Глава 9

А поехала я в Люберцы, в квартиру своих родителей, которая больше мне не принадлежала. Так скажем с корабля на бал или в обратном направлении, а лучше сюда подойдёт: из князи в грязи. Так что контраст был чёткий и яркий.

Стройные ряды девятиэтажек, ничем не отличающийся от других, спальный район. Совсем близко хрущёвки и современные высотные дома. Я выросла здесь. Пока бежала от такси с дорожки до подъезда восемь человек со мной поздоровались.

Не собиралась сюда приезжать, Дима позвонил, извинялся для начала, а потом попросил помочь. Лера, его жена не спала уже трое суток, никто не мог ей помочь с младенцем. Она уже себя, мужа и ребёнка замучила. Надо дать девке выспаться, а все заняты, кроме меня, как оказалось. Я не отказала, мне как раз надо было вынырнуть из сливок и подышать свежим воздухом, на землю грешную опуститься, вернуться, так сказать, в естественную среду своего обитания. Хотя моя естественная среда обитания только там, где мне хорошо, а здесь мне было плохо.

Старый подъезд многоквартирного дома такой знакомый, но уже не родной. Всё же в Ярославле я больше чувствовала себя дома, чем здесь. Лифта не было, хотя дом достаточно высокий. Ремонт так себе, наляпали и разбежались. Четвёртый этаж, на площадке четыре двери. Я позвонила, сразу услышала рёв ребёнка. Открыла Лера.

Она старше моего сына на два года, а уже холка, совсем осунулась, расплылась и очень плохо выглядела. Видимо все три месяца от рождения ребёнка, не спала. Несмотря на лишний вес, истощенная и изможденная. Глаза карие тусклые и усталые, с тяжелыми темными кругами под ними, и красные от недостатка сна. Волосы запущены, небрежно собраны в тощий хвост. И морщины, которых по возрасту быть не должно. Она сжимала челюсти, словно пытаясь сдержать злобу.

— Здравствуй, Лера, — тихо поздоровалась. — Я посижу, ты поспишь.

Она только кивнула, пустив меня в квартиру. В старой футболке и потертых трениках. Не такой я её помнила, а дерзкой, агрессивной, теперь даже не ухаживала за собой.

Эх, милая, с таким норовом, жизнь может нагнуть и выгнуть, не успеешь повзрослеть.

Моего внука звали Дима, а сына тоже Дима. Дим Димычу всего три месяца, заливался благим матом. Когда я пришла, немного притих, потому что чужой человек. Насторожился. Я аккуратно раздевала младенца на пеленальном столе.

— Что врач говорит?

— Здоровый говорит, — сил злиться на меня у неё не было.

Я не понимала, почему они злились. За что так ополчились? Мне так обидно. Но теперь легче, теперь будто в прошлом всё. Я уже не переживала.

— Дышать у тебя нечем. Нельзя так. Когда ел?

— Двадцать минут назад немного поел. И опять орёт.

— Лера, иди спи, я посижу с ним.

Ребёнок успокоился, я аккуратно положила его на стол, почти сразу вышел воздух, который мог его сильно беспокоить, немного срыгнул. Я гладила спинку, заглянула в подгузник.

— Мама говорит, надо тепло одевать.

Сука её мамаша. Такую блядь ещё поискать. Я даже матом иногда стесняюсь думать, но тут… Вот прямо день у меня такой, матерный.

— Ты не уходишь, думая, что мне нельзя доверять?

— Нет, я так не думаю.

— Тогда иди спать, у меня мало времени.

— Ладно, — она уже туго соображала, ушла в гостиную и, похоже, сразу вырубилась.

Я не знала, где её мамаша! Ведь она же жила здесь вместе с дочерью и с моим мужем. Вот такая история. Андрей, мой бывший муж нашёл себе бабу со взрослой дочерью, они жили в общежитии неподалёку. Он начал к ним захаживать и однажды взял с собой сына, познакомил вот с этой Лерой. И как-то она его окрутила, что решили пожениться, и родители: мой бывший муж и его любовница благословили на брак.

А я работала! Андрей часто не работал, точнее последние пять лет вообще не работал, приходилось его содержать. А ещё поддерживать должный уровень жизни, поэтому я очень часто оставалась на работе, чтобы взять себе дополнительное время. Когда отношения подпортились, я к Иринке ходила, занималась крестниками. А однажды пришла с тортиком, чтобы мужчин своих порадовать, а они вчетвером на моей кухне сидят, надоело в общежитии жить.

