Глава 47. Все по своим местам

Айк

Я наблюдаю за тем, как Мария дает показания полиции.

Моя маленькая смелая девочка кутается в белый халат, эмоционально рассказывает о случившемся. Полицейский записывает ее слова, кивает.

Наконец ее оставляют в покое.

Я веду Марию обратно в палату.

Первое, что она делает, оказавшись там, — скидывает с себя чужие халат и сандалии. При этом морщит нос и пищит:

— Фу!

Она натягивает майку и джинсы, продолжая с неприязнью коситься на только что снятые вещи, будто они пропитаны ядом.

Неожиданно я подмечаю у нее на плече запекшуюся кровь.

— Что это? — указываю на рану.

Мария смотрит на руку, морщится.

— Это он меня шприцем поцарапал, — стонет она жалобно. — А в шприце был тот самый препарат, что вызывает выкидыш. Айк, я так испугалась, когда он воткнул мне иголку в руку!

Моя милая смелая девочка, еще недавно стойко державшаяся, вдруг кривит лицо, заламывает руки и начинает плакать.

Не могу это выдержать. Подхожу к Марии, крепко прижимаю ее к себе, глажу по голове и шепчу:

— Вот урод… Маш, ему за все отольется, я обещаю!

Мало я ему врезал, ой мало. Пусть и основательно сбил об его рыло костяшки правой руки.

Остановило лишь то, что если бы я продолжил, то вполне возможно, сажать в тюрьму уже было бы некого. У меня тяжелый удар…

Меж тем правосудия жажду не только я и мои родные, есть и другая пострадавшая семья. Муж и дети, чью мать он забрал, потому что посчитал, что ему можно, возомнил себя богом.

Туманян должен увидеть, к чему приводят подобные поступки, заплатить сполна за все, что сделал. Скончаться от травм — слишком легкая смерть для такого, как он. И все деньги мира ему не помогут выкрутиться. Нет, не в этот раз! Не с той семьей он связался, не ту женщину решил похитить. Амаряны всегда стояли за своих горой.

— Айк, отвези меня домой! — вдруг просит Маша.

— Но как же домой, тебе надо быть под наблюдением, — пытаюсь спорить.

— До того, как на меня напали, я великолепно себя чувствовала, — возмущается Мария. — Мне, кроме витаминов, все равно ничего не давали. Я их прекрасно могу пить и дома. Домой хочу!

Что ж, не могу не признать, ее просьба закономерна.

Две разные клиники, а результат один — и там и там ее достали, почти что совершили непоправимое. Пусть теперь противник нейтрализован, я понимаю, почему она не хочет здесь оставаться.

Но вот это ее «домой» сейчас для меня не совсем понятная формулировка. Куда домой? Домой — совсем домой? То есть обратно ко мне или…

— К маме хочу, к детям, — вдруг выпаливает жена. — Отвези, Айк, выписку ждать не буду.

Ну вот и определилась с направлением.

А я уже успел размечтаться на короткую секунду, по полной раскатал губу…

Вот только ничего-то в наших с ней отношениях по большому счету не изменилось. Я для Марии — по-прежнему муж-изменщик, от которого она ушла. Пусть отношения потеплели, но, видно, и близко недостаточно.

Неужели она никогда не простит? Что бы я для нее ни сделал…

Мысль о том, что она снова хочет спрятаться от меня в доме тещи, просто невыносима. Мне физически паршиво от такой перспективы. Но что я могу сделать?

Оно, конечно, можно в очередной раз встать на дыбы, начать с жаром убеждать жену, что ей срочно необходимо ко мне вернуться, но…

Но не много ли будет потрясений для одной беременной женщины?

Как по мне — с перебором.

* * *

Айк

Я засунул поглубже все свои чувства, сделал, как просила Мария. Отвез ее домой, проводил до квартиры. Ни словом не обмолвился о том, что мне стоило оставить ее там.

Теперь сижу у дома тещи как неприкаянный и не знаю, что делать, что думать.

Безумно хочу к своим. К Маше, к детям…

Да вот только никто меня там не ждет.

Не заслужил я свою семью. Не заслужил, и все тут. Ведь это из-за меня Мария попала в больницу, из-за моей глупой выходки с отелем, а там пошло-поехало…

Чувство вины прибивает меня к плинтусу.

Чтобы хоть как-то отвлечься от горьких мыслей, достаю телефон, проверяю почту. Там, как обычно, куча писем по работе и не только.

Одно привлекает особое внимание. Оно из клиники, куда я отправлял материал для ДНК-теста Веры.

