Глава девятая

— Ирина Александровна, когда от вас можно ожидать платеж?

— Да идите вы к чертовой матери, — вызверилась я, но уже после того, как сбросила звонок. Мне все надоело.

Будут деньги, я погашу. Не будут — ну, пусть побегают. В конце концов, это я, послушная дурочка, трубки беру. Кто поумнее, вообще не парится.

Эльвира завела кота, и я пожинала плоды. В квартире, где можно было вообще убираться раз в месяц, теперь повсюду была белая шерсть. Меня это радовало: работы больше, но больше и денег, ура-ура.

Особенно перед днем рождения Машки. Каждый раз я обещала ей настоящий праздник и каждый раз обходилась подарками и зоопарком, соврав, что Машутка еще слишком маленькая и мало какие кафе согласны организовывать праздник для таких крох, что сложно найти такое место и делать это нужно очень и очень заранее. Маша верила, а лучше бы понимала, что я ей лгу. Родители начинают с мелочей, а после удивляются, где их авторитет, когда ребенку исполняется двенадцать…

Теперь Машутка уже в садике, нас приглашали не на один день рождения, и либо я забью на банк, либо на дочь. Выбор, мне кажется, очевиден.

— Господи, дай заработать! — прошептала я, сгоняя пушистую белую задницу на пол. Тиффани было три месяца, и для своей породы она была в общем-то небольшой. Но, как и все мейн-куны, очень активной и линяла как не в себя.

Эльвира ей все позволяла, и я мстительно думала, что это потому, что у нее детей нет. Хотя причины не знала.

Телефон опять зазвонил. Я притворилась, что не слышу. Шерсть с кресла я благополучно убрала, Тиффани тут же решила, что место свободно.

— Ах ты булка!

Телефон, выждав паузу, снова завибрировал в кармане. Я скрипнула зубами — тренируй выдержку, Ира! Кому надо, всегда дозвонится. Если это надо тому, кому звонят.

На шестой раз я не выдержала и вытащила телефон, чтобы перевести его в режим «не беспокоить». Да, могут позвонить из офиса, я всем сказала, что возьму все «лишние» заказы. Но ведь и я могу окна мыть, например, и вообще, есть рабочий чат.

Номер, плясавший на экране, принадлежал частному лицу. Хвала тому человеку, кто придумал закон об обязательной маркировке звонков! Клиент, с замирающим сердцем думала я, лихорадочно смахивая иконку, пока клиенту не надоело ждать. В перчатке получалось плохо, но за столько лет я приноровилась.

— Ирина? Здравствуйте, меня зовут Василиса, — прорвался наконец приятный женский голос, и я едва не запрыгала от радости.

Такие вот спокойные, несмотря на кучу попыток дозвониться, уверенные в себе дамочки — самые классные заказчики! По сути, как Эльвира: платят много, работать не мешают, дети обычно подростки и старше, никаких статуэточек в доме не держат, все у них всегда на местах, ну вот разве что кошки бывают. Пусть разово, но они часто просят приехать на дачу, вызывают такси, расчет дают сразу, не жмотятся. Ура-ура-ура!

— У моего сына скоро день рождения, — продолжала Василиса, — ему исполнится пять. Первый юбилей, и я хотела бы ему самый прекрасный праздник. Справитесь?

— Э-э-э…

Господи, я немного не это имела в виду! Как я могла забыть, что когда-то я раскидала объявления по своей специальности по диплому? И это, кстати, первый за все время звонок. Никому не нужны были частники.

— Как вы меня нашли? — зачем-то спросила я.

— Не помню уже, — фыркнула Василиса, — знаете, до вашего брата проблема достучаться. Вы вот седьмая, кто ответил, остальные либо трубки не брали, либо сразу не подошли.

— Чем?

— А вы мне уже нравитесь. Остальные вываливали на меня информацию, не узнав, что мне нужно.

Остальные вряд ли профессиональные режиссеры, мэм! Я подбоченилась, даже подумала стащить перчатку, но, покосившись на Тиффани, не стала рисковать. Утащит и, не дай бог, еще сожрет.

— Мой сын уже родился программистом, если вы понимаете, о чем я, — рассказывала Василиса. Я слушала ее фон — какие-то бу-бу-бу-разговоры, клацанье клавиатуры, стук каблуков по плитке, нежный «пиньк» лифта. — Я не детский психолог, не педагог и не организатор праздников. Просто сделайте так, чтобы ему было весело и он хотя бы один день в году не сидел за компьютером. Удивите его, удивите меня. За каждый час вашей работы на празднике я заплачу вам по десять тысяч. Оплачу все, что потребуется — место, костюмы, аниматоров, музыку. До дня рождения сына неделя, за каждый из этих семи дней я тоже заплачу вам по десять тысяч. Выберите любой развлекательный центр в городе, любое кафе.

