Глава 45. Из чего сделан Туманян

Айк

Когда подхожу к палате Марии, первым делом высказываю телохранителям, что стоят за дверью:

— Я на кой черт вас сюда поставил? Почему к моей жене попадают неизвестные букеты?

— Мы посчитали, что от вас, — пожимает плечами один из них. — Осмотрели, ничего подозрительного не обнаружили. Мария Ивановна тоже подумала, что от вас.

— Если я захочу что-то прислать жене, обязательно вас уведомлю! — зло на них зыркаю.

Прохожу в палату и наблюдаю умилительную, в кавычках, картину.

Мария сидит в кровати, трескает черешню, наверное килограмм уже за сегодня слопала. Но это на здоровье, конечно, лишь бы ей было вкусно. Но вот с какими глазами посматривает на корзину красных роз, что стоит у нее на тумбочке возле кровати…

Любуется! Букетом от чужого мужика. Каково?

Впрочем, я понимаю, почему Мария подумала, что цветы от меня. Я дарю ей темно-красные розы на каждый праздник, это ее любимые цветы. Неужели Туманян каким-то образом узнал про ее вкусы? Хотя для того, чтобы выбрать для женщины красные розы, много ума не надо. Это самые популярные цветы.

— Айк, ты почему такой угрюмый? — спрашивает Мария.

Я подхожу прямой наводкой к цветам, хватаю их и выношу, велю телохранителям избавиться от злосчастного букета.

Мария сидит удивленная до крайней степени, хлопает ресницами и спрашивает:

— Какая муха тебя укусила?

— Маша, это не я прислал тебе розы, ясно?

Она смотрит на меня непонимающим взглядом.

— А кто?

Гениальный вопрос, чего уж там. Впрочем, ответ у меня есть:

— Думаю, это Туманян.

Нарываюсь на новый непонимающий взгляд жены.

И тут мы оба слышим, как пиликает ее телефон.

Она достает его из-под одеяла, проверяет сообщение и вдруг отбрасывает мобильный, будто он отравлен.

— Что там? — начинаю беспокоиться.

— Сам посмотри, — кривит губы она. — Я заблокировала предыдущий номер, так с нового пришло…

Открываю сообщение, читаю: «Тебе понравились цветы? Хочешь, я буду осыпать тебя лепестками роз каждый день? Всю твою жизнь…»

Меня аж всего перекашивает от прочитанного. Обалдеть, теперь он еще и игривые сообщения ей отправляет!

— Айк, — Мария сводит руки в молельном жесте. — Я ни с каким Туманяном не заигрывала! Я вообще не понимаю, что ему от меня надо!

— Тихо, тихо, успокойся, — выставляю вперед ладони. — Я тебя ни в чем не обвиняю. На вот… Как знал, купил.

С этими словами достаю из кармана новый мобильный с эмблемой в виде надгрызенного яблока, протягиваю Марии.

— Зачем мне новый телефон? — удивляется она.

— Тут и сим-карта тоже новая, я оформил на себя. Мария, милая, послушай меня, пожалуйста. Походи пока с этим телефоном, внеси туда данные мамы, сестры, детей. Но больше никому не звони. И вообще палату без телохранителей не покидай. Это очень важно.

— Ты думаешь, это так нужно? — хмурит брови она.

— Естественно, нужно, — развожу руками. — Для меня очевидно, что мы имеем дело с психом! Хочешь знать, кто устроил тебе приключения сегодня утром? Товарищ Туманян, который по совместительству является инвестором в клинике, где мы с тобой годами наблюдались. Вот как! Главврач сказал мне прямым текстом, что там делают все, как он сказал.

Мария от моих слов нервно икает.

— Ты уверен, что это он?

— Практически, — отвечаю напряженным голосом. — Еще думаю, он за тобой следит, возможно, что с помощью телефона. Ведь как-то узнал, что ты тут, прислал цветы. Твой телефон я заберу.

— Хорошо, забирай. А мне что делать? — спрашивает она взволнованным голосом.

— Поправляться, — киваю ей. — Твоя первейшая задача. Остальное сделаю я.

— Что ты будешь делать? — она снова хмурит брови.

