ГЛАВА 13

Лето выдалось дождливым.

Яр по-прежнему почти не выходил из дома и даже за продуктами стал теперь посылать Янку, чем та и воспользовалась почти сразу. Помимо обычного списка, который они закупали всегда, она купила Яру два костюма, набор рубашек и галстуков.

Яр всё это принял равнодушно, но, к некоторому удивлению Янки, примерить всё-таки согласился.

– Ты помнишь, как на нас тот мужик в Питере смотрел? – спросила она.

Яр помнил и потому кивнул.

– Ты теперь не бандюган какой-то левый. Статус надо показывать, Яр. Иногда костюмом можно показать больше, чем стволом.

Яр усмехнулся: Янка говорила на удивление рассудительно.

Она порой вообще поражала Яра. Детское в Янке так тесно граничило с взрослым, что Яр не успевал уследить, где одно сменяется другим.

– Ты не слишком много вылезаешь? – спросил он всё-таки для порядка, хотя уже начал понимать, что препираться с Яной абсолютно бесполезно. На неё не действовали ни угрозы, ни побои – всё пружинило от гибкого молодого тела, оставляя в душе самого Яра лишь саднящее чувство недовольства собой.

– Я для тебя же лучше сделать хочу. – Янка уже распаковывала рубашки одну за другой. – И тачка, Яр… Ну это просто пиндец. У тебя «генералы» на джипах, а ты сам на этом… кабриолете.

Яр промолчал. Машину, и правда, уже можно было купить получше, но поскольку он никуда не выезжал, то и думать об этом не стал.

Костюмы он взялся мерить с единственной целью: хотел посмотреть на реакцию Янки. То, что у девчонки блестели глаза при взгляде на него, Яр видел отлично, и взгляды эти приятно щекотали самолюбие.

Костюмы Яне так понравились , что она тут же принялась их снимать, нашёптывая Яру в ухо:

– Прямо Аль-Капоне… Дай-ка я взгляну на твой ствол…

– А ты не торопишься? – Яр отстранил её и заглянул в глаза.

Янка пожала плечами и снова прижалась к нему.

Яр поддался и позволил раздеть себя, затащить в кровать и изнасиловать ртом, как умела это делать только Янка.

– Шлюха… – прошептал он, когда рот Янки в последний раз нанизался на его член, и сам с удивлением понял, что это слово уже изменило смысл. Янка была шлюхой. Но Яр гордился тем, что эта шлюха – именно его.

***

По делам Яр тоже больше не ездил. У него было какое-то подобие расписания: Вано приезжал по понедельникам, Тук – по средам, Толян – по пятницам. Вано привозил дань, Тук и Толик увозили. Сделки они заключали теперь сами, только спрашивая, кому что лучше продавать.

Когда приезжал Вано, Янка обычно сидела наверху, хотя тот никогда и ничего не говорил против неё, Яр почему-то не хотел, чтобы они виделись.

С Туком Янка общалась вполне нормально, хоть и не понимала этого человека совсем. Он был каким-то замкнутым и мрачным, и только один раз Яр, разболтавшись, рассказал то, о чём Янка догадывалась и так: они служили вместе втроём. Был ещё Пашка Тёмный, но он в дело не пошёл, и потому пришлось взять Толика, хотя тот появился в отряде только в последний год.

– У нас состав изменился за четыре года раз десять, – сказал Яр и закурил, погружаясь в воспоминания. —Я уже перестал их считать или запоминать по именам. Так вот, сегодня водку пьёшь, анекдоты травишь, смотришь – нормальный парень. А вечером – всё, труп. – Яр вздохнул. – Я устал, Янка. Говорят, война кого-то ломает, но это глупости. Война иссушает. Я ни к кому уже не привыкаю. Всё время такое чувство, что наутро человека уже не будет в живых. У меня есть Вано и Тук, и это всё. И Пашка был, но он предал теперь. Если с ними случится что-то, то других друзей у меня уже не будет. Зато про этих я знаю, что они думают так же про меня.

Он затянулся и какое-то время смотрел на огонь, а потом продолжил:

– Тук – он такой же. Он просто перестал считать людей за людей. У него мать и мы, вот и всё.

– А Вано? – спросила Янка.

