Глава 20

Тем вечером Яна напилась. Просто не могла представить, что пойдёт домой и будет находиться там одна.

Она позвонила Серёге, потому что видеть Диму в таком состоянии попросту не могла, и потащила его в бар.

Пили какую-то текилу, и первое время Яна держалась, а потом принялась вываливать всё, одно за другим – про наркотики, про Яра, про деньги, снова про Яра и снова про наркотики, а потом про Яра, который больше не был с ней, и наконец про плёнку и всё, что следовало из неё.

Серёга слушал серьёзно. Он вроде бы был немножко трезвей – по крайней мере именно он затем тащил Яну домой.

Потом были его руки – на спине, на бёдрах, под платьем, и Яна поддавалась им, чувствуя с особенной силой, как тело изголодалось по ласке и теплу.

Секс был обычным – Яна не чувствовала ничего, кроме желания получить разрядку. Серёга умело ласкал её изнутри, заводил так, что искры сыпались из глаз, а затем сам лежал под ней, придерживая за бёдра и с восхищением наблюдая за каждым её движением.

С ним было не лучше и не хуже, чем с Риком, разве что острей, потому что Серёга был чем-то новым, чем-то более рисковым, потому что руки его до боли впивались в бока при каждом рывке.

А утром Яна проснулась и поняла, что не случилось ничего. Небо не рухнуло на землю, и телохранитель Яра не выскочил из-под земли, чтобы её застрелить. Она переспала с парнем – и это больше не волновало никого.

Серёга уже ушёл, оставив записку на тумбочке, глядя на которую Яна тоже не почувствовала ничего. Она рухнула обратно на кровать и лежала какое-то время, не желая вставать. Ощущение было такое, будто всё, что она помнила и делала, стёрли из памяти подчистую. Она хотела бы так и остаться в этом чистом белом мире, но надо было ехать к редактору, затем созваниваться с новой моделью и начинать работу.

Яна кое-как заставила себя подняться и поплелась в душ.

Редактор ждал её к десяти. Уже стоя в дверях, Яна поняла, что разговор будет непростой – последнее, о чём она думала накануне, это реакция начальства на её выходку. Впрочем, в тот момент она вообще толком не думала ни о чём.

Яна положила на столик папку с фотографиями и собиралась сесть, когда редактор поймал её за запястье и заставил остаться стоять. А затем сам положил перед Яной свежий номер Speed Info.

То, что в заголовке светилась фамилия Толкунов Яну не удивило – такие газеты она видела едва ли не каждое утро. Поначалу крикливые заголовки коробили её, но постепенно она начала привыкать и теперь просто старалась их не замечать.

Яна развернула газету, уже предчувствуя, что на сей раз перед ней что-то другое, и не ошиблась – на одной стороне колонки было фото Яра, на другой – её собственное. Она получилась плохо – Яна и сама не думала, что под глазами у неё залегли такие синяки. Подзаголовок гласил: «Мы довольно часто занимались тем, что вы видите на экране» – бывшая любовница директора … прома, Яна Журавлёва».

Яна втянула воздух через нос.

– Довольно скромно, да?

– Ты там ещё круче несла?

Яна задумчиво покачала головой из стороны в сторону:

– Я старалась упирать на эмоциональную часть.

Редактор побарабанил пальцами по столу.

– Яна, ты понимаешь, что творишь?

Яна вывернула руку и всё-таки прошла к креслу. Упала в него и уставилась в потолок.

– Это всё равно, что на лбу себе поставить клеймо.

Яна пожала плечами.

– Какая же ты идиотка…

Яна облизнул губы. Спорить не хотелось, но она всё же не удержалась. В упор посмотрела на начальника и произнесла:

– Я просто не могла молчать.

Наступила тишина. Спустя минуту, показавшуюся ей вечностью, Яна спросила:

– Теперь вы что-то имеете против меня?

Редактор пожал плечами и тоже откинулся назад.

– Не знаю, – сказал он. – Фотографируешь хорошо… В нашем бизнесе разные люди есть. Но ты многих превзошла.

– Спасибо.

– Я не про твой талант. Я про то, что ты всенародно заявила, что спала с криминальным авторитетом.

Яна развела руками.

– На охрану хоть деньги есть?

– Зачем?

Редактор молча покрутил пальцем у виска. Яна задумалась.

– Я найду. Не столько деньги, сколько хороших людей.

– Хорошо. И сегодня же дашь нам интервью.

– М… В смысле… о чём?

– Найдёшь. Если уж участвовать в скандале, то надо делать на нём PR.

Едва покинув офис, Яна набрала номер Тука и, едва сказав «привет», услышала в трубке демонстративный свист.