— Слава богу, живем в правовом государстве, обращусь в органы. Кстати, ты можешь кое-чем помочь. Расскажи мне от начала и до конца все о встречах с этим типом. Как, при каких обстоятельствах. Каждую мельчайшую деталь, какую вспомнишь.

Мария кривится, словно я попросил ее о чем-то ужасном.

— Милая, я сейчас тебя расспрашиваю не для того, чтобы придраться к твоему поведению. Мне реально важно знать, как обстояло дело.

Жена кивает и заводит рассказ.

Особенно останавливается на первой встрече, когда водила Лиану на курсы английского.

— …Понимаешь, что странно. У меня сложилось ощущение, что он все про нас знал! — вдруг выдает она. — Про твой роман с Верой, про то, что мы разъехались. Все про свою сестру рассказывал, которой муж изменил, проводил аналогию с нами. Я тогда подумала, что твой отец ему все про нас доложил. Ведь это же его друг.

Меня от ее последних слов аж выхлестывает.

Знаю своего папашу, язык без костей. Но чтобы судачить о моей личной жизни в такой момент… Это ж кем надо быть.

— Я поговорю с отцом, — цежу строго.

Я с ним так поговорю, что он у меня будет иметь бледный вид.

— Но скажи-ка мне, милая, — обращаюсь к ней. — Почему ты мне сразу про все это не рассказала? Я бы давно забил тревогу…

— А мы тогда были с тобой в хороших отношениях? — горько усмехается она.

И вправду не были. Даже близко.

— Машенька, ты обещаешь мне быть осторожной, сидеть в палате, без телохранителей никуда? — прошу ее на прощание.

— Обещаю, — кивает она.

Быстро хватаю ее за руку, целую холодные пальцы и ухожу.

Однако сразу к отцу не еду.

Выйдя из перинатального центра, захожу в цветочный, что тут неподалеку. Покупаю новую корзину роз и несу их Марии.

— Ими любуйся, — ставлю цветы на ее прикроватную тумбу.

После этого с чистой совестью уезжаю.

* * *

Айк

Я захожу в кабинет отца без стука.

Он сидит за столом, что-то читает на ноутбуке. Рядом стоит графин с янтарной жидкостью, тарелка с тонко нарезанным лимоном.

— Сын! — отец расплывается в широкой улыбке. — Проходи, присаживайся, выпьешь со мной?

Смотрю на него убийственным взглядом и строго цежу:

— Я сюда пришел не коньяк распивать!

— Что случилось? — тут же хмурится он. — Присядь, объясни.

Прохожу к его столу, усаживаюсь напротив.

— Скажи мне, отец, — тяну с пренебрежением. — В каком мире это нормально, когда родитель судачит о горе сына с посторонним человеком? Всю подноготную выдает, рассказывает, как жена от него ушла, смакует подробности, будто рад, что у сына брак рушится…

— Ты про что? — оторопело спрашивает отец.

— Я про твоего дружка, Туманяна! — наконец не выдерживаю.

— Вот сейчас совсем ничего не понял, — качает головой отец. — Во-первых, он мне уже никакой не друг, а во-вторых, ты толком расскажи, что случилось?

— Ты знаешь, что он сделал? — сверкаю глазами. — Этот тип покусился на самое дорогое, что есть в моей жизни!

Я бурно и в красках рассказываю отцу все, что случилось с Марией за последние сутки.

По мере моего рассказа отец бледнеет, напрочь забывает про коньяк. На автомате кладет в рот дольку лимона, кривится, сплевывает его прямо на тарелку и спрашивает дрожащим голосом:

— Машенька как? Ребенок не пострадал?

Ох ты ж боже мой, теперь она у него Машенька, теперь его ребенок интересует.

— Не пострадал! — гаркаю зло. — Но не твоими молитвами! Как ты мог трепать этому мудозвону про нашу семью, давать ему против меня оружие? Как у тебя язык повернулся?

Отец громко закашливается, впечатывает в меня недоуменный взгляд и говорит хриплым голосом:

— Сын, я понимаю, у тебя на дне рождения вышла очень некрасивая сцена. Мать перепилила меня пилой «Дружба» за то, что я вообще брякнул про ДНК-тест. И я сожалею, искренне… Но как ты мог подумать, что я какому-то там Туманяну буду говорить про проблемы в семье у моего ребенка? Я что, по-твоему, совсем дурак рассказывать такие вещи?