– Вано – нет. Вано другой. Он грузин. Не знаю, как они так живут. Сегодня любят, завтра оплакивают, а послезавтра всё по новой. Он самый живой из нас. И проживёт дольше всех, когда мы все уже ссохнемся и загнёмся.

Больше Янка ничего не спрашивала. Про Толика она и сама знать не хотела.

Иногда ей казалось, что Яр и начинает привыкать к ней, а иногда – что до этого ещё очень-очень далеко.

Она не понимала своего места среди людей, окружавших Яра. Яр теперь называл её шлюхой только наедине, и от этого по-прежнему было больно. Когда приезжал Тук, Яне казалось, что она присутствует на какой-то встрече отца: тот тоже любил приглашать серьёзных дядек, а Янку демонстрировал как свою удачу на личном фронте, как дочь, которую он вырастил сам.

Яр демонстрировал её не так откровенно. Он вообще не обращал внимания на Янку, шлявшуюся вокруг. И всё равно у Янки оставалось приятное чувство, как будто она дома и здесь ей можно всё.

Иначе обстояло дело, когда приезжал Толян.

Толян видел в ней шлюху и только шлюху.

В присутствии Яра он только недовольно кривил губы и поглядывал на Янку искоса, так что та и сама предпочла бы убраться восвояси, но Яр почему-то не позволял.

Когда же они с Толиком оставались наедине, тот использовал малейшую возможность высказать что-то оскорбительное, отчего у Янки руки чесались врезать ему по морде.

Драться Яр не запрещал, но после пары таких недоразумений оттрахал Янку так, что та границы дозволенного поняла.

Яр теперь редко причинял ей боль, хотя не сказать, чтобы старался сдерживаться. Просто Янка сама ждала от их секса чего-то другого, не боялась его и всякий раз, оказавшись на члене Яра, ёрзала и пристраивалась лучше, с нетерпением ожидая, когда отпустит спазм и тело накроет волной жара. Боль же, которую всё-таки причиняло проникновение, часто случавшееся не к месту и без всякой подготовки, Яр тут же сглаживал прикосновениями своих рук к животу и груди Янки.

Зато именно Толик рассказал Яне о том, что война – новая, уличная война – в самом деле, началась. Некто по имени Барсук прознал про то, что товар уходит из Москвы мимо него, и потребовал дань. Ребята, как и было уговорено, его послали, и началась пальба. Барсука подстрелили, но оказалось, что он сын какого-то старшака – Толик назвал его Козыревым, хотя эта фамилия Яне не говорила ничего.

Толян сказал, что в город Яру соваться теперь нельзя, а Яне – тем более, потому что Янка делает его слабым.

Все остальные молчали, будто Янки происходящее не касалось вовсе – только появились в середине июля амбалы у дверей дачи, которые спали на первом этаже. Эти амбалы косо поглядывали на Янку и всерьёз усложняли ей жизнь, потому что при них Яр вёл себя как полный отморозок – то и дело норовил ткнуть Янку в грязь лицом.

Потом, наверху, уже наедине, зацеловывал плечи, ничего не говоря и не объясняя, но будто бы извиняясь за то, что было только что.

– Яр, между нами так всё и будет? – однажды спросила Янка и получила короткий, как всегда, ответ:

– Да.

От этой мысли ей стало тоскливо. Она не хотела ни домой, ни в Англию, но она не хотела и чтобы жизнь её ограничивалась двумя комнатами на даче в глухом лесу. Она сама не знала, чего ждёт: того, что Яр потеплеет или того, что начнёт относиться к ней как… как к кому? Было ясно, что она не может быть для Яра «девушкой». Не может приглашать его в кафешки и в кино, пить с ним коктейли в клубах. Янка не особо рассчитывала и на то, что Яр станет втягивать её в свой досуг, тем более что весь этот досуг, похоже, проходил у Янки на глазах. Приезды друзей да разговоры о делах за бутылкой пива, которая всё чаще сменялась чашкой кофе.

Янка сама не знала, чего ждёт. Просто во всём происходившем между ними не хватало чего-то нормального, того, чем живут все.

В августе, когда Тук проговорился о приближающемся дне рождения Яра, Янка решила это исправить, купив Яру подарок.

Она бы с удовольствием сама накопила деньги, но Яр давал ей не так уж много времени на прогулки, а с некоторых пор её сопровождал один из амбалов, окопавшихся внизу, так что Янка решила попросту вычесть кое-что из их обычного рациона и использовать освободившиеся средства на благое дело.