Переехали в мою квартиру, задвинув меня в угол на кухне, скандалы устраивали, и я вынуждена была уйти из своей же квартиры, воевать я так не умела. Официально ещё не была в разводе, сопротивляться не стала, часть квартиры принадлежала мужчинам, они привели туда своих новых женщин. Любовница Андрея, мать Леры очень скандальная, агрессивная и неадекватная бабища.

Редкостная сука! Таких мразей ещё поискать, просто сгнившая насквозь. Когда родился ребёнок, предпочла на работу выйти побыстрее, а не сидеть с внуком. Даже помочь девчонке пару часов в день выспаться не могла!

Я Леру не любила, она ненавидела меня, но мне чисто по-человечески жалко. Мой сын устроился на все работы на какие только смог, лишь бы здесь не появляться.

Младенец вытягивался, тыкался в одеялко носом.

— Ну, что, Дим Димыч, — усмехнулась я. — Будешь у бабушки спать?

Я открыла окно на кухне, там варился суп.

Да и вообще в квартире очень душно и мерзко.

— Вот такая бабушка пришла. Такую бабушку не знает ребёнок, такую бабушку ребёнок не видел.

Малыш совсем притих, я быстро переодела его и запеленала, чтобы ручки не болтались, чепчик надела, чтобы лучше спалось, и аккуратно положила в коляску. С этой коляской пришла на кухню. Дим Димыч, очутившись в проветренном помещении и в своей коляске почти сразу уснул.

И воцарилась полная тишина в квартире.

Мясо в кастрюльке отделилось от костей, бульон почти выпарился. Я быстро достала овощи, надела старый фартук, который принадлежал моей маме, и принялась стряпать.

Вроде бы и моя квартира, даже посуду себе новую не купили, всё здесь было моим, я что смогла, то унесла.

Жарко, и скорее всего мой шикарнейший костюм провоняется этим супом. Не то чтобы я собиралась возвращаться к Ярославу, скорее всего нет. Я даже отступные не возьму. Он просто исчез из моего сердца в одно мгновение.

Поговорю с ним, точно знала, что спокойно смогу от него отказаться.

Я буду вспоминать.

У Ярослава уже были любовницы, и он наверняка также их любил, ласкал, возможно, он также их проверял. Не знаю, не интересовалась особо. Так вскользь из обрывков фраз собрала общую картину. Слишком много работал, а работа иногда портит личную жизнь. Не знаю как там несчастная Нина со своим Шуриком.

Это отвратительно!

И эта квартира тоже.

Я быстро нарезала овощи, закинула, добавила кипятка. Хотела убрать на кухне, посуду помыть, но услышала что кто-то пришёл. Суп отключила, ребёнка оставила на кухне, закрыла дверь и, сжимая сумку, вышла в прихожую.

Наткнулась на своего бывшего мужа и его любовницу.

— Ты какого чёрта здесь делаешь⁈ — заорала неадекватная баба, заметив меня.

— Не ори, твоя дочь спит.

— Вера, подожди, не кричи.

— Что, не кричи⁈ Что уставился на неё⁈ Почему ты смотришь на неё⁈

Потому что я шикарно выглядела, и у расплывшегося Андрюши челюсть отвисла.

Помнилось мне, что бегал за мной, кадрил беспощадно, и действительно любил. Работу искал, даже зарабатывал. А потом что-то где-то пошло не так. Какая-то шлея под хвост попала, вот эта, похоже, которая могла и в драку полезть.

Что и произошло.

— Андрей, дай мне уйти! — сквозь маты его любовницы, крикнула я. — Андрей, дай, я уйду!

Мужик навалился на свою бабу. Вымотанные мать и дитя не проснулись.

Схватив своё пальто, я выскочила из квартиры и побежала быстрее вниз.

— Света, да как ты их терпишь! — неслось сказанное старой соседкой.

— Я здесь не живу! — крикнула в ответ, одеваясь на ходу.

Выскочила на улицу и быстро побежала к дороге, чтобы поймать такси, теперь я к себе домой, нужно забиться в раковину и забыть всё!

Я переезжаю в Ярославль, это решено. Мне здесь плохо.

Хочу домой.