– Следишь, да? – смущённо спросила она.

– Слежу. Как за тобой не следить.

– Тук, тут говорят, что мне лучше охрану найти…

– Не бойся. Охраняют тебя. Дурёху.

Яна машинально огляделась по сторонам, но так и не увидела никого.

– Спасибо, – сказала она искренне. – А Яру не сможешь помочь?

– Нет, – отрезал Кантемир и повесил трубку.

Через полчаса, когда она уже сидела в гримёрке в преддверии интервью, раздался ещё один звонок.

– Так, стало быть? – услышала Яна голос отца.

– Именно так, – Яна тут же выпрямилась в кресле.

– У меня больше дочери нет.

– Ты это уже говорил.

– Теперь – сделаю.

Отец нажал отбой, и Яна уже приготовилась к тому, что будет организовано покушение, но покушения так и не произошло – по крайней мере, она о нём так и не узнала.

Заседание суда, как и некоторые другие до того, было перенесено – адвокат Яра потребовал проведения дополнительной экспертизы, причём не только в связи с плёнкой, но и в связи с большинством остальных улик.

Яра всё-таки отпустили под залог, но ничего, кроме возможности принять горячий душ и выспаться, ему это не принесло – счета оказались заморожены, а кроме того, дома его ожидал ещё один сюрприз – Мира собирала вещи.

При виде Яра она всхлипнула и, отшатнувшись, прижалась к окну.

Яр молча смотрел на неё, не зная, что сказать. Было обидно – обидно, что она решила сделать всё так, молча, и что решила сделать всё именно сейчас. И в то же время Яр не чувствовал ни малейшего желания её удержать.

Он молча спустился на псарню и просидел там, поглаживая любимого сенбернара, всё время, пока за окнами не раздался шум отъезжающего грузовика.

Теперь только он вышел и обнаружил, что Мира всё ещё здесь. Мнётся в саду, желая, видимо, что-то сказать.

– Я документы пришлю? – произнесла робко она.

– Пришли, – согласился Яр. – И давай как-то… без суда. Мне хватает того, что есть.

Мира быстро кивнула.

– Мне не надо ничего. Только то, что сам дашь. Понимаешь, Яр… Я просто больше… не могу.

– Понимаю, – согласился Яр. – Иди.

С тех пор он видел её только раз – когда подписывал документы в ЗАГСе.

Яр расстался с Мирой так же легко, как легко когда-то впустил её в свою жизнь.

Суд тем временем продолжался, и хотя многие из доказательств были подвергнуты сомнению, а в адрес прокурора Ярослав выдвинул ответный иск, новый прокурор назначил новое заседание суда, на котором по-новой рассматривались образцы спермы, сравнивались с теми, которые сдавал Яр, и в конце мая был поставлен вопрос о проведении эксгумации с целью повторного вскрытия.

– Вам девочку не жалко? – не сдержался Яр в конце концов прямо на суде, но его так и не услышал никто.

– Я нашёл кое-кого, – сообщил адвокат Яру ближе к концу июля.

Яр к тому времени был согласен уже на всё.

– Это девочка. Она работала на Джокера, её зовут Диана.

Адвокат положил фотографию перед Яром на стол.

– Это что? Я не видел её никогда.

– Во-первых, она может подтвердить, что её коллеги отзывались о вас хорошо. Это будет чистейшая правда, ведь так?

– Хочется верить, что так.

Адвокат кивнул.

– Во-вторых, за определённую… м-м… благодарность… Она может сказать, что сама спала с вами и что всё было хорошо.

Яр в недоумении посмотрел на него.

– А если не сойдутся с концами концы? Уверен, что стоит рисковать?

Адвокат повёл плечом.

– Мы же оба понимаем, они играют не чисто. Значит, надо играть как они.

Яр молчал. Про то, что он уже не раз раздавал подарки, чтобы дело не вошло в пике, они старались не говорить. И тем не менее суд лишь затягивался, но оправдательный приговор был так же далёк, как и обвинительный.

– Ладно, – сказал он. – Делай, как считаешь нужным. Только не проколись.

Показания обошлись Яру всего в несколько тысяч долларов, да ещё в найм охраны для потенциального свидетеля.

Очередное заседание было назначено на второе августа и прошло довольно успешно – Яр даже немного повеселел и уже по дороге домой намекнул адвокату, что неплохо было бы отыскать таких девочек ещё.

– Посмотрим, – задумчиво произнёс адвокат. Ему, в отличие от Яра, было неспокойно.

Яна на последние заседания не приходила – и Яру от этого тоже было немножечко легче. Позориться при всех было неприятно, но позориться при Яне – неприятно вдвойне.

