Глава 46. Похожи, как близнецы

Мария

Я просыпаюсь, уже по привычке проверяю телефон. Мессенджер меня не разочаровывает, там значатся целых три сообщения от Айка, отправленные ночью.

«Надеюсь, ты сейчас сладко спишь».

«Очень тебя люблю, моя хорошая».

«Ты у меня самая прекрасная!»

Улыбаюсь, приятно.

Отвечаю ему, несмотря на ранний час: «Спасибо тебе за нежность, доброе утро».

И вот вроде бы все хорошо, а не покидает чувство, что нет, совсем не хорошо.

К тому же Айк вчера вечером был какой-то странный, когда меня навещал. Задумчивый, угрюмый, а каким цепким взглядом осмотрел мою палату… Будто тут скрывается пара скорпионов, с десяток смертельно опасных пауков, ну или как минимум дюжина злоумышленников. И все, видимо, прячутся за шторой, ибо в моей крошечной палате больше нет укромных мест.

Я спросила вчера у Айка, чем вызвана его угрюмость, но вытянуть информацию не удалось. Закрылся от меня, как это с ним часто бывает. Отделался фразой: «Все нормально, тебе не о чем волноваться», и на этом все. Подозреваю, что у него что-то стряслось на работе, ведь приехал в таком состоянии прямиком из офиса. Искренне надеюсь, что ничего серьезного.

Иду умываться, а когда возвращаюсь в палату, звонит мой телефон.

Вижу на экране имя врача, у которого наблюдаюсь в этом центре.

— Здравствуйте, Арина Львовна, — сразу отвечаю.

— Мария, вы не могли бы прийти на осмотр прямо сейчас?

Я бросаю взгляд на наручные часы: семь тридцать. А вчера врач назначила мне осмотр на одиннадцать утра. С чего бы ей менять время?

— Мне сегодня нужно будет уйти пораньше, поэтому прошу вас… — поясняет она.

— Конечно, — сразу соглашаюсь.

Мне-то какая разница.

У меня с врачом моментально сложились отличные отношения. Это грамотный и отзывчивый гинеколог, благодаря которой родилось множество детей, и мой ребенок родится. Меньшее, что я могу, — это пойти ей навстречу.

Скидываю больничный халат, надеваю трикотажное синее платье, сую ноги в черные сланцы. Быстренько заплетаю волосы в хвост на затылке и выхожу из палаты.

На входе меня встречают телохранители.

— Доброе утро, я на осмотр, — сообщаю им.

— Я с вами, Мария Ивановна, — кивает тот, что выше ростом, Дмитрий, кажется.

Мы идем на этаж ниже.

Телохранитель сканирует взглядом коридор, пока мы добираемся до нужного кабинета. Норовит зайти со мной!

— Ну нет, — останавливаю его. — Подождите меня здесь, пожалуйста.

Еще он со мной к гинекологу не ходил. Может, и раздеваться я должна при нем?

Дмитрий кивает, занимает пост у двери.

Захожу в просторный кабинет с белыми стенами. Я уже была тут раньше, поэтому сразу замечаю, что произошла перестановка. Белая ширма, что отделяла пространство с гинекологическим креслом от остальной части кабинета, чуть сдвинута и… Стала выше, что ли? Натурально выше человеческого роста. Или я что-то не так запомнила с прошлого раза, что скорее всего.

Но главное — не обстановка кабинета. С удивлением вижу, что на месте моего врача, Арины Львовны, почему-то сидит коротко стриженная брюнетка в белом халате, а медсестры нет вообще.

— Проходите, Мария Ивановна, — незнакомка радужно мне улыбается.

— Прошу прощения, а где Арина Львовна? — сразу настораживаюсь.

— Она вынуждена была уйти. Понимаете, у нее заболел ребенок, что-то серьезное.

— Вы новый врач? Но Арина Львовна звонила мне, я так поняла, что дождется… — говорю это и подмечаю, как она встает из-за стола, идет ко мне.

— Присаживайтесь, — тянет незнакомка со странной улыбкой.

В этот момент я отчетливо слышу какое-то мычание из-за ширмы.

— Что там? — указываю в направлении звука.

— Не обращайте внимания, — говорит врач.

Она подходит совсем близко. Я замечаю, как ее рука ныряет в карман. Оп — и она достает какой-то шприц. Зачем он ей? Мне никаких уколов не назначали…

Что-то тут совсем не то.

Меня изнутри ошпаривает адреналином.

Хочу позвать телохранителя, но мой маневр моментально угадывают. Я и пикнуть не успеваю, как псевдоврач подносит шприц к моему плечу, тихо шипит:

— Только пикни, и я всажу тебе это в руку. Скинешь своего щенка через пятнадцать минут…

Я бледнею, не знаю, что делать. Лоб моментально покрывается потом от дикого, почти неконтролируемого страха.

В этот момент ширма отодвигается и оттуда показывается… Туманян!

И я сразу все понимаю.

Попалась! Что они задумали?