Я все еще пыталась не потерять нить разговора, потому что перед глазами, как у утки из мультика, щелкал заработок. Я погашу весь долг! Ура-ура-ура!

— А когда… — опомнилась я и похолодела. — Василиса, когда точная дата праздника?

— Восьмое августа.

Боже. Нет.

— Хорошо, но все-таки я прошу вас хотя бы сказать мне, что интересно вашему сыну!

Это я сказала, чтобы с ходу не отказать.

— Понимаете, он весь в виртуальном мире. И если бы он там в игрушки играл, я бы, конечно, запретила. Но Вовка любит учиться, смотреть познавательные ролики, заниматься в обучающих приложениях. Это, конечно, все неплохо, но я бы хотела, чтобы у него появились интересы и оффлайн, в реальной жизни, физические активности какие-то или творческие, — рассмеялась Василиса. — Это ваша задача. У вас есть ребенок?

— У меня? — опешила я. Это-то какое отношение имеет? Но думать было некогда, я поспешила ответить: — Да, дочь. Тоже пять лет.

— О, как здорово! Тогда вы точно знаете, что им в этом возрасте нравится! Мне пора, я скину мейл и контакты, по которым меня можно найти.

Нет, нет, нет, нет, это какая-то срань, никто так не делает дела, или эта мадам из крутого офиса помыслить не может, что кто-то ее возьмет и кинет. Или ей, как Эльвире, эти сто тысяч — фигня, подумала я и мрачно посмотрела на кресло. «Тиффка его уже подрала, так что особо не чистите, а хотите, вообще заберите себе». Куда мне дизайнерское кресло в квартиру? Придут из банка, а у меня триста тысяч стоят?

Телефон в моей руке успел погаснуть, потом ожил, и я смахнула присохшую каплю с экрана, а следом и уведомление.

«Это аванс. По почте связывайтесь по месту, затратам итд. Василиса».

Хотела бы я не знать разницу между задатком и авансом. Пятьдесят тысяч, которые я прямо сейчас могу перевести за ипотеку, и тогда мне останется только закрыть сделку с собственной совестью. Восьмое августа — день рождения Машутки.

Это совсем подло, если я ей скажу, что ее настоящий день рождения на день позже?..

Меня не напрягает слово «уборщица». Я даже люблю свою работу. И дело не в дипломе, который я получила, потому что баллы ЕГЭ у меня были не то чтобы ах.

Ни свадьбы, ни гендер-пати, ни корпоративы, ни прочее ай-нанэ меня не увлекали, наоборот, мне нравилось изображать ростовую куклу или возиться с малышами в детском центре. Все это на меня обрадованно скидывали однокурсники: денег мало, визгу много. А давайте начистоту: лучше радостный детский визг, чем злобные взрослые разборки.

Своим невеликим мастерством я смешила маленьких несмеян, стараясь не думать, почему эти дети не улыбаются. Слишком хорошо знала ответ, и потому приоткрывала дверь в добрую сказку. Но после вуза, еще до родов, потыкавшись по ТЦ и загородным отелям, я поняла, что сказочником много не заработаешь…

Богатые клиенты в поисках нужного специалиста не рыскают по сети и не читают заказные отзывы. Они передают таких, как я, из уст в уста. Понравишься — начнешь работать на всех друзей и знакомых. Провалишься, и вернешься полировать паркетный пол. Работа по специальности могла дать мне помимо хороших денег время на дочь. Садик это прекрасно, но тогда, когда у матери есть время на собственного ребенка. Иначе я опомнюсь только тогда, когда Машутке исполнится двадцать. Когда я уже перейду скорее в разряд «бабушки», а не «мамы».

Я просто попробую. Не факт, что у меня что-то получится после такого перерыва, раз, два — что этой Василисе понравится, даже если я все сделаю по самому высшему разряду. Она кажется очень вменяемой женщиной, а значит, мою работу будет оценивать по тому, насколько довольным останется ее сын.

Лучше, конечно, мне познакомиться с ним заранее, но я никто и звать никак, чтобы выдвигать такие требования, вздохнула я, слушая, как Эльвира отчитывает кого-то, давшего ее телефон непонятно кому. Прибью себе корону и тоже буду задирать высокооплачиваемый нос.

— Я закончила, Эльвира, — дождавшись, пока она положит телефон, я для приличия постучала и просунула голову в кабинет. Ритуал у нас уже устоялся. Сейчас она отметит, сколько по времени я работала, и переведет деньги без лишних слов.

— Я накинула вам пятнадцать процентов из-за этой засранки, — рассеянно сообщила Эльвира, когда на экране смартфона появилась зеленая галочка подтвержденного платежа. — Что я хотела у вас спросить?

Я пожала плечами. Мне уже нужно было бежать, но вопрос мог быть важным.

