ГЛАВА 14

Яр с того дня стал каким-то злым и ещё более замкнутым. Часами курил перед камином, думая о чём-то своём.

Если Янка подходила к нему в такие минуты, он молча усаживал её на колени и долго гладил, ничего не говоря. Забирался ладонями под майку и исследовал плоский живот и мягкие холмики высокой груди. Иногда стаскивал с Янки футболку и принимался целовать её тело, покачивая бёдрами и распаляя обоих. Потом Янка расстёгивала ему джинсы, освобождалась от своих и медленно насаживалась, глядя Яру в глаза.

В эти секунды ей казалось, что они становятся ближе, чем когда бы то ни было. Яр смотрел будто бы в самую её душу, и между ними не было никаких преград.

Яр неторопливо покачивал бёдрами, не пытаясь ускорить приближение оргазма, и продолжал гладить её с какой-то особенной нежностью, будто боялся разбить.

Секс вообще стал другим. Яр всё так же брал её только тогда, когда хотел этого сам, но теперь всё больше гладил и разглядывал, каким становится лицо Янки, когда его плоть продвигается внутрь её тела.

Даже в эти секунды он не выпадал из своей тяжёлой задумчивости, и Янка понимала, чего хочет Яр, только по движениям его глаз и мельчайшим подрагиваниям век.

После секса Яр оставался таким же молчаливым, и Янка даже толком не могла понять, получает ли она удовольствие или нет, хотя старалась изо всех сил. Если Яр не набрасывался на неё сам, то Янка сама тянулась приласкать его член утром, а ближе к вечеру усаживалась у Яра за спиной и принималась массировать плечи. Потом Яр либо позволял увести себя наверх, чтобы продолжить неторопливые ласки уже в постели, либо сам брал Янку прямо в гостиной.

Настроение Яра плохо сказывалось на её собственном, Янка будто чувствовала исходившие от своего покровителя волны уныния и сама уже не решалась включать громкую музыку или просто выражать недовольство. Даже стрелять теперь выходила, только спросив разрешения, хотя Яр и разрешал почти всегда – беззвучным кивком.

Время от времени в доме появлялось новое оружие, и Яр неизменно оставлял парочку экземпляров себе или Яне, у которой уже начала образовываться собственная небольшая коллекция любимых стволов.

Янка теперь всё чаще скучала по тем дням, когда Яр тренировал её сам: было больно и обидно, но тогда Янка чувствовала, что Яр рядом с ней, заинтересован ею.

О долге они больше не разговаривали. Янка не давала повода для упрёков и не пыталась выяснить, может ли она выкупить себя. Она не хотела снова оказаться вдали от Яра, только вытащить его из той скорлупы, в которую он погрузился после смерти Вано.

Янка заметила, что Яр стал теперь холоден не только с ней. Он не разговаривал ни с Туком, ни с Толиком, ограничиваясь короткими фразами по делу. Приказов никак не объяснял – впрочем, он и раньше не считал нужным ставить кого-то в известность о том, что творится у него в голове, но, по крайней мере, раньше он изредка позволял себе обмолвиться о войне или выслушивал какие-то комментарии о своих решениях. Теперь ничего подобного не позволял себе даже Тук.

Однажды, когда Толик приехал с отчётом о какой-то сделке, Янка замешкалась в душе и не спустилась к началу встречи. Говоря откровенно, сделала она это не без умысла –она по-прежнему не понимала, почему должна присутствовать на этих беседах. Толик как всегда искал возможность уколоть её побольней. Разговаривать Яне запрещалось, и она просто сидела на подлокотнике кресла Яра, глядя на гостя или в огонь.

Рука Яра в такие минуты мерно скользила по её талии, демонстрируя статус Янки; если бы Янка не знала истинного смысла этих движений, она была бы, пожалуй, только рада такой ласке, но Яр давно уже и вполне чётко объяснил ей, что каждый приходящий должен знать: Янка – просто шлюха. В чём смысл этой показухи, девушка не знала и знать не хотела.

В тот раз Толик приехал рано утром, когда они с Яром ещё только проснулись, потому Яне и удалось ускользнуть в душ. Она долго нежилась под тёплыми струями, но Толик всё никак не уходил, и, в конце концов, Янка решила всё-таки спуститься вниз.

Одеваться она не стала (ей и самой нравилось бесить Толика, насколько это было возможно), а только обмотала полотенце вокруг бёдер и пошла к лестнице.