Не верю ему ни на грош.

Впечатываю в отца злой взгляд и продолжаю шипеть:

— Тебе никогда не нравилась Мария, вот ты и ставишь мне палки в колеса!

— Да, мне никогда не нравилась Мария, — кивает отец с уверенным видом. — Но мне и девушки твоего брата не нравятся. Ты обвинишь меня, что я и ему палки в колеса вставляю? Муж твоей сестры мне тоже не нравится. А моим родителям не нравилась твоя мать. Вставляли ли они нам палки в колеса? Бывало… Но не такие, какие ты мне приписываешь! Это всего лишь нормально, если невестка не нравится свекрам.

— То есть ты признаешь, что не любишь Марию! — запальчиво произношу.

— А отчего мне ее любить? — отец еще больше хмурится. — Я восемнадцать лет растил сына, а тот встретил девушку и — бац! — как будто нет у меня больше сына. Целых пять лет ты с нами не общался, все потому, что мы не одобрили твой выбор.

— Вы не просто его не одобрили, — стучу ладонью по столу. — Вы мне ультиматум выставили: или она или вы! Кто так делает?

— Да если бы мы тогда знали, что ты так показушно из дома уйдешь, держали бы рты на замке! — злится отец. — Мы с матерью триста раз о том пожалели. Мы ж тебе добра хотели… Ладно, то дело прошлое. Но главное мы с матерью поняли: неважно, нравится ли нам невестка, главное, чтобы она тебя устраивала. К тому же из Марии вышла годная жена, поэтому мы с ней давно свыклись и после примирения ее не обижали, подарки дарили, в гости звали. А сейчас ты приходишь и обвиняешь меня непонятно в чем!

Молча на него смотрю, скриплю зубами.

Отец тем временем продолжает:

— Вот представь ситуацию, вырастет твой Давид. Не дай бог, конечно, но вдруг у него в семье случится что-то гадкое… Станешь ты об этом судачить с кем-то, смаковать подробности, как ты выразился?

— Не стану, — чеканю строго.

— Ну вот и я ничего подобного не делал. Чем хочешь поклянусь, ни слова Туманяну про ваши проблемы не говорил, только хорошее рассказывал, гордился тобой!

— Ну допустим, — я все равно не слишком ему верю. — Но тогда откуда он узнал детали про наш с Марией разъезд? Он встретился с ней, распалялся про то, что изменщиков прощать нельзя. Рассказывал ей про сестру, которой изменил муж, оставил племянницу без отца. Проводил параллели между нашими семьями. Откуда бы ему это знать? Из воздуха?

Отец так сильно хмурится, что его морщинистый лоб превращается в гармошку. Неожиданно выдает:

— Сын, у Туманяна нет никакой сестры, и племянницы тоже нет…

— Как это нет? — всплескиваю руками. — Мария видела его с пятилетней девочкой, эта девочка вместе с Лианой занималась английским. Он сказал, что это его племянница, поэтому должна быть сестра.

Отец складывает руки на груди, спрашивает с сердитым видом:

— Хочешь, я тебе расскажу, зачем вообще позвал Туманяна на свой день рождения? Потому что он жаловался, что все вечера сидит работает, даже в гости — и то сходить не к кому. Он один как перст, его слова. Ни одного родственника у него. Мне его жалко стало, понимаешь?

— Что-то тут совсем не то… — качаю головой.

— Не то, — соглашается он. — К дяде Арнаку надо идти. Он у нас большая шишка в органах, пусть проведет расследование, выяснит, что за гнида копает под нашу семью. Может, он вообще на бизнес зарится? А?

— Я уже позвонил дяде Арнаку, — киваю. — Он сегодня возвращается с рыбалки. Завтра утром встречаюсь с ним на работе.

Отец всплескивает руками:

— Ишь ты, занятой какой, по рыбалкам он ездит, когда у нас тут такое… Нет сын, сейчас поедем. Прямо к нему домой!