— Света, Светочка, Света! Родная, прости меня!

— Андрей, иди домой!

— Светочка, милая, у тебя ножки замёрзнут, — он оббежал меня и перегородил дорогу.

— Поэтому мне срочно нужно в такси.

— Я отвезу тебя.

Он свою машину не продал. В отличие от меня.

Насколько всё справедливо, решать только мне. За то, что ты дура — плати! Я была дурой! Я прописала мужа, я дала ему шанс претендовать на часть квартиры. Всё! Дальше можно не рассуждать. Он умеет уговаривать, ему было необходимо, хоть чем-то владеть, как только овладел, сразу себя показал во всей красе. Хозяин херов.

Андрей тыкнул в брелок, и открылись двери его старого внедорожника, припаркованного на месте, которое числилось за нашей квартирой.

Я пробежала к машине и забралась в салон.

Настолько хорошо я выглядела, что Андрей глаз с меня не спускал. Обходительно включил кондиционер.

— Сейчас, в ножки тебе направлю. Ты на работу устроилась?

— Да. Но я не знаю, стоит ли там оставаться.

— Ты умница, думаю, чтобы ты не захотела, всего добьёшься. Куда тебя?

— Домой. Выхино-Жулебино.

— Не вопрос, сейчас долетим. Свет, ты просто потрясающе выглядишь!

— Спасибо, — равнодушно ответила ему.

— Общаешься с кем-то, там у тебя вроде подруга живёт, — продолжал разговор.

— Ира, да. Я к ней ездила раньше, — нехотя ответила я.

— Два крестника твои.

— Точно, — отвернулась от него и смотрела на знакомые улицы.

Андрей Ярослава младше всего на четыре года, а выглядел хуже. Видимо попивал или любовь неземная с этой стервой уже подходила к концу, вялому такому, небольшому концу.

Ему звонили, он смотрел кто, и скидывал звонок.

По Октябрьскому проспекту до Жулебино рукой подать, так что мы не просто доехали, а долетели.

— Сюда, — указывала я дорогу.

— Да, сынок! — всё же ответил на звонок Андрей. — Выгнала родную мать? Ну, правильно, только уснула, Вера орать стала. Хорошо, я не против, пусть пиздует в свою общагу. Я? А почему я, у меня часть в квартире. Да, нормально всё, я не буду её приводить, живите спокойно. Ты на работе? Да, я тут к маме решил заскочить. Да, подвезу её. Конечно, попрошу прощения, обязательно. Всё, Димон, не нагнетай!

Я скривила ухмылку, чувствуя, как он пялится на меня.

— Что-то тут у вас не протолкнуться, — Андрей вытягивал шею, разглядывая двор, в котором встали аж три машины с затемнёнными стёклами, одну из которых я точно знала.

— А ты тут останови, — усмехнулась я.

— Сейчас, — Андрей напряжённо высматривал местечко и нашёл. Остановил машину и выскочил, чтобы меня проводить до дома.

Он же надеялся, что я приглашу его зайти на чай. Ну, или он будет так хорош, что я в любом случае не сдержусь и дам ему ещё один шанс. Какой по счёту? Ведь столько раз ему сходили с рук тысячи косяков. Здесь он просто перегнул палку, но, по его мнению, не сломал, и всё можно вернуть.

Какие же дураки бывают!

Из другой машины с чёрными стёклами вышел другой мужчина в пальто, разговаривая по телефону, твёрдым шагом направился ко мне. Я спокойно завернула к подъезду, Андрея очень быстро от меня отделили.

— Вы кто такие⁈ Что руки распускаете⁈ Света! Света!

— Это мой любовник, Андрей, — спокойно ответила я бывшему и вошла в подъезд. А следом за мной Ярослав и охрана.

* * *

— Ненадолго, ладно? Хочу отдохнуть, — сказала я Ярославу Васильевичу, когда закрыла дверь в квартиру, оставив охрану на лестничной площадке. — Представляешь, у меня даже для тебя тапки есть. Новые, не брезгуй.

Он молчал. Снял пальто, повесил на плечики. Я себя обслуживать не дала, увернулась.

Первым делом прошла на кухню. Постояла у холодильника, вспомнила, что там оставила, когда уезжала устраиваться на работу, и решила не открывать при гостях. Это я потом, с открытыми окнами.