Шестого августа он дал интервью, в котором рассказал о своей готовности опровергнуть несправедливо выдвинутые в его адрес обвинения, а шестнадцатого адвокат предложил ему на выбор ещё трёх девушек из эскорт служб, которые готовы были говорить что угодно.

Яру окончательно полегчало. Он даже позвонил Диме. Спросил, как дела у Яны и, узнав после долгой паузы, что, в общем-то, всё хорошо, пообещал перевести на её счёт пятьдесят тысяч на всякий пожарный и попросил подарить Яне что-нибудь. Что именно – сходу сообразить он не мог.

– Подари куртку, – попросил он, – осень скоро.

– Ярослав Игнатьевич… – Дима сглотнул. – Я могу, но должен вас предупредить – она поняла всё. Уже давно.

– Что?..

– Ещё в феврале, Ярослав Игнатьевич. Она слышала наш разговор.

На сердце у Яра снова стало тяжело.

– И… Что сказала? Почему она ко мне не пришла?

– Она ходила. Кажется, вас в тот день… – он замолк и продолжил уже после паузы. – Арестовали.

Яр откинулся назад и закрыл глаза.

– Вот оно что…

Снова наступила тишина. Он не знал, что ещё сказать. Нужно было ехать к Яне и разбираться во всём самому. Тем более нужно было её поблагодарить.

– Ладно, я понял, подарок сам пошлю.

Он повесил трубку, вызвал Аню и попросил принести каталог, сделал заказ и хотел было сначала сам отвезти куртку Яне, но потом решил всё-таки послать по почте, а для разговора приехать чуть позже, когда подарок придёт.

Он оттягивал этот момент как мог и сам понимал уже, что это трусость, но поделать с собой ничего не мог.

Подарок был отправлен, но поехать к Яне у него так и не вышло – вечером следующего дня позвонила Аня и срывающимся голосом сообщила, что акции, в которые они вкладывали деньги весь прошлый год, упали в цене в два раза.

– Что? – Яр прокашлялся, обнаружив, что голос охрип, и повторил уже иначе. – Что? Это же был стопроцентный доход, разве нет?

Аня молчала.

– Привези мне отчёт, – приказал Яр.

В течение дня звонки повторялись ещё шесть раз – звонила с дороги сама Аня, звонили директора и главный бухгалтер.

– Ярослав Игнатьевич… Мне очень неудобно вам говорить, – сказал один из них, звонивший последним. – Но ваша фирма развалится со дня на день. Извините, я ухожу.

– Идиот, – не сдержался Яр. – Куда пойдёшь?

– Найду.

Вместе с главным бухгалтером, уволившимся через три дня, исчезла почти вся наличка, а активы стремительно сдувались с каждым днём.

Заседание, назначенное на 19 августа, перенесли, потому что всем, включая прокурора, было не до того, и состоялось оно уже двадцатого сентября. К тому времени на руках у Яра оставалась недвижимость и треть руководящего состава, а также Аня в качестве группы поддержки. Наличность тоже подходила к концу, потому что то и дело приходилось затыкать возникающие дыры.

Своим свидетельницам Яр заплатил только треть от того, что обещал, но это всё же было больше, чем ничего, так что он ещё надеялся на благополучный исход.

Судья в течение месяца трижды просил повысить «ставку», и Яр соглашался, пока не обнаружил, что денег достать просто негде.

– Скажи, заплачу, когда оправдает! – рявкнул Яр в конце концов Ане, которая принесла сию недобрую весть.

Первой допрашивали девушку по имени Тамара – симпатичную, смуглую и худенькую.

– Вас часто вызывал Ярослав? – спросил её прокурор.

– Бывало иногда.

– Как и ваших подруг?

– Да.

– И что он делал с вами?

Тамара покосилась на Яра и снова уставилась в стол.

– Он любил бить нас.

Яр сделал попытку вскочить, но двое охранников удержали его за плечи.

– Что ещё?

– Ну, конечно, секс. Он любил делать это… Жёстко. Понимаете?

– Нет.

– Если дело доходило до крови, он давал ещё денег. И все молчали потом.

Яр сжал кулаки.

– Я вас понял, – сказал прокурор тихо и мягко. – А каких девушек предпочитал Ярослав Толкунов?

– Он не очень любил таких, как я. Поэтому нечасто вызывал. Больше светленьких. Похожих на… – Тамир прокашлялся. – На Яну.

Яр взвыл. Настоящая Яна сидела в зале и слушала всё, и Яр даже представить себе не мог, что творилось у того в голове.