Уже у двери гостиной она остановилась, услышав за дверью возню и негромкую перепалку. Чуть приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Яр держал Толика за шиворот и прижимал к стене. На скуле подручного красовался свежий кровоподтёк.

– Я тебе сказал, Толя: ещё раз выебнешься – я тебя самого сделаю шлюхой для собак.

– Да ты охренел, Яр! Из-за какой-то девки…

Яр не дал ему договорить, молча врезал по морде – так, что голова Толика качнулась вбок.

Янка тихонько прикрыла дверь и постучала. Дождалась, когда голос Яра ответит: «Да!», и только после этого вошла.

Диспозиция почти не изменилась. Толик по-прежнему был прижат к стене, а Яр стоял перед ним, стараясь не опираться на больную ногу.

Янка скользнула к нему и обняла, незаметно принимая часть веса на себя. Поцеловала в щёку, сверкнув соблазнительным взглядом в сторону Толика.

– Я ничего не упустила? – спросила она елейным голоском и потёрлась носом о шею Яра.

Тот стиснул её талию в ответ каким-то болезненным, судорожным движением.

– Нет! – отрезал он и, не выпуская Янку из объятий, направился к своему месту у камина. – Анатолий уже уходит.

***

«Анатолий» – так Яр всё чаще называл Толика, а привычное «Тук» стало постепенно сменяться на «Кантемир». Будто Яр старался этими именами выстраивать стену между собой и теми, кто его окружал.

Человека, убившего Вано, привезли через неделю – так приказал Ярослав.

Парня звали Димой, или Скорым. Он был не старше Яны, но, как поняла Янка, был одним из ближайших подручных Козыря.

– Это надолго или просто шею ему свернёшь? – спросила Янка, внимательно разглядывая черноволосого парнишку, стоящего перед ними на коленях. Она, как обычно, сидела на подлокотнике рядом с Яром, и всё происходящее не вызывало у неё особого интереса. Она не любила смотреть, как кого-то избивают, а то, что парня будут бить, было ясно с самого начала. Двое охранников с дубинками уже стояли наготовке, а третий придерживал Скорого за вывернутые руки, не позволяя встать.

– Блядь Зверя чё-то вякнула? – поинтересовался тот, будто бы и не понимал, к чему идёт дело.

Янка стиснула зубы и прищурилась.

– Я знаменита?

Ответить парнишка не успел: за спиной Янки Яр подал знак, и один из охранников врезал ему дубиной промеж ног.

Скорый взвыл и выдохнул:

– Сука!

– Что с ним будет? – спросила Янка, которая питала теперь к разговору личный интерес.

– Хочешь его яйца отстрелить? – спросил Яр.

Янка вздрогнула и внимательно посмотрела на Яра, пытаясь понять, шутит тот или говорит всерьёз.

– Нет, – сказала она, наконец.

– Ну, как знаешь… – Яр затянулся сигаретой, которую держал в руках. – Приведите мальчиков.

«Мальчиками» Яр называл двух молодых доберманов – Герцога и Игрока, которые появились в доме вскоре после амбалов. Собак воспитывал в основном Яр, хотя после смерти Вано он потерял интерес и к ним.

– Приготовьте шлюху и декорации, – приказал Яр.

В руках амбала, державшего Скорого, сверкнуло лезвие, и двумя ловкими движениями он срезал с пленника штаны.

Скорый выругался, а когда следующим движением амбал толкнул его вперёд, заставляя встать на четвереньки, затрепыхался и попытался сбежать, но тут же получил ещё один удар по яйцам – теперь уже ногой.

Его ударили ещё пару раз, и Янка отвернулась, делая вид, что разглядывает пламя в камине. Краем глаза она заметила, как открылась дверь и ввели собак.

Янка наклонилась к уху Яра и шепнула:

– Ярик, может, я пойду?

– Сиди. – Рука Яра легла ей на плечо и удержала на месте.

Янка сглотнула и замерла. Взгляд её сам собой упал снова на Скорого, по лицу которого теперь текла кровь.

Один охранник заставил его вытянуть ладони вперёд, а другой встал на них ногами. Расстегнул ширинку и уткнул Скорого носом себе в пах. Тот уже почти не вырывался, только подвывал тихонько. Он взвыл ещё громче, когда сзади подвели собаку, и доберман накрыл его своей тушей.

Деталей Янка не видела. Её затошнило, и всё остальное время она думала только о том, чтобы сдержать позыв к рвоте. То и дело она поглядывала на Яра, но тот наблюдал за происходящим молча и равнодушно, как будто видел подобное уже не в первый раз.

