Глава 6

«Тебе тоже пора подумать о замужестве»

Последние слова, сказанные Яром до того, как они выписались из отеля – и единственные, которые они сказали друг другу за весь второй день – крепко засели у Яны в голове.

«Тебе тоже пора подумать о замужестве».

Только лишь от звука этих слов сердце начинало колотиться как бешеное, а воздуха не хватало, чтобы сделать вдох.

«Тебе тоже пора…”

Яна прокручивал их в голове всю дорогу, пока они молча сидели в самолёте, не глядя друг на друга. Затем все два часа, что провела в пробках, и до этого, в ожидании такси – мысль о том, чтобы сесть в одну машину с Яром, была невыносима.

Придя домой, она оглядела пустые комнаты и поняла, что не может находиться и здесь. Набрала номер Рика – но, не получив ответа, сама поехала в клуб.

Здесь, в клубе, ей стало немного легче. Выступала какая-то группа, подобранная Риком, и несмотря на то, что неделя едва началась, народу было полно.

Яна устроилась на стуле у барной стойки и подала знак бармену, требуя коктейль. Когда на стойку перед ней опустился высокий стакан «Шоколадного поцелуя», который она обычно брала, Яна качнула головой и молча ткнула в лежащее на столе меню, указывая на «Б-52». Бармен поднял бровь, но спорить не стал. Налил одну, а потом и ещё одну, и даже ещё одну.

Так прошёл месяц. Яна не могла перестать думать. Последние слова Яра дребезжали в мозгу как заевшая пластинка.

«Тебе тоже пора…»

Нет. Если чего-то она и не хотела больше, чем оставаться одна – то это выйти замуж за кого-нибудь.

И когда первое опьянение прошло, и Яна, взглянув на календарь, обнаружила, что на дворе уже стоит двенадцатое июня, она решила сменить тактику.

Она снова направилась в клуб, но на сей раз с твёрдым намерением по-настоящему отдохнуть.

В первый вечер Яна подцепила парня с жёсткой от геля разноцветной чёлкой. Расчет был на то, что он никоим образом не напомнит ей о Яре – и расчет сработал верно. Ей захотелось сбежать раньше, чем они добрались до кровати.

Уходя из чужой квартиры, такой же пустой и безжизненной, как и её собственная, она думала только о том, как бы напиться ещё раз.

Однако на следующий вечер она попробовала снова – и на сей раз выбрала мальчика, ухоженного и симпатичного, но не слишком сладкого. Она поняла, что ей тошно, когда они сели в автомобиль, и этот абсолютно незнакомый парень положил руку ей на бедро.

Яна пробовала ещё три раза, но успеха так и не достигла. А потом пришло письмо.

Письмо было красивое, на бледно-голубой бумаге, с вензелем Т и гербовой печатью в углу – оказывается, у Яра были дворянские корни, а она и не знала. Написано письмо было от руки, ажурным почерком, изобилующим росчерками и завитками, которые мало напоминали корявую роспись Яра – оставалось предположить, что писали либо Мира, либо неведомая Аня.

От мысли об этом к горлу подступила тошнота, но Яна сдержалась и стала читать.

Свадьба была назначена на пятое июля. Яр снимал усадьбу на окраине Москвы на два дня – впрочем, само торжество должно было длиться только один день, а всё остальное время уходило на подготовку.

Яне стало ещё противней. Но она дочитала до конца.

Села и, вырвав из лежавшего на столе дневника клетчатый лист, написала: «Приеду». Вложила в конверт и отправилась на почту.

Оставшиеся две недели Яна почти не пила – просто потому, что не хотелось показываться перед Яром с опухшими щеками и синяками под глазами. Зато и тянулись эти две недели не в пример дольше, чем весь прошедший июнь.

Свадьба оглушила её грохотом музыки, скрежещущей и неприятной, улыбающимися лицами людей, многих из которых она знала, кое с кем из которых даже спала.

– Ненавижу, – процедила она сквозь зубы самой себе.

Накануне мелькнула мысль взять с собой Рика, но Яна тут же её отогнала – это значило бы, что она последовала совету Яра и смирилась. Мириться Яна не хотела, пусть поражение и было на лицо.

Теперь, сидя за одним из столиков и наблюдая издалека, как Яр и Мира пожимают руки другим гостям, Яна невольно задавалась вопросом: «А был ли мальчик?». Было ли между ней и Яром что-то, кроме её собственных фантазий и неуёмного желания добиться своего, которое, насколько Яна знала себя, посещало е       довольно часто ещё в детстве.

От этих мыслей становилось совсем тошно, тем более, что ни на один из встававших перед ней вопросов Яна ответа дать не могла.

Она в очередной раз протянула руку, собираясь стянуть бокал шампанского с подноса пробегавшего мимо официанта, когда пальцы её наткнулись на чью-то кисть – сухую и довольно горячую, что летом было не слишком-то приятно.