Бездумно пячусь назад, но подельница Туманяна впивается в мою руку стальной хваткой.

Злобно шепчет мне на ухо:

— Если заорешь и твой телохранитель сюда ворвется, считай, твоему ребенку каюк. Лекарство очень быстро действует. Но если будешь вести себя тихо, не пострадаешь.

Чувствую, как иголка больно царапает кожу и замираю, почти не дыша. Я согласна на что угодно, лишь бы мне ничего не вкалывали.

С гулко бьющимся сердцем наблюдаю за тем, как Туманян приближается.

Выражение лица у него зверское, даже боюсь, что сейчас ударит наотмашь. Но он не делает мне больно, лишь крепко хватает за плечо, забирает шприц у подельницы. Плотно зажимает мне рот рукой, одновременно угрожает острой иголкой.

Командует помощнице:

— Действуй.

Незнакомка быстро подходит к столу, ставит на него какой-то здоровый кожаный ящик, открывает.

Даже примерно не представляю, что они задумали.

Женщина тем временем достает парик, какие-то мази, кисточки. На кой черт? Она макияж собралась делать, что ли?

И снова я слышу чье-то мычание за ширмой. Чье? Уж не Арины Львовны? От осознания этого мне становится еще гаже.

Подельница Туманяна тем временем натягивает парик.

Чувствую, как Туманян крепче прижимает меня к себе одной рукой, почти нестерпимо давит на рот и резким движением сдергивает с волос резинку. Потом швыряет ее подельнице. Та ловит, потом натягивает на голову парик и стягивает пряди моей резинкой!

Тут-то до меня и доходит, что они делают.

Готовят мой клон!

Женщина мажет лицо тональным кремом, чтобы цвет был бледный, как у меня. Следом она достает контейнер с линзами разных оттенков карего цвета. Подносит их к моему лицу, пару секунд вглядывается в мои расширенные от ужаса глаза, выбирает нужный вариант.

Поражаюсь, с какой скоростью и мастерством она преображается. Ей явно не впервой.

— Раздевайся… — шипит мне в ухо Туманян и больно сдавливает рот.

Я настолько испугана, что не могу двинуть даже рукой.

Тогда он с силой дергает меня, задирает подол.

Кое-как прихожу в себя, снимаю платье с его помощью.

— Обувь тоже, — продолжает он шипеть.

Через несколько минут подельница Туманяна наряжается в мою одежду. Поражаюсь тому, как похоже она выглядит, будто смотрюсь в зеркало.

Но все же она — не я.

Пользуюсь тем, что Туманян на секунду освобождает мой рот.

Прошу с чувством:

— Отпустите меня. Айк все равно узнает, что она ряженая…

Туманян усмехается мне в лицо, по-прежнему угрожает мне шприцом.

— Шоу не для него. Нам достаточно пары часов форы…

Только тут до меня доходит — Айк вряд ли купился бы на этот маскарад, а вот телохранители вполне. Они же на меня едва смотрят, в основном сканируют взглядом окружение, выискивая опасности. А тут моя одежда, прическа, лицо почти один в один, рост, размер ног…

И вот мой клон уже готов к выходу.

Туманян дает ей последние инструкции:

— Как только дойдешь до палаты, выбирайся через окно ванной. Если тебя раскроют, деньги не получишь.

Она кивает и выходит.

Всеми силами надеюсь, что телохранитель все же поймет, что она — не я. Ворвется сюда, накостыляет Туманяну. Но…

Проходит минута, две, а никто не врывается в кабинет.

— Я давал тебе выбор, — рычит Туманян мне на ухо. — Все, что ты должна была сделать, — это бросить своего козла и принять меня. Вытравить из себя чужого выродка. Но ты этого не сделала, потому что конченая дура. Больше никакого выбора я тебе не дам. С этих пор ты — моя жена.

* * *

Айк

Я резко очухиваюсь ото сна, тру глаза. Поначалу не понимаю, где нахожусь, лишь через несколько минут доходит, что я на парковке перед перинатальным центром.

Неужели все-таки уснул? Впрочем, неудивительно, всю ночь просидел в машине, вот и отключился под утро.

Я вчера от Марии так и не уехал, не смог.

Полночи пялился на ее окна да переписывался с дядей, ведь тот вплотную занят поисками Туманяна. Только вот этот шизик как сквозь землю провалился, нигде его нет.

Хочу увидеть Марию… Но еще рановато вроде как. Может, спит?

Проверяю телефон и вижу от нее сообщение. Нет, не спит моя хорошая, значит я могу ее увидеть.

Вглядываюсь в зеркало заднего вида, физиономия помятая дальше некуда, небритый, с синяками под глазами.

И что, я пойду к ней в таком виде? Впрочем, за годы брака жена видела меня всяким.

Все, чего хочу, — увидеть ее улыбку, пожелать доброго утра, лично принять заказ на какие угодно вкусности, которые она захочет.

Спешу в центр как есть.