Янка думала, что Яру подарить, но кроме оружия ничего в голову не шло. А потом увидела, уже на рубеже с сентябрём, за десять дней до дня рождения, как Яр, думая, что его никто не видит, прихрамывает на одну ногу.

Янка решила подарить Яру трость.

Выбор был невелик, потому что отклониться всерьёз от намеченного маршрута «за продуктами и домой» она не могла, но всё же нашла кое-что, из шести имевшихся в лавке вариантов выбрала самую дорогую, с головой тигра на набалдашнике.

Она купила её уже накануне, когда ездила за продуктами к празднику – Яр собирался пригласить всех троих друзей.

Вернулась домой, довольная, оставив продукты в машине, и поднялась сначала к себе, чтобы спрятать подарок.

Потом спустилась, чтобы предложить Яру разобрать пакеты вместе с ней.

Яр сидел перед камином, держал в руках какое-то старое чёрно-белое фото и не двигался.

Первой мыслью Янки было не подходить и разобраться самой. До сих пор она видела только два фото в этом доме, и, как она поняла, ни одно из них не поднимало Яру настроения.

И всё-таки она подошла и позвала тихонько:

– Яр…

Яр не шевельнулся.

Янка присела на корточки рядом с ним и тронула Яра за плечо.

Тот молчал несколько секунд, а потом сказал спокойно:

– Вано убили.

Янка замерла.

– Точно? – только и сообразила спросить она.

– Нет, бля, не его голова у меня на столе! Сама посмотри!

Янка замерла, медленно осознавая, о чём идёт речь.

– Ярик… – сказала она тихо.

Яр вскочил и, метнувшись прочь, остановился у окна. Янка видела, как сжимаются его кулаки и мелко подрагивают плечи.

– Ярик, что произошло? – спросила она, вставая и останавливаясь рядом с ним.

Яр скользнул по ней невидящим взглядом, но не ответил.

– Ярик, станет легче, расскажи.

– Легче?! – рыкнул Яр, разворачиваясь к ней лицом. – Ты-то откуда знаешь, а? Ты видела, как кто-то умирал?

Он орал что-то ещё, но Янка не ответила. Приподнялась на цыпочках и уложила его голову себе на плечо.

– Тш-ш-ш… – прошептала она и принялась гладить Яра по голове. Тот затих довольно быстро, только впился в плечи Яне пальцами, так что их свело судорогой. Потом медленно-медленно расслабил руки и пополз дальше, прижимая Янку к себе.

– Яр, всё? – спросила Янка через какое-то время, и Яр кивнул, но хватки так и не ослабил.

– Я десять лет его знал, Янка, десять лет. Он четверть моей жизни был. А они так… Как свинью…

Янка облизнула губы.

– Это из-за того оружия, да?

Яр покачал головой.

– Это оттого, что они нелюди, Янка. И мочить их надо, крыс!

– Яр… А ты сказал… Она, правда на кухне?

– Посмотреть хочешь? – процедил Яр, снова начиная злиться. Отстранил Янку и заглянул ей в глаза. – Подарочек, бля! Ко дню рождения. В коробке.

Янка сглотнула.

– Они хотели чего-то?

– Да. – Яр улыбнулся, совсем дико. – Хотели, чтобы я прекратил войну.

– А ты можешь?

– Могу. Когда последний из них сдохнет.

Яр замолчал, внимательно разглядывая лицо Янки – ещё одной, кто внезапно пришёл в его жизнь и так же внезапно уйдёт. Ещё одной, к кому не имело смысла привыкать. Ещё одной, кому наверняка плевать было на все эти сантименты.

– Ты как съездила? – спросил Яр уже другим тоном. – Продукты где?

– В машине… Я думала, ты поможешь разобрать.

Яр кивнул.

– Пошли. – Он направился к двери.

– Ярик… это теперь зря, наверное, да?

– Что?

– Ну, завтра же не будет ничего…

– Хер им! Напьёмся и стрелять поедем.

Янка сглотнула. Поначалу не поверила, но оказалось, зря.

Тук и Толик в самом деле приехали на следующий день на новеньком чёрном джипе. Тук был мрачен, как обычно, а Толику, как всегда, было пофиг.

