Глава 5. Противостояние

В дальней части юрты в кучу были свалены вещи: шкуры, посуда и прочая утварь. Пол в центре взломан, а около дыры сгрудились четверо оборотней. Последний из гостей лежал у их ног. Вокруг него чем-то острым был вырезан круг, с четырёх сторон