– Простите, – рука тут же исчезла, и, подняв глаза, Яна увидела её владельца – мужчину, чьи волосы обильно украшала проседь, но чей возраст больше не был заметен ни в чём. На незнакомце был серый костюм, не совсем уместный на торжестве, но держался он так уверенно, что было ясно – гость он тут далеко не случайный.

Яна молча взяла фужер и отвернулась к столу.

– А вы одна? – услышала она голос незнакомца через пару секунд.

Яна замешкалась, не зная, что сказать. С одной стороны, накрыло привычное желание скрыться. С другой – это желание накрывало её всякий раз, когда разговор с выбранным парнем заходил достаточно далеко. И с третьей, в десятке метров от неё стоял Яр – в чёрном дорогом смокинге – и обнимал за талию Миру, которая в свадебном платье почему-то казалась на два размера стройней, чем когда Яна видела её в последний раз.

Взгляд Яра упал на Яну, и именно это определило её ответ:

– Одна. Хотите присесть?

Яна с первых слов почувствовала, что её несёт. Она уже не помнила, какой по счёту бокал держит в руках, а незнакомец, которого, как оказалось, звали Эдуард, заботливо помогал ей останавливать новых и новых официантов.

Яна пришла в себя только когда обнаружила, что находится вместе с Эдуардом в каком-то номере – одном из тех, что был снят в ближайшей гостинице для иногородних гостей. Эдуард держал руки у неё на поясе, и Яне захотелось взвыть от понимания того, что эти руки, горячие и сухие, в отличие от многих других были ей приятны.

Она закрыла глаза, поддаваясь на поцелуи, цветами наслаждения покрывавшие её подбородок и шею. Она хотела продолжения, хотела, чтобы….

Всё желание улетучилось в один миг, когда Яна представила себе, как будет лежать под этим мужчиной. Как Эдуард будет пальцами касаться самых интимных мест, проникать в самое нутро. И как войдёт туда, где не должен был быть никто – никто! – только Яр.

– Нет! – выдохнула она и оттолкнула Эдуарда от себя.

Тот непонимающе посмотрел на неё.

– Нет! – повторила она. – Я не шлюха, Эдуард, простите, вам лучше снять кого-то ещё.

Она замолкла, глядя в серые, всё ещё непонимающие глаза.

– Я не шлюха, – повторила она, убеждая скорее саму себя, чем того, кого она не планировала видеть больше никогда – и, подхватив брошенный на кровать жакет, бросилась к двери в коридор. Сесть за руль она не могла, но и оставаться здесь было выше её сил. Поразмыслив, она решила признать своё позорное поражение и набрала номер Рика.

Через полчаса тот остановил машину у дверей отеля. Рик так и не сказал ничего – только зыркал на неё зло из-под бровей всю дорогу.

Добравшись до дома, Яна завалилась на кровать и уснула, а проснувшись поняла, что чувствует себя всё так же паршиво, как и все прошедшие два месяца – но пить больше не может. Одна мысль об алкоголе вставала в горле комом, и, добравшись до кухни, она собственноручно слила в раковину все найденные в доме запасы виски – оказалось, их скопилось откуда-то довольно много, тут и там в шкафах находились початые, но недопитые бутылки, о происхождении которых она ничего не знала.

Видеть Рика не хотелось, и она промаялась до вечера, не решаясь показаться в клубе, но, когда на город стала спускаться темнота – не выдержала, натянула подзабытые за последние полтора года, но всё ещё любимые джинсы и, спустившись вниз, села за руль.

Сюрприз, который поджидал Яну в кабинете, заставил её остановиться перед дверью и присвистнуть. Перед самой дверью стояла огромная корзина цветов.

Яна огляделась воровато, опасаясь, нет ли кого поблизости – хотя чужим в узком служебном коридоре взяться было неоткуда. Затем подхватила корзину в охапку и шмыгнула в кабинет.

Уже внутри извлекла карточку и прочитала: «Дорогая Яна, мне очень жаль, что мы не поняли друг друга. Я вовсе не собирался тебя торопить. Эдуард».

По телу Яны пробежала дрожь. Так к ней не обращались очень, очень давно.

Она прикрыла глаза, стараясь избавиться от нахлынувших эмоций – сладкого любопытства вперемешку с болезненной обидой. На кого – она не смогла бы сказать и сама.

Яна опустилась в директорское кресло, откинулась на спинку и прикрыла глаза. Только теперь она поняла, как устала за последние три года – будто всё её тело, а вместе с ним и душа, были сведены судорогой, которая только что начала отходить.

Насладиться этим чувством она не успела, потому что услышала звонок телефона. Взяла трубку и, сказав «Алло», услышала уже знакомый голос:

– Надеюсь, мой подарок тебя не обидел?