Около двух часов продолжалось насилие. Потом Скорый отключился, и будить его уже не стали.

– Выключай, – приказал Яр, и только теперь Янка заметила камеру в руках охранника, всё это время остававшегося в стороне. – В болото его!

Янка так и не шевельнулась, пока охранники вместе с неудачливым убийцей не скрылись за дверью, да и после этого не знала толком, что должна делать – вздохнуть с облегчением или заорать.

Дилемму решил Яр, который тихонько толкнул её в спину и абсолютно спокойно, даже мягко, попросил:

– Янка, чаю замути.

Янка встала и, всё ещё не выходя из прострации, поплелась делать чай – из пакетиков Яр больше не пил. Янка сама в первый раз купила ему индийский чай в подарочной жестяной банке, и с тех пор Яр всегда просил покупать его.

Янка достала чайник и занялась заваркой, но руки её так дрожали, что она с трудом донесла поднос и поставила его на столик рядом с Яром.

– Ты что-то хочешь спросить? – произнёс Яр, поднимая взгляд на неё.

– Да. – Янка сглотнула. – Зачем всё это?

Яр взял блюдце в одну руку, другой поднял чашку и сделал глоток.

– Он убил моего друга, Яна. Никто больше не посмеет убить того, кто мне дорог.

– Ты мог просто его застрелить.

– Мог. – Яр кивнул. – И за него пришли бы мстить. А я хочу, чтобы Козырь понял: мы не играем в игрушки. Он получит кассету и с ней наши условия. А дальше ему решать, будет между нами договор или нет.

Янка отвернулась и какое-то время смотрела в огонь.

– Яр, а он разве не то же самое сделал? – спросила она, наконец.

Яр так и не ответил.

***

Спала в ту ночь Янка плохо. Стоило ей погрузиться в сон, как она видела перед собой искажённое болью лицо Скорого. Человека, который был уже мёртв.

Едва за окном стало светать, она выскользнула из-под одеяла, против обыкновения не приласкав и не разбудив Яра, и пошла в душ.

Горячая вода тоже почти не успокаивала, хотя она крутилась под ней, пока колонка не опустела и поток воды не превратился в ледяной.

Только после этого Яна вышла и тут же нос к носу столкнулась с Яром, который смотрел на неё своими пронзительными карими глазами.

– Я уже думал, пора тебя спасать, – сказал он. Вроде, пошутил, но лицо осталось серьёзным, и Яне тоже не было смешно.

– Извини, – сказала Янка.

Яр протянул руку, чтобы коснуться её, но Янка инстинктивно отклонилась, едва не поскользнувшись на мокром полу.

Яр поднял бровь, но никак не прокомментировал случившееся. Только прошёл мимо неё в душ, бросив на ходу:

– Одевайся! В лес пойдём!

Яне вдруг стало страшно. Даже тогда, после смерти Вано, когда Яр развлекался на новом джипе, ей не было так страшно, как сейчас.

Она ничего не сказала. Молча отправилась к себе и стала одеваться. Вытянула из шкафа джинсы, которые было не жалко – самые первые, в которых она появилась в этом доме. Натянула майку и куртку.

Открыла ящик комода и провела кончиками пальцев по арсеналу, который скопился у неё.

Сразу стало спокойнее. Если бы Яр хотел что-то ей сделать, то вряд ли оставил бы оружие. Но на всякий случай Янка всё же натянула кобуру под два пистолета и в каждое отделение засунула по одному. Затем накинула куртку и развернулась к двери, ведущей в соседнюю спальню.

В проёме стоял Яр. Янка мгновенно замерла, снова встретившись с его взглядом, и сглотнула.

– Ты молодец, – сказал Яр, – я тоже возьму. А охрана пусть остаётся здесь. Иди вниз, я спущусь.

Янка кивнула и выполнила приказ.

Яр спустился через пару минут и, обняв её за плечо, подтолкнул к выходу.

Миновав ворота, они с полчаса шли по начавшему уже желтеть берёзовому лесу. Под ногами шуршали опавшие листья. Небо затягивали тучи, но были они какими-то светлыми, будто сладкая вата, повисшая над головой.

Яр заговорил первым.

– Я тут гуляю каждую осень, – сказал он. – Перед отъездом. Из-за этого леса Богдан и попросил участок именно здесь.

– Богдан? – произнесла Янка машинально.

– Друг. Тот, с которым мы начинали строить этот дом.

– Он…

– Умер он. Под Кабулом. В последний наш год.