* * *

Айк

Я до такой степени уработался, что режет глаза, будто туда насыпали песок или даже стекловату. После вчерашней встречи с дядей мы с отцом целый день только и делали, что под микроскопом рассматривали всю отчетность по делам фирмы. Искали любую аномалию, несостыковку, хоть что-то, указывающее на то, что в компании завелся крот.

Результаты пока что нулевые.

Он уже ушел домой, а я все сижу, не могу успокоиться, просматриваю данные, проверяю варианты. Очень уж задела вчерашняя догадка отца про то, что Туманян нацелился на фирму. Ведь мутный тип, и источники дохода у него тоже мутные.

Домой не спешу, нечего мне там делать. Мария в больнице, а дети у тещи. Я мог бы забрать их на ночь, но нянька из меня сегодня никакая… Мысли работают совсем в другом направлении.

Внезапно оживает динамик внутренней связи на рабочем телефоне.

— Айк Барсегович, к вам Арнак Артурович, — вещает мой новый секретарь.

— Пускайте, — прошу.

Очень скоро в кабинет входит дядя. Честно говоря, я очень удивлен его визиту. Он не из тех, кто ездит к кому-то сам, обычно все ездят к нему. Должность, так сказать, располагает.

Подскакиваю с места, спешу навстречу родственнику.

Дядя Арнак до сих пор в форме, на погонах блестят звезды, видно приехал сюда прямиком с работы. Сам понурый, морщины у глаз еще больше обострились.

— Здравствуй, дядя, ты что-то узнал? Поэтому сам пришел? Не обязательно было, я мог приехать…

— Был неподалеку, — гудит он.

— Может, кофе? — предлагаю. — Сейчас попрошу секретаря.

— С кофеином на сегодня перебор, — машет рукой дядя Арнак.

Усаживается в кресло возле моего стола. Я устраиваюсь напротив, вопросительно на него смотрю.

— Куда ж ты вляпался, племянник… — тянет он совсем невесело.

От его слов у меня мороз по коже.

— Не томи, рассказывай, с чем пришел.

Дядя Арнак откидывается на спинку стула, заводит неспешный рассказ:

— После нашей встречи я дал задание своим людям разузнать, что к чему. Сегодня утром мой человек наведался в детский центр, куда Мария водила дочку заниматься английским. Была цель раздобыть данные по девочке, которую приводит Туманян… Так вот, того детского центра больше нет.

— Как нет? — моя левая бровь ползет вверх.

— Вот так, — пожимает плечами дядя Арнак. — Он был ликвидирован ровно в тот же день, когда твоя жена попала в больницу. Скажу больше, этот центр был открыт совсем недавно, сразу после того, как твоя жена съехала к матери. Все сходится по датам. Мне удалось выяснить, что главным инвестором центра был небезызвестный Туманян. Разумеется, он действовал через подставных лиц, но мои умельцы выяснили, что именно он финансировал открытие. И, разумеется, никакой его племянницы в числе учеников там не значилось.

— На кой черт ему понадобилось водить в центр какую-то левую девочку, да к тому же открывать предприятие всего на месяц с небольшим? Бред! — развожу руками.

— Да, он капитально потратился, — кивает дядя Арнак. — Но он может себе это позволить, учитывая его капиталы. На самом деле беспроигрышный вариант: открыть бесплатные курсы для детей возраста Лианы, раскидать в ее подъезде рекламу этого центра. Думаю, был расчет на то, что твоя жена клюнет, поведет дочь туда. Вот и повод периодически видеться с Марией. А подставная племянница и рассказ про несчастную сестру — средства, чтобы втереться в доверие.

— Зачем? — все равно не понимаю. — Я видел, что он на нее запал, но чтобы решиться на такое ради коротких, ничего не значащих встреч…

— У тебя очень красивая жена, Айк, — подмечает дядя и хмурится еще сильнее.

Это бесспорно, Мария у меня — эталон. Для меня, так уж точно. Ради нее я бы кучу центров открыл. Но чтобы другой вот так заморочился, лишь бы иметь повод видеться с девушкой…

— Что ты хочешь этим сказать? — угрюмо смотрю на дядю.

— Давай, я тебе кое-что покажу, и ты сразу все поймешь. — С этими словами он тянется к черному кожаному дипломату, достает планшет.

Дядя листает файлы, находит нужный и показывает мне фото.