– Обидел? – спросила она растерянно.

– Да. Некоторые девушки не любят, когда им дарят цветы. Я же пока не так хорошо тебя знаю, чтобы быть уверенным, что не ошибся.

Яна слабо улыбнулась в пустоту.

– Обидел… Нет. Хотя это первый случай, когда мне дарят цветы.

– Тогда тебе стоит задуматься о том, какие цветы ты любишь – чтобы в следующий раз я попал точно в цель.

Яна резко выпрямилась.

– Эдуард…

– Молчи. Я знаю, что ты хочешь сказать. Мы оба были пьяны. Но это не значит, что я упущу тебя теперь – когда мы оба можем отвечать за свои поступки и слова.

– Я хотела сказать не совсем это… – произнесла Яна растерянно. Она уже начинала предчувствовать, как трудно будет спорить с Эдуардом, и дело тут было не в его упрямстве, а в чарующем голосе, будто звучавшем из сказочной дали легенд о короле Артуре.

– Давай, мы не будем говорить об этом по телефону, хорошо?

– Хорошо… – растерянно произнесла Яна. – Нет! Совсем не хорошо. Чёрт…

В трубке раздался негромкий бархатистый смех.

– Я вижу, ты волнуешься, когда говоришь со мной. И мне это приятно, Яна. Так откуда мне тебя забрать?

Яна молчала. Соглашаться не хотелось просто потому, что не хотелось давать Эдуарду повод думать, что его ухаживания приняты – то, что это ухаживания, сомнений быть не могло. Но и отказываться означало выставить себя дурочкой, ведь она уже согласилась встретиться и объяснить ситуацию лично.

Ответа Эдуард так и не дождался.

– В половине десятого около клуба подойдёт?

Яна хотела было ответить чёткое и однозначное: «Нет!» – но взгляд её упал на свежий номер «Комсомолки» с крикливым заголовком на первой полосе: «Известный бизнесмен Ярослав Толкунов вступает в брак».

– Да! – сказала она с неожиданной для себя самой злостью. – Можно и пораньше, дел у меня тут нет. Подожди! Откуда ты знаешь про клуб?

Эдуард снова рассмеялся.

– Я же звоню тебе в клуб, Яна. Наверное, я знаю про него. Жди. Я подъеду через полчаса.

Через полчаса у дверей клуба стоял лимузин. Яна вскинула бровь, наблюдая, как он тормозит, и когда Эдуард вышел наружу, сразу же сказал:

– Эдуард, давайте договоримся, вы не будете пытаться шокировать меня своими деньгами. Денег я видела столько, что у меня на них аллергия.

Эдуард замешкался, явно не готовый к такому повороту, а затем сказал:

– Хорошо. Я хотел пригласить тебя в «Турандот», но если так, есть идея получше. Ты доверишься мне?

Яна колебалась.

– Я думала, мы просто поговорим.

– Дай мне шанс? Мне неловко за то, что случилось между нами вчера.

Яна продолжала колебаться, но, подумав, всё же шагнула к автомобилю и забралась внутрь.

– Кто вы такой? – спросила она, когда Эдуард оказался рядом с ней. Выглядел он на сей раз куда более экзальтированней, чем на свадьбе, куда пришёл в простом офисном костюме – сейчас костюм был тёмно-коричневый, а в руках Эдуард покручивал трость с набалдашником в виде головы льва. Услышав вопрос Яны, он задумчиво улыбнулся и погладил гриву льва.

– Я художник, – сказал он. – Если вам интересно, могу показать вам свои картины. Впрочем, я в любом случае их покажу – там, куда мы отправляемся, есть пара штук.

Яна хмыкнула.

– А что может связывать художника, лимузин и Ярослава Толкунова? Или вопрос риторический, так надо думать?

Эдуард улыбнулся и посмотрел на неё.

– А что может связывать Ярослава Толкунова, молодёжный клуб и такую красивую девушку, как ты?

Яна промолчала. Выдавать свои эмоции не хотелось, но комплимент был ей приятен – оказывается, она успела порядком отвыкнуть даже от такой скупой похвалы. Только заметив, что пауза затягивается, она произнесла:

– Я подруга друга его жены. Как видите, очень дальняя связь.

Эдуард понимающе кивнул, но внимательного взгляда от неё не отвёл.

– Вы так смотрите… – не выдержала Яна.

– Я любуюсь, – ответил Эдуард тут же, как будто ждал этого вопроса.

Яна невольно улыбнулась.

– Вы же любуетесь не просто так… Эдуард, нам надо поговорить…

– Тш! Яна, клянусь, я не причиню вам вреда. Просто дайте мне шанс загладить вину.

– Это предложение звучит слишком соблазнительно, чтобы я могла в него поверить.

– Вы так недоверчивы?