Вглядываюсь в результаты и не верю своим глазам. ДНК-тест оказался неинформативным, что-то там с анализом не то. Но главное не это, главное — уровень ХГЧ Веры. Я включил его в список анализов на всякий случай и не прогадал. Анализ ясно показывает причину, почему тест ДНК оказался неинформативным. Каким еще он может быть, если Вера в принципе не беременна?

Не беременна, мать вашу!

Сразу же набираю ее номер.

— Здравствуй, Верочка, — цежу в трубку. — Я тут получил результаты анализов…

— И что? — тихим голосом интересуется она.

— И берегись! — гаркаю в трубку. — Еду к тебе!

На этом сбрасываю вызов. Впрочем, не забываю предупредить охранника, который за ней следит, что она, скорей всего, попытается сбежать. Любая на ее месте попыталась бы.

* * *

Айк

Я добираюсь до дома Веры в рекордно короткие сроки.

Спешу в подъезд, со скоростью звука поднимаюсь на нужный этаж.

Замечаю, что перед дверью почему-то нет телохранителя, а сама дверь немного открыта.

Не стучу, захожу в прихожую и застаю удивительную картину.

Телохранитель держит Веру за плечо, причем видно, что крепко, а у нее такой вид, будто ее хорошенько приложили левой стороной лица об стену или даже об косяк.

— Ты что, ее бил? — хмыкаю, как следует все разглядев.

— Шеф… — телохранитель устремляет на меня виноватый взгляд. — Она, как идиотка, налетела на меня с газовым баллончиком, хотела сбежать. Я выбил баллончик, так она давай драться. Я чисто рефлекторно ее от себя отбросил, чуть переборщил с силой удара. Ушиблась, в общем. Виноват.

— Я не обвиняю, все нормально, — машу рукой.

От этой моей фразы у Веры увеличиваются глаза.

— Как это нормально? — стонет она. — Айк, он разбил мне лицо!

Тут замечаю следы крови на ее правой скуле. Похоже, она вправду неслабо врезалась в стену. Наверное, мне должно было стать ее жаль. Все же девушка, нежное создание. Но вот какое дело, я с превеликим удовольствием сам бы ее об стенку приложил. И еще бы добавил!

— Скажи спасибо, что что у тебя разбито только лицо, — цежу строго. — Быстро в комнату.

Вера вжимает голову в плечи, идет, куда велю.

— Садись, — киваю на диван.

Нависаю над ней и спрашиваю:

— Тебе знакома фамилия Туманян?

Как только Вера ее слышит, еще сильнее вжимает голову в плечи, чем только доказывает наличие сговора с этим мудозвоном.

И тут меня несет.

Ору, практически не сдерживаясь:

— Ты, тварь, продалась Туманяну, изображала любовь, беременную из себя корчила, брак мой чуть не разрушила. Да не по зубам тебе мой брак! Обломала зубы, а? Ничего у тебя не вышло!

Вера отшатывается от меня, смотрит с обидой и наконец признает:

— Да, я лгала тебе! Но только про беременность, про чувства — нет! Они были искренние. И именно поэтому, когда Туманян подошел ко мне и предложил помощь с тем, чтобы вас развести, я согласилась… Только из-за сильных чувств к тебе, Айк!

Сам не понимаю, как моя рука бросается вперед.

Хватаю ее за горло, сжимаю пальцы почти непроизвольно.

— Не убивай меня! — хрипит она. — Не убивай, прошу! Я не знала, что Туманян такой псих…

Делаю над собой усилие, разжимаю пальцы.

Вера падает с дивана, какое-то время кашляет, держась за горло.

Я складываю руки на груди, жду, пока она придет в себя.

Спрашиваю громогласным голосом:

— Все как на духу мне сейчас говори. Что он тебя просил делать? Когда? С деталями.

Она забирается обратно на диван, морщит лицо, но все же выдает информацию.

Оказывается, это она снабжала Туманяна деталями по поводу меня и моей ситуации с женой. Они подробно обсуждали план о том, как разбить нашу семью, предприняли немало хитроумных ходов! Чего стоил финт Веры с сообщением Марии на дне рождения Лианы. Туманян систематически помогал Вере, например пристроил ее сестру-неумеху медсестрой в процедурный, чтобы Вере было сподручней дурить мне голову. Беременная дура пошла на подлог, сдавала за горе-родственницу анализы. Чем больше проходило времени, тем сильнее эта парочка увязала в деле и задействовала больше людей.

Вера все говорит и говорит, а я уже не слушаю.

Меня волнует только одно.