Яр вышел их встречать и остановился, разглядывая блестящего монстра.

– Чьё? – спросил он.

– Тебе, – ответил Тук так же коротко. – Втроём покупали.

Яр только прикрыл глаза на секунду и кивнул.

– Пошли.

Пили на самом деле не так много. Яр, по крайней мере, не пьянел. А вот стрелять действительно поехали – взяли карабины, сели в новый джип и погнали в город.

Время уже близилось к полуночи. Шёл дождь. Кругом было темно, и Янка, которую посадили за руль, понятия не имела, как Яр отличает своих от чужих. От каждого выстрела она бледнела. Развлечение ей не нравилось ничуть. Яр тоже не выглядел весёлым – палил с каким-то злым остервенением и вёл счёт крикам, раздававшимся после хлопка.

Домой вернулись уже к утру, оставив Тука и Толика в городе.

Яр сразу же поднялся на второй этаж и без разговоров принялся стягивать с Янки одежду. Поставил раком над кроватью и принялся трахать сильными яростными толчками.

Удовольствие было небольшим; как бы Янка ни привыкла к такой манере Яра, атмосфера к возбуждению не располагала никак. Всё ещё стояла перед глазами отрезанная голова Вано, которую, к счастью, она так и не увидела наяву.

Когда Яр выдохся и замер, Янка уже еле стояла на ногах. Тело жгло изнутри, будто его натёрли перцем, и свести ноги удавалось с трудом.

Ярик упал на кровать и уснул. Янка, кое-как подобравшись к нему, устроила голову на его плече. Она была уверена, что после такой ночи уснуть не сможет, но провалилась в сон, едва сомкнув веки.

Когда Янка проснулась, всё ещё шёл дождь. За окном уже рассвело, но свет был таким тусклым, что она лишь слегка ощущала его сквозь сомкнутые веки.

А ещё что-то нежное мерно скользило между ног, заставляя подрагивать чувствительные места.

Янка провела рукой по животу, пытаясь на ощупь разобраться в происходящем. Одеяла на ней не было, и кожу слегка холодил ветерок.

Спустившись ниже, рука наткнулась на чьё-то ухо.

Янка резко распахнула глаза и попыталась сесть, но Яр толкнул её обратно и положил руку на живот, удерживая. Он не сказал ни слова, но приказ был ясен: лежать и получать удовольствие.

Янка попыталась расслабиться. Это оказалось невероятно трудно – то ли от пережитого перенапряжения, то ли от того, что она напрочь отвыкла от ласки.

Язык Яра двигался не слишком умело, но нежно и старательно. Скользил по нежным складочкам, щекоча чувствительные местечки. И, в конце концов, Янка выгнулась, подаваясь навстречу, и протяжно выдохнула.

Только после этого она решилась снова открыть глаза и посмотреть, что происходит у неё между ног.

Яр молча опустился щекой на её живот и замер, глядя в никуда.

– Ярик… – прошептала Янка.

Яр поднял голову и всё-таки посмотрел на неё.

– Я тебе обидел вчера. Прости.

Янка сама ещё толком не осознала, обидели её или нет.

– Ярик, иди сюда, – попросила она и протянула руки.

Второй раз просить ей не пришлось. Яр скользнул вдоль её живота и, опустив голову на грудь, закрыл глаза.

– Моя девочка… – прошептал он.

Янка глупо, абсолютно не к месту улыбнулась. Опустила руку ему на затылок и так же тихо прошептала:

– Яр…

Они лежали так долго, не двигаясь и не разговаривая. Только Янка медленно гладила затылок Яра, иногда принимаясь массировать его кончиками пальцев.

– Мне надо в душ, – прошептала она, наконец.

Яр кивнул.

– Пошли.

Так же долго они стояли под тугими горячими струями. Яр не хотел выходить, а Янка тем более, потому что здесь они были будто бы единственными живыми людьми на Земле. Она целовала плечи Яра, тут же оглаживая их мочалкой, а потом, когда делать вид, что она помогает Яру мыться, стало уже невозможно, просто обняла его и снова заставила уткнуться лбом себе в плечо.

Потом начался день – обычный серый понедельник, отличавшийся от других только тем, что вместо Вано приехал какой-то незнакомый здоровый мужик в кожанке, с которым Яр не стал пить даже чай.

Трость так и осталась лежать у Янки под кроватью.