– Есть причины. Да и в вашем рассказе клеится не всё.

Ответить Эдуард не успел – лимузин остановился, и он толкнул дверь, предлагая Яне выйти. Та выскользнула наружу и остановилась, полной грудью вдыхая прохладный речной воздух. Они оказались у какой-то гавани, битком набитой кораблями, и догадаться, куда приглашает её Эдуард, было нетрудно.

– Какая ваша? – спросила Яна, кивая на стройные ряды прогулочных яхт.

– «Персефона», – произнёс Эдуард и с улыбкой кивнул на корпус ближайшего корабля. – Красавица, да?

Яна повела плечами.

– Я не очень разбираюсь. Но, наверное, да.

Эдуард помрачнел, но ненадолго. Он приобнял Яну за плечо и подтолкнул к пристани. Когда они приблизились к яхте, Эдуард постучал по борту, подавая знак тем, кто находился внутри, и через пару секунд на палубе появился матрос, а затем отделявшее яхту от берега пространство пересёк трап.

Яну снова одолевали сомнения.

– Вы хотите кому-то позвонить? – спросил Эдуард.

Яна закусила губу. Она хотела, очень хотела. Ей приключений хватило уже на всю жизнь и в художников на лимузинах, помыслы которых были чисты как хрусталь, она не верила. Вот только кому звонить – она не знала. Рика впутывать не хотелось совсем. А кроме него в городе у неё было не так уж много близких. Подумав, она решилась. Достала телефон и набрала номер Яра.

– Да? – тут же раздался в трубке напряжённый голос.

– Привет. Просто хотела сказать, что со мной всё хорошо.

– Что? Яна, я с Мирой…

– Ночевать не приду.

– Какого… Ты где?

– На пристани с… – Яна молча посмотрела на Эдуарда, будто спрашивая, можно ли назвать имя, а когда тот кивнул, закончил. – С Эдуардом. Ты не знаешь его. Мы покатаемся на яхте и всё. Ладно, не буду мешать.

Яна нажала отбой.

– Мне нечего скрывать, – сказал Эдуард и протянул руку, приглашая её на борт. – Идём. Ужин скоро будет готов, а пока я покажу тебе картины.

Картины в самом деле были хороши – Яна поняла это даже при том, что в жизни не увлекалась живописью. И хвалила она их абсолютно искренне и даже почти поверила, что Эдуард в самом деле художник.

– Я очень ценю красоту, – сказал Эдуард. – Сейчас мало кто ценит её так, как я. Разреши ещё кое-что тебе показать?

Отступать было уже некуда, и Яна кивнула.

Эдуард подошёл к небольшой нише и, отодвинув занавеску, продемонстрировал ей ещё один этюд – модель была видна не полностью, видимо, закончить картину Эдуард не успел. Но контуры девушки, облачённой в одно только светлое покрывало и такой же хрупкой, как сама Яна, были видны вполне хорошо.

Яна сглотнула.

– Красиво, – сказала она. Голос прозвучал немного сдавленно.

– Трудно рисовать без натуры.

Яна с подозрением покосилась на него.

– Эдуард… Это ведь просто способ затащить меня в постель. А я вам уже сказала…

Эдуард поймал её за подбородок и развернул лицом к себе.

– Кого ты так не уважаешь, Яна, меня или себя?

– Прошу прощения? – Яна высвободилась из его рук и отодвинулась на шаг назад.

– За вчерашнее я извинился. Ты считаешь, я настолько примитивен, что мне нужен только секс? Поверь, я не в том возрасте, чтобы бегать за девочками ради этого. Или, по-твоему, ты не можешь привлечь ничем, кроме своего тела?

Яна скрипнула зубами, загоняя поглубже всплеск злости и обиды.

– Ни то, и ни другое, – произнесла она почти по слогам. – Я видела достаточно таких людей, как вы. И я больше… – она глубоко вдохнула. «Больше не могу?» «Больше не лягу ни под одного из вас?» – одним словом, если вы в самом деле хотите чего-то большего, чем просто со мной переспать, то имейте в виду – до свадьбы я не отдаюсь. А значит, продолжение этой истории вам дастся очень, очень не легко.

– Что за дикий каприз? – впервые с момента их знакомства на лице Эдуарда отразилась подлинная злость. – Это не смешно.

– В самом деле? Потому что вы встретили меня на свадьбе у Толкунова? Или потому что я так красива, как вы описываете? Извините, не хочу быть грубой. Но я слишком мало верю в сказки… и слишком хочу получить свою.

Эдуард молча смотрел на неё. Он явно был в бешенстве, но так же отчётливо Яна видела, что этот человек не привык выражать свои эмоции вслух.

– Я обдумаю ваши слова, – сказал он наконец и крикнул куда-то в сторону: – Виталий! Отвези гостью.

– Не надо. Я поймаю такси.