгиб локтя.

– Не обижай Диану. Она тебя так ждала.

– Как можно ждать того, кого не знаешь? – сажусь на кровати, срывая маску безмятежности.

– А твоя Геля тебя знает?

– У нас с ней дети.

– Давай пока оставим в покое детей, – отец поворачивается ко мне. – Сколько вы были вместе? День? Два?

– Какая разница? Можно всю жизнь прожить с человеком и не узнать о нём ничего, – разворачиваюсь на кровати и прислоняюсь затылком к холодной стене.

– Что хорошего в женщине, которая дала тебе в первый день знакомства?

– Не судите, да не судимы будете, – понимаю, что сейчас разговор снова скатится в никуда. – И давай начистоту, мне нужно встретиться с Гелей. Мне не шестнадцать лет. Позволь мне самому определиться с кем жить и с кем спать.

– Курс лечения пройди и лети белым лебедем.

– Да нет у меня столько времени! – срываюсь на крик. – Раз Геля снова сошлась с Монголом…

– Ты сам себя слышишь? – перебивает меня отец.

– Слышу, – мне нечем крыть.

– Вот и успокойся.

– Дай мне хотя бы позвонить! В тюрьме и то разрешают один звонок.

– Звони, – отец достаёт из кармана мобильник и протягивает мне.

Набираю номер Фатимы и слушаю долгие гудки. Пот выступает на лбу. Память у меня на цифры отменная.

– Алло? – наконец раздаётся в трубке женский голос.

– Фатима, здравствуйте, – тяжело сглатываю.

– Кто вы?

– Это Артур! Мне нужно поговорить с Гелей.

– Гели нет дома, – Фатима явно растеряна.

– Дайте мне её номер, пожалуйста.

– Геля уехала с мужем и детьми в город.

Вот это удар под дых.

– Я не спрашиваю, где она, – цежу сквозь зубы, – я прошу вас дать мне её номер.

– У меня на то нет никаких распоряжений. Извините.

В трубке несутся гудки.

– Вот корова! – поднимаю глаза на отца. – У тебя же есть номер Монгола. Дай мне его.

– И что ты скажешь ему?

– Я хочу познакомиться с братом.

Виктор берёт из моих рук трубку и листает в ней телефонный справочник. Нажимает вызов и протягивает мне телефон.

– Слушаю тебя, отец родной, – голос в трубке звучит насмешливо. Отец? Может я опять чего-то не догоняю?

– Это Артур, – меня колотит от гнева.

В трубке слышится приглушённый голос, Монгол явно зажал пальцем динамик:

– Ангелок, пока готовится еда, я в машину спущусь, – недолгое молчание и короткое: – Чем обязан?

– Встретиться надо.

– Зачем? – Монгол не очень-то многословен.

– Геля – моя жена, – рублю с плеча.

– Что ты говоришь! – усмехается Монгол, задевая за больное. – И давно?

– Она мне слово давала…

– Мне она тоже много чего давала, – перебивает меня Монгол. – Дальше что?

– У нас с тобой разные понятия о чести.

– Разговор ни о чём. По существу давай.

– По существу, я благодарен, что ты вчера приютил моих жену и детей. Сегодня вечером я их заберу. – Смотрю на отца, но он разрисовывает салфетку.

– Громкие слова сотрясают воздух. Хочешь порешать вопросы, назначай место и время.

– Ты мне стрелку предлагаешь забить?

– Я предлагаю вообще не звонить мне больше. Даже из родственных чувств.

– Услышал тебя. До встречи.

Сбрасываю звонок и запоминаю номер Монгола.

– Доволен? – отец отвлекается от рисования и протягивает руку за телефоном.

– Нет, – возвращаю мобильник и вытираю со лба проступивший пот. – Мне нужно закрыть этот вопрос.

– Диану только не втягивай в свои дела. Не толкай девочку на должностное преступление.

– Наябедничала уже дяденьке?

– Нет, но ты же в курсе, что здесь стоит прослушка, – отец проходится по палате, – и мне стыдно перед крошкой Ди за твоё безобразное поведение. Ты боевой офицер…

– Всё, отец, хватит. Мы уже помирились с Дианой, – мне самому неудобно перед ней. – Ты прав. Пора прекращать видеть врага в каждом встречном.

– Это пройдёт, сынок. Я же не просто так настаиваю на реабилитации.

– Отпусти меня тогда. На один день! И пообещай, что примешь Гелю…

– Хорошо. Но и ты пообещай мне, – отец замирает посреди палаты, прищурив глаза. – Мы забываем это имя, если сегодня Геля не вернётся с тобой.

– Обещаю, – сжимаю виски ладонями.

– Видишь, снова боли. А вы ещё даже не встретились. Диана принесёт твою одежду и поставит укол. Времени у тебя, как у Золушки, до полуночи.

Отец выходит и вскоре в палату входит Диана с моими вещами. Глаза у неё на мокром месте.

– Диана, ты чего? – подрываюсь с кровати и глажу её плечи.

– Я боюсь за вас, – она поднимает на меня кукольные глаза.

– Тьфу, я думал тебя вздрючили за меня, – забираю одежду из её рук.

– Вы ведь вернётесь сегодня?

– Диана, у меня есть другая женщина. Я люблю её.

Диана достаёт из кармана шприц и запечатанную салфетку-антисептик.

– В бедро или в плечо? – поджимает она губы.

Поворачиваюсь к ней спиной и приспускаю пижамные штаны. Плечи я себе уже и так все исколол. Спирт холодит кожу, но тут же Диана от души засаживает иглу. Ревнует малышка. Неожиданно понимаю, что мне это даже приятно. Поворачиваюсь к Диане и большими пальцами вытираю ей слёзы.

– Ты очень красивая! Не грусти.