Яр не стал продолжать. Только обнял Яну за талию и притянул к себе.

Янка кивнула. Рука Яра на талии мешала ей сосредоточиться на разговоре. Почему-то она была неприятна, хотя до сих пор любые прикосновения Яра были желанны.

Заметил это и Яр. Тонкое тело в его руках напряглось, натянулось, будто струна. Он остановился и развернул Янку лицом к себе.

– Что происходит, Ян?

– Ничего. – Янка покачала головой и отвела взгляд.

– Врёшь.

– А если вру, то что? – Янка повернулась к нему резко. – Порубишь на части, и в болото?

– Вот оно что… – протянул Яр. – Боишься меня?

– Боюсь!

– А ну, в глаза мне посмотри, Ян! – Яр взял её двумя пальцами за подбородок и приподнял, заставляя смотреть себе в глаза. – Ты знала, кто я такой.

Янка молчала.

– Ты придумала себе что-то, рассмотрела на каких-то старых фото. Думала, тут тебе «Аленький цветочек», приласкаешь – и всё пройдёт?

– Не думала я ничего, – буркнула Янка.

– Это моя жизнь, Янка. Я бандит. Я убиваю и отнимаю деньги, чтобы у тебя был горячий душ и хороший чай. И не думай, что это лечится. Если и лечится, то не в этой стране и не с этими людьми. Они убивают нас, мы убиваем их. Это война. И ты сама сидела рядом, когда я её начинал.

Янка поджала губы и молчала. Оттого, что Яр был прав, в сердце закипала злость.

– Тебе что-то не нравится, Яна?

– Какая разница?! – буркнула та и попыталась отвернуться, но Яр не дал. – У меня выбора нет. Я принадлежу тебе.

Яр странно посмотрел на неё. В его взгляде в эту секунду Яне почудилась боль.

– А если бы могла? – спросил Яр.

Янка думала долго – так долго, что Яр уже почти было отпустил её. Ещё пару недель назад она точно знала ответ на этот вопрос, но теперь…

– Всё равно я твоя, – сказала она, наконец, и, снова выворачиваясь, обняла Яра сама, – не из-за денег. А потому, что иначе не могу.

Яр обнял её в ответ и какое-то время просто гладил по спине, а потом прошептал, еле слышно, так что Янка не была уверена, не почудилось ли ей:

– Ты нужна мне, Янка.

Янка чуть отстранилась, чтобы поймать его взгляд. На секунду их глаза и в самом деле встретились, а потом Яр положил руку ей на затылок, притянул к себе и поцеловал – жёстко, глубоко и так упоительно, что у Янки подкосились колени. Если бы не руки Яра, удерживавшие её, она бы, наверное, упала, но она только приникла к Яру ближе, стараясь соприкоснуться с ним всем телом, приоткрыла губы и впустила Яра в себя, позволяя направлять поцелуй.

Яр держался недолго – он целовал Янку несколько минут, заставляя тонуть в желании, а потом молча развернул и толкнул к дереву. Взялся за ширинку и, расстегнув джинсы, стащил их вниз.

Янка только пошире расставила ноги и прогнулась, позволяя Яру любоваться открывшимся видом – округлые белые ягодицы, так и просившие прикосновения, и розовая растраханная щёлочка между ними.

Яр поддался искушению и скользнул по ней двумя пальцами, очерчивая края, а затем вонзил их грубо, причиняя одновременно боль и наслаждение. Янка взвыла и подалась навстречу, но пальцы исчезли, и через секунду их сменил член.

Янка прогнулась сильней, с первой секунды проникновения задавая собственный быстрый темп. Запрокинула руки назад, заставляя Яра прижаться к ней всем телом.

Яр удержал её за живот, не давая упасть, и ласкал, то и дело замедляясь, чтобы стиснуть розовые затвердевшие соски.

– Почему ты отказалась вчера? – прошептал он в ухо Яне.

Янка не ответила, потому что в эту секунду член Яра особенно остро прошёлся по нервному сплетению внутри, и удовольствие накрыло её с головой.

Она соскочила с члена Яра и, развернувшись, опустилась на корточки перед ним. Поймала руками член и, чуть подрочив, взяла его в рот.

Долго стараться не пришлось. Уже через несколько секунд она ощутила на языке солёную влагу и, облизнув на прощание головку, выпустила её на свободу. Встала и принялась застёгиваться.

Яр тоже застегнул брюки и притянул её к себе, обнимая. Постоял так с пару минут, а потом сказал:

– Идём в дом. Завтра уезжаем в Москву.