— С какой целью у одинокой женщины в квартире новые тапки сорок пятого размера? — поинтересовался Ярослав, рассмотрев кухню, сел на табурет у маленького столика. Посмотрел задумчиво в окно. — Надежда, что бывший муж вернётся?

— У него нога на два размера меньше твоего, так что не выдумывай.

— То есть это мои тапки?

— Твои, можешь даже на память забрать с собой, — я налила воду и поставила чайник.

У меня была мята и липовый цвет. Хотела вырубиться в сон часов на десять. Если получится, конечно.

Суетилась, чашечку нашла любимую. Ему не стала предлагать.

— Ты молчишь так долго. Что-нибудь расскажешь мне? — поинтересовался Ярослав Васильевич.

— Сказку? — хмыкнула я.

— Да, именно то, что мне сейчас нужно, сказка, — задумчиво произнёс Ярослав, словно ему было всё равно, лишь бы звучал мой голос.

— О том, как мерзкое животное всё время пугало огненную птичку, и она начала шарахаться от старых коней с белой гривой?

Ярослав выпучил глаза, глядя на меня. И я вдруг испугалась, что переборщила.

Но мне было так обидно. Мне так больно!

— Яр, я не такая. Нам не по пути. И отступных не надо, я не нуждаюсь.

— Не предлагал. Слишком серьёзный бизнес, слишком жёсткие рамки у моей семьи и партнёров, — он откинулся, так как это была табуретка, на стену. И хотя продолжал сидеть, смотрел на меня свысока. — Не хочешь вернуть русый цвет волос? Я влюбился однажды. Настроение было ужасное, думал сдохну от всего, что в моей жизни происходит. А нужно тогда было встретить человечка. Человек такой занятой, назначил встречу на объекте. Там у них офис со складом сгорел.

У меня сердце в пятки упало при его словах. Я почему-то оказалась именно там…

— Площадка, строители работали, и я ждал человека и наблюдал за тем, как этих строителей отчитывала молодая красивая женщина. Лето было, ветер подул и сорвал с её головы шляпку. Кудри русые по пояс упали, и стала нимфа ещё краше, чем была. Я не подошёл и не узнал, кто эта прекрасная незнакомка. Но было в её лице что-то близкое. Как у добряка Мишки Миронова, глаза и улыбка. Когда Мишка сказал, что его сестра живёт в Москве, я представлял её маленькой кругленькой и в фартучке. А потом понял, что нет, выросла. Она прекрасна, её волосы струятся русыми локонами. У неё открытое личико, и она уже не круглая, а стройная, подтянутая, соблазнительная женщина. Но нужен ли ей старый конь с белой гривой, по совместительству животное, которое птичек пугает?

Да она вообще влюбилась как дура! И страдала теперь.

— Ты попросил его так со мной поступить? А как я Нине в глаза смотреть буду? А Шурик сам-то как?

— Нормально, — резал слух равнодушный голос.

Ярослав положил на столик ювелирную коробочку, я схватила её и швырнула обратно ему в руки.

— Вообще-то это твои серьги, — хрипнул он.

Я резко забрала свои серьги.

— Уходи! Не прощу! Это как надо относиться к женщине, чтобы такое ей устроить? Да, ладно бы не знал, но ты же знал уже, что я влюблена, что ты мне нужен, просто так, даже без миллионов!

— Нет, — он не смотрел на меня, а пялился в ящик на стене. — Не знал. Ты не говорила ничего, и я молчал. Обычно я не поступаю так. Это в принципе исключено, что я личный номер кому-то дал не из партнёров. И проверить тебя было необходимо. Всё в тебе хорошо, но количество потребляемого секса и его так сказать, разнообразие начали пугать.

— Замолчи! — у меня голос чуть не сорвался. Я густо покраснела. Зарыдала, начала кричать. — Люблю секс! Я делала это с удовольствием! Не дадут девушке минетом глубоким насладиться!

— Почему? Дают. Многие люди сравнивают любовь с наркотиком из-за того, что она вызывает сильные эмоции и может привести к зависимости. Часто это просто влюблённость, она проходит. Но это самый страшный период, когда с тобой могут делать всё что захотят, потому что ты под наркотой, не осознаёшь происходящее. Кратковременное удовольствие и эйфория. Опасно — отношения становятся безусловными или не здоровыми, а ты не видишь.

Это он сказал, просто озвучив мои мысли.