– Он любил вас оскорблять?

– Да. Очень. Это заводило его.

– Мог ли ударить?

– Да. Иногда бил. Иногда не сильно… А иногда… До синяков.

– Скажите, как вы считаете, мог ли он не рассчитать силу? Могли ли его игры привести к летальному исходу?

– Я думаю, да, – Тамара замолкла, а затем добавила. – Жалко Яну. Да.

Яр тихонько взвыл. Посмотрел на своего адвоката, пытаясь поймать его взгляд, но тот смотрел на свидетельницу – белый как мел. Секунду назад, отвечая на его вопросы, девушка говорила совсем не то. И в то же время она не противоречила себе.

Яр попытался просигналить адвокату, чтобы тот не выводил на допрос других – но было поздно. И два следующих допроса прошли по той же схеме. Яру оставалось только сжимать кулаки и несильно бить ими по столу – так, чтобы не слышал никто.

Он уже думал, что весь этот концерт подходит к концу, когда прокурор попросил выйти на трибуну последнюю свидетельницу: Яну Журавлёву.

Яр почувствовал, как сердце останавливается. «Если они успели поработать и с Яной», – промелькнуло в голове, – «то проще застрелиться самому».

Яна, однако, упорно держалась своей линии.

– Ваше мнение не изменилось после того, как вы слышали показания девушек из службы эскорта?

Яна пожала плечами и покосилась на Яра, бледного как мел.

– Моё мнение не имеет значения, – сказала она. – Я лишь изложила вам то, что знала о Яре сама.

– А с учётом того, что вы знаете о нём теперь, вы по-прежнему считаете, что он не способен на убийство?

Яна поджала губы.

– Яр не убил бы ребёнка. Никогда.

– Может, он не знал, сколько погибшей лет?

Яна молчала.

– Может, он просто хотел воспользоваться услугами этой девочки – одной из таких, как он любил. Такого, как вы. Потом, – прокурор щёлкнул пальцами, – случился конфликт. Ярослав ударил её и… Летальный исход?

Яна тоже сжала пальцы в кулаки.

– Вам нечего сказать, – констатировал прокурор, – тогда, пожалуй, добавлю я.

Он подошёл к столу судьи и положил на стол почтовую накладную.

– Вскоре после того, как наша уважаемая Яна Георгиевна Журавлёва выступила на суде в прошлый раз, она получила посылку от подсудимого, весом около трёх килограмм. Так ли это, госпожа Журавлёва?

– Не совсем так.

– Поправьте меня.

Яна поджала губы.

– Посылка пришла в августе. Намного позже того, как я выступала.

– И тем не менее, отправителем был Толкунов. Что было внутри?

Яна смотрела на него зло.

– Кожаная куртка, – процедила она. – Вы что, хотите предположить, что он купил меня за кожаную куртку?

– Какой фирмы и модели была куртка?

– Не знаю! Я не фотомодель, чтобы такие вещи запоминать!

– Хотя бы фирму вы можете назвать?

Яна поджала губы на секунду, а затем произнесла:

– Calvin Klein.

– Заказ на куртку ценой две тысячи долларов был оформлен подсудимым шестнадцатого августа. Скажите, госпожа Журавлёва, сколько подобных вещей вы получили от Ярослава за последний год?

– Проверьте накладные! Ясно же, что я могу вам соврать!

– Накладных обнаружить не удалось, что ещё не говорит о том, что это был единственный подарок. Уважаемый судья, уважаемые присяжные, если у кого-то факт взятки вызывает сомнение, я предлагаю провести дополнительное расследование по этому поводу, привлечь новых свидетелей…

Яр закрыл руками глаза.

– Всё, – тихо сказал он.

Яна не смотрела на него. По скулам её гуляли желваки, а на душе было так тошно, что она уже не могла ничего сказать.

– Вы свободны, госпожа Журавлёва, – закончил прокурор, – если это потребуется, я готов провести ещё одну дополнительную экспертизу, чтобы доказать, что предыдущие показания Яны Георгиевны Журавлёвой были ложными. Я так же считаю необходимым предъявить ей соответствующий иск…

Яна шла прочь будто зомби, не глядя ни на кого.

Как и в прошлый раз, суд удалился на совещание, но на сей раз продолжился через час.

Судья наконец огласил то, чего все участники процесса подсознательно ждали уже давно:

– Виновен, – сказал он и ударил по столу молотком. – Ярослав Игнатьевич Толкунов приговаривается к десяти годам заключения в тюрьме.

Конец третьей книги…

Продолжение предполагается, но, как вы могли заметить, я очень вымоталась на последних главах. Мне определённо нужен перерыв.