— Там в Анапе, — спрашиваю строго. — Что ты мне подсыпала, раз я наутро ничего не вспомнил? Ведь что-то определенно подсыпала…

— Только антигистаминные, — качает она головой, при этом выглядит испуганной. — Просто большую дозу, от этого никаких последствий, ты уснул как убитый, и все…

Недоуменно хмыкаю.

Помню свое ужасное состояние тем вечером — едва добрался до номера, фактически засыпал на ходу.

— Как же я, накачанный спиртным и антигистаминными, смог с тобой переспать? — задаю вполне резонный вопрос.

— Ну…

Вера резко замолкает, отводит взгляд.

А моя правая рука снова начинает жить своей жизнью, так и тянется к ее горлу.

Вера кричит, вскакивает с дивана, обегает его и стонет:

— Не надо! Я все скажу!

— И-и?! — цежу на выдохе.

Она смотрит на меня со страшной досадой и вдруг говорит:

— Не было ничего, ясно тебе? Не было! А могло бы быть! Айк, у нас все волшебно могло бы быть…

Она продолжает распинаться о том, как сильно меня любит.

Но я снова ее не слушаю. Все, что остается мозгу, — это ее слова на бесконечном повторе: «Не было ничего!»

— Значит, мы не занимались сексом? — спрашиваю с вытянутым лицом.

— Нет, — подтверждает она с явной неохотой. — Ты спал без задних ног. Я очень старалась, но… не получилось…

— Ах ты ж тварь! — цежу злобно. — Значит, пока я в отключке, ты своими грязными руками мне в трусы, что ли?

— Ничего не было! — верещит Вера.

Теперь она этой фразой уже защищается.

А до меня окончательно доходит простая истина. Это что ж получается? Я не изменял жене!

От осознания этого мгновенно впадаю в состояние эйфории.

Сколько я мучился за последние недели — не передать. Совесть ела меня поедом за то, что сглупил, позволил низменным инстинктам взыграть и отымел чужую бабу. Я корил себя за это бесчисленное количество раз. А ведь этого не было!

— Айк, я готова как-то искупить вину… — стонет Вера.

Мне тошно ее слушать. Жестом велю ей замолчать.

В этот момент я жутко на нее зол, да. Сколько нервов она мне вытрепала своей ложью, как умело попортила отношения с Марией! Но все-таки благодаря этой истории я многое усвоил. Например, то, что брак не сделан из титановых плит, он может разрушиться. Для его сохранности нужно немало работать и ценить то, что имеешь.

Я оборачиваюсь к телохранителю, который топчется в дверях прихожей:

— Отвези ее в отделение к моему дяде, пусть даст подробные показания на своего дружка. Там разберутся, что с ней делать дальше.

Вера охает от ужасающей перспективы, но не смеет спорить, и правильно делает.

Что до меня, теперь я должен сделать только одно…

* * *

Мария

— Ой, какие жуткие вещи творятся на земле, — охает мама.

— Прям триллер, — вторит ей сестра.

Мы сидим втроем на кухне, лопаем блинчики с клубничным джемом. Точнее, они лопают, обсуждают детали всего того, что со мной случилось. А я шумно вздыхаю и не могу отделаться от одной противной мысли.

На кой черт Айк уехал?

Куда уехал? Кто его просил? Он что, не мог со мной хоть немного побыть? Со мной такое случилось, а он даже на чай не остался. Не успела я прийти в себя, как он обнялся с детьми и усвистал.

Чем-то сильно занят? Наверняка работой!

Что за свинья у меня супруг? Вообще-то, мог бы хоть разок попытаться меня обнять тоже. Или детей надо обнимать, а меня типа нет?

Я понимаю, мы с ним в ссоре и вообще в двух шагах от развода. Но как же меня задело, что он вот так быстро ушел. Будто я для него больше не важна. Защитил, и ладно! Аж плакать хочется.

— Машка, прием, — сестра щелкает пальцами перед моим лицом. — Ты вообще меня слушаешь?

— Слушаю, — отвечаю как ни в чем не бывало.

Не рассказывать же сестре, о чем я на самом деле думаю.

Неожиданно мы слышим из прихожей звонок.

— Я открою! — кричит из зала сын и бежит в прихожую.

Через пару секунд я слышу его радостный вопль:

— Папа!

— Папа плисел! — это кричит уже Лиана.

Меня изнутри будто обдает кипятком.

Вернулся! Надо же… И что ему надо?

Отодвигаю кружку с чаем, спешу в прихожую, а за мной сестра с мамой.

— Айк, привет, — говорю ему.

И только сейчас замечаю — он с чемоданом.