С горем пополам договариваюсь, чтобы меня пустили, ведь здесь с часами посещений строже, чем в предыдущей клинике. Что только радует, в общем-то.

Поднимаюсь на нужный этаж, иду по коридору к палате Марии. Неожиданно подмечаю, что у ее дверей дежурит только один телохранитель.

— Артур, почему ты один? — моя бровь летит вверх.

— Мария Ивановна на осмотре у врача, с ней Дмитрий, — сообщает телохранитель. — Я слежу за палатой, как вы и велели.

— В какой кабинет пошла Мария?

— Сейчас уточню.

Очень скоро телохранитель называет этаж и номер кабинета.

Решаю пройтись туда, я все равно ждать не в силах.

Когда спускаюсь на нужный этаж, вижу, как из-за угла выворачивает Мария, за которой идет Дмитрий.

Улыбаюсь жене, вглядываюсь в ее лицо.

А она какая-то неродная, будто искусственная, и походка странная.

— Маш, все в порядке? — подхожу к ней.

И сразу понимаю — никакая это не Мария!

* * *

Мария

— Ты — моя жена, — тянет Туманян, при этом смотрит на меня хищно, как охотник на беззащитную лань.

Невольно ежусь, прикрываю ладонями грудь.

В адреналиновой пелене я даже на какой-то момент забыла, что стою перед ним в лифчике и трусиках, ведь платье заставили отдать его подельнице.

Туманян осматривает меня с явным одобрением, цокает языком и говорит:

— Ты будешь моей лучшей женой.

— В-в-в смысле лучшей? — запинаюсь на полуслове. — У тебя их несколько, что ли? А говорил, что ни одной…

Туманян морщится, будто я поймала его на чем-то стыдном. Его лицо тут же грубеет, он спешит к столу и швыряет мне белый халат, который носила его подельница.

— Одевайся, — цедит он зло.

Натягиваю халат, сую ноги в чужие сандалии. Мне противно донельзя, в то же время до дрожи боюсь взбесить Туманяна, понятия не имею, чего от него ждать. Чувствую себя как никогда уязвимой.

— Пожалуйста, отпусти меня, — тихо его прошу. — Я никому не скажу, что ты был здесь! Айк все равно найдет меня, он не сдастся, он…

— Он никогда тебя не найдет, — с довольным видом сообщает Туманян. — Теперь, считай, тебя для его нет.

Мои глаза расширяются от новой порции ужаса, когда он подходит ко мне вплотную.

И снова мерзкое царапанье иголки шприца о кожу, когда он подносит его к моему плечу.

— Выйдешь со мной по-тихому, сохранишь ребенка. А рыпнешься, истечешь кровью.

С этими словами он выводит меня в коридор.

Мой мозг работает в авральном режиме, пытается найти лазейку. Но вместо этого накатывает безысходность.

— Какая разница, когда воткнешь иголку? — говорю с горечью. — Сейчас или в машине? Ты ведь все равно это сделаешь, не впервые пытаешься убить моего малыша…

— Дура, — цедит он мне на ухо. — Думаешь, я хочу колоть тебе эту дрянь? Это опасно, а ты мне нужна здоровая. Я поэтому хотел, чтобы тебе по-тихому в клинике удалили плод. Теперь все будет по-другому…

Как по-другому, уже не спрашиваю, мне все равно, что рисует его больная фантазия.

Все, на чем концентрирую внимание, это дальность расположения иголки шприца от моей кожи, натужное дыхание Туманяна в районе моего уха, тошнотворно-сладкий запах его одеколона.

Как назло, пока мы идем по коридору, нам никто не встречается. А потом Туманян и вовсе сворачивает к лестнице, игнорируя уже виднеющийся впереди лифт.

— Быстро спускаемся, — цедит он.

Но с быстро у нас проблемы, спускаться шаг в шаг не так уж удобно, а он предпочитает держать меня к себе вплотную.

Мы успеваем спуститься лишь на один этаж, немного тормозим на лестничном пролете, потому что я умудряюсь запнуться. Чужие сандалии мне жмут.

И вдруг сверху отчетливо слышится ор Айка:

— Маша!

— Айк! — кричу в ответ неосознанно, не успеваю даже подумать.

И чувствую, как иголка входит в кожу.

Туманян выполняет угрозу!

Отшатываюсь в сторону, да с такой силой, что ему приходится меня отпустить. В руке торчит шприц, но теперь вижу, что Туманян так и не успел вколоть отраву! Вырываю его и отшвыриваю в сторону.

— Иди сюда, тварь! — орет Туманян не своим голосом и бросается на меня.

А сверху уже слышен громкий топот.

— Пошли, — тянет меня Туманян.

Я отшатываюсь к стене, жмусь в самый угол. Он замахивается на меня. Я в ужасе закрываю лицо ладонями, а когда открываю, вижу, как Айк, спрыгивает вниз сразу через несколько ступеней. Он оказывается рядом с Туманяном, припечатывает его к стенке и с силой молотит по физиономии.

Никогда не видела у мужа такого дикого выражения лица…