Кажется, мой босс мне тут минут десять в любви признавался, я как бы должна оценить, но у меня не получалось.

— Не то слышу, что ты мне говоришь. Я слышу это так: она мне с любовью отдавалась, значит, она — шлюха, и нужно её проверить, подкинуть ей. А теперь вдумайся. Сына! И этот сынишка меня на стол, язык свой мне в рот, я даже пикнуть не успела, и ручищами под юбку!

— Он, кстати, пострадал, нормально так, — усмехнулся Ярик. — Света, я отличаю девушек, которые имитируют ко мне любовь и тех, которые любят. Последних нет. Точнее есть, одна. И у меня некоторые проблемы: не на всех встаёт. Мой старший брат Гомер назвал эту семейную особенность однолюбством. То есть я из тех мужиков, которые во что попало хуй не суют.

— Как мило. Интересные признания, меня за них не застрелят?

— Ты шутишь?

— Но ты же сделал мне одолжение, что приехал, рассказал, о чём не стоило рассказывать. Чужой женщине.

— Света, я тебя трахал с пристрастием, как только одну женщину трахал до тебя, я с ней тридцать лет почти прожил. Ты не можешь быть мне чужой.

— Ты не изменял жене? — удивилась я. — Не поверю!

— Изменял, лет в двадцать, но потом начал давать осечки. Федя у нас не такой, у него до сих пор интернатура отсасывает. А я в папу пошёл, и Гомер тоже. И Санёк у нас такой.

— Я заметила, что он такой!

— Я слишком много сказал, ты подумай.

— Яр, ну смешно же. Член твой меня выбрал, это же совсем.

— Дура, — он похоже обиделся. Никогда не видела такую эмоцию. — В общем-то в любом случае уйти уже не получится.

— О, я проверенная!

— Да.

Ярослав поднялся и направился в прихожую, специально шаркая подаренными ему тапками.

— Сама понимаешь, Светочка, — кричал он мне. — Мне только шаг от тебя сделать, к тебе сразу прицепятся. В лучшем случае это будет твой бывший, в худшем — конкуренты, промышленные шпионы, менты, ФСБ. Света, у меня очень много дел, я тебе и так время уделил больше, чем положено.

— Вали уже.

— Света, ты не поняла, ты едешь со мной.

— Ну, да конечно!

— Тогда я уезжаю, оставляю у тебя охрану. Из квартиры не выходить. Захочешь выйти, тебя отвезут ко мне.

— Ты серьёзно? А личное пространство, а подругу повидать? — я возмущённая выбежала к нему, Яр по-деловому завязывал шёлково-шерстяное кашне у моего зеркала.

— По интернету поведаешь. Отныне твоё личное пространство только на моей территории, — говорил монотонно и устало.

— Вали! — указала на дверь. — Жаль нет колокольчика, ёбнуть хочется.

И он замер, кинул на меня ледяной пронзительный взгляд. Увы, это уже не работало, и я вскинула одну бровь, кидая вызов.

— А я передумал. Предчувствие, знаешь ли. Точно какая-нибудь дрянь привяжется, только я отвернусь. И некогда мне с тобой нянчиться, Светлана Романовна!

— Это ты про Ази? — сладеньким голоском мурлыкнула я.

— Про него в первую очередь, глаз с тебя не спускал. Света, я жду, — кажется он начинал злиться.

Мне это нравилось. Хотелось почувствовать черту дозволенного.

— Старый ревнивый козёл!

— Был же старым конём, — заныл Ярослав, — Свет, борозды не испорчу.

— И глубоко не войдёшь!

— Не понравилось? — улыбнулся мне, пристально так, внимательно изучая.

— Я выгляжу на двадцать лет тебя моложе!

— Выглядишь, — согласился он. — Но ты моя, и все пошли нахуй.

— И ты тоже!

— Нет. Я не иду.

— Я не поеду с тобой!

Он открыл дверь и скомандовал:

— Серёжа, забирайте её.

— Нет! Имею право побыть одна!

Вот она черта, переступать нельзя!

Ярослав на мгновение замер, глядя на меня из-под широких бровей.

— Света, я тебя понимаю. Пожалуйста, пойми же и ты меня.

— Завтра. Сегодня останусь здесь, — кивнула ему. — Пишите письма, Ярослав Васильевич.

Ничего не сказал. Ушёл от меня.