— Вы же рожали по ЭКО?

— Да, — я растерялась еще сильнее. Только бы вот сейчас она не захотела получить мою консультацию. Я не готова. — А что?

— Вы еще спрашивали насчет анализа ДНК. Это касалось не клиники «Нова Лайф»?

Я кивнула, но ноги уже приросли к месту. У меня вроде бы все наладилось и этот африканец больше не звонит. Обиделся, наверное, на меня, а как я его должна была назвать — «афророссиянин»? Такое слово вообще есть?

— Живите спокойно, — улыбнулась Эльвира, — и если опять кто-то что-то с вас будет требовать, скажите мне. Скандал с подменами был выдуман, уже куча изданий выложила интервью с сотрудниками клиники. Идиоты, — злобно бросила она в сторону, но явно это не относилось ко мне. — Вам точно никакая помощь не нужна?

— Спасибо, Эльвира, не нужна, — я тоже постаралась улыбнуться, хотя новость еще не успела уложить в голове. — Вот совсем нет, потому что человек, который у меня требовал этот анализ, нег… африканец. Да, я его видела, и он видел нас с Машей, и тоже все понял. Мы по-хорошему разошлись.

Да, в самом деле по-хорошему. Я даже думала написать и извиниться. Мужику, наверное, тоже досталось, а вдруг он женат! Может быть, он вообще дипломат какой-нибудь, господи, иностранец неприкосновенный, а тут я на него ору.

Я тоже неприкосновенная, если что.

Но пока ехала домой, выкинула африканца и клинику из головы. Эльвире в таких вопросах доверять можно, раз она говорит, что все фигня, стало быть, так и есть. Мне нужно сосредоточиться, вспомнить все, чему меня четыре года учили, подумать, что может нравиться ребенку совсем иного склада, чем Маша. Понаблюдать за детьми в группе, пока Крокодила чем-то своим занята?..

Да вроде у них там любителей учиться нет, дети как дети…

Конечно, не каждый клиент будет платить, как эта Василиса. Ну, раз в месяц, может быть, раз в два месяца я заработаю что-то на праздниках. Несколько лет придется нарабатывать имя, но, во-первых, никто не лишает меня работы клинером, во-вторых, все равно времени на Машутку будет больше. Главное, будет больше денег. Ипотека никуда не убежит, но я смогу выбраться с Машкой на море!

Где я сама-то была всего один раз. Бабушка отправляла с дальней родственницей, когда мне было пятнадцать. Две недели жары, фруктов, запаха вареной кукурузы, медуз, узкой кровати в крошечной комнатке гостевого дома, но главное — две недели слепящего солнца на синей воде.

Море напоминало то лед, то ребристую стиральную доску, то шло волнами, но всегда оно искрило солнечным светом. Крики, визги, вопли, плеск, тарахтение катера, соль, оседающая на коже, и с непривычки красный загар. Машутка обязательно должна это услышать и увидеть.

А потом, подумала я, паркуя машину на свободном местечке — повезло! — я поменяю машину. Сколько еще продержится старушка, которую продал кто-то из дальней бабушкиной родни за символические сто тысяч, неизвестно.

Забирать ничего из багажника я не стала, закрыла машину, подергав двери — в таком почтенном возрасте лучше убедиться, что все хорошо. И пошла по тропинке домой.

Часа полтора у меня есть, чтобы включить комп и поработать, а потом пойти за Машуткой в сад. По локации Василиса ничего не уточнила, значит, ей не проблема доехать, куда будет нужно. С чего бы начать — с рассказов других матерей о том, что понравилось детям? Или с того, что могут предложить развлекательные центры? Из них еще нужно выбрать нормальные, а не те, где на безопасность всем плевать.

На лавочке возле подъезда сидел бомж, и я сразу задрала голову к окнам Насти. Раз бомж сидит, значит, подруги дома нет. Настя мгновенно замечала и выгоняла любые асоциальные элементы, не беспокоя участкового. «Чтобы мой сын этого дерьма не видел!» — согласна, жаль, я так не могу.

Насти нет дома, это к лучшему, бомж мне не мешает, а вот Настя может, если заметит, что я раньше времени освободилась и прилетела. Прости, дорогая, сегодня не до тебя.

— Кра? — услышала я хриплое и даже не сразу поняла, что этот звук издал бомж, перегородив мне дорогу. — Ты И-ира? — неприятным, прокуренным, пропитым голосом прокаркал бомж. — На мать похожа!

— Псих какой-то, — пробормотала я, очень жалея, что не взяла хотя бы пароочиститель. Не хватало еще отбиваться от бомжей. Почему в моей жизни все не бывает легко и просто?

— И-ира! Иди отца обними! — обрадованно каркнул бомж и, оскалившись беззубой пастью, пошел на меня, раскинув руки.