Вижу и буквально столбенею.

С экрана планшета на меня смотрит девушка возрастом примерно, как Мария. А еще у нее глаза, как у моей Маши, нос, сочные губы, цвет волос. Это не она, чуть другое выражение лица, волосы подстрижены под каре, родинка над верхней губой. Но очень сильно похожа.

— Это почившая жена Геворга Туманяна, — поясняет дядя Арнак. — Вижу, тебя пробрало?

— Пробрало, — киваю. — Что с ней стало?

— Умерла пять лет назад, рак.

— Ясно… — киваю.

— Ни хрена тебе еще не ясно, — качает головой дядя. — На другое фото глянь.

С этими словами он показывает мне еще одно изображение.

Снова вижу девушку, очень похожую на Марию. Цвет волос чуть другой, скулы шире, но в целом весьма похожа.

— Это Анна Клементьева, — продолжает дядя Арнак. — Мать двоих детей, бывшая жена Антона Клементьева. Пропала без вести три года назад. Отвела детей в садик и не вернулась за ними, никто ее больше не видел.

Слышу это и бледнею.

— Она как-то связана с Туманяном? — спрашиваю резким тоном.

— О да, — кивает дядя. — Я связался с человеком, который занимался ее поисками. Он рассказал чудную историю ее жизни. Муж изменил, она ушла, развелась, скромно жила с двумя детьми, работала продавцом. Само собой, следствие первым делом стало подозревать мужа. Вот только он оказался ни при чем. После ее исчезновения он клялся следователю, что жену любил, а ту прошмандовку, что нашли в его постели, ему подложили пьяному. Просил прощения у жены, но она не простила, ушла от него. А после он видел, как за ней ухлестывал Туманян. Ничего не напоминает?

В этот момент я сразу вспоминаю свою командировку в Анапу. В каком я был состоянии, когда у нас с Верой случилось.

— Очень походит на мою историю… — цежу сквозь зубы. — Но, если в деле всплыл Туманян, отчего подозрения не пали на него?

— О, его проверили, но никаких улик не нашли. Он также сокрушался, что Анна пропала, обвинял во всем мужа.

— Обалдеть история, — тяну на выдохе. — Волосы дыбом.

— А то, — дядя Арнак щурит глаза. — Я дотошно расспросил следователя о том деле. Так вот, коллеги Анны утверждают, что она ухаживания Туманяна не поощряла. Даже после развода не захотела с ним встречаться. Подозреваю, что такой расклад его не устроил, и вот результат — женщина пропала. Так что не думаю, что этот тип нацелен на вашу фирму, Айк. Его интересует исключительно Мария.

Я уже и сам это понял. Неужели он видит в ней свою умершую жену? Как в той девушке, Анне…

— Это всего лишь догадка, — тянет дядя задумчиво. — Но я не удивлюсь, если именно Туманян нанял твою секретаршу, чтобы тебя соблазнить, опорочить перед женой, дать ей повод тебя бросить. Потом появился он, попытался ухаживать, получил от ворот поворот. Тебе надо рассказывать, какой пункт в его плане следующий?

— И от ребенка он поэтому пытался ее избавить! — стучу кулаком по столу. — Потому что ему нужна моя жена, и только, без моего плода внутри. Он забрать ее хочет! Его надо искать…

— Уже, — кивает дядя. — Он объявлен в розыск. По всем возможным адресам, где он мог находиться, отправлены мои люди. Ищут.

— Отец говорил, он ездил в Армению, может быть, до сих пор там? — спешу предположить.

— Туманян не покидал страну, — качает головой дядя. — Береги жену, Айк. Пока мы его не найдем, будь крайне осторожен.

— Я нанял Марии телохранителей, — тут же поясняю. — Она сейчас в больнице, под их надзором.

— Пусть там и остается, — говорит дядя со значением.

Когда он уходит, мне только и остается, что скрежетать зубами от злости.

Похоже, Туманян давно приметил мою Марию…

Кружил вокруг нее, как коршун! Может, и вправду спонсировал Веру, чтобы она легла ко мне в постель… Отличный способ развести меня с женой. Каков подонок!

Ладно, с Верой я разберусь позже, сейчас для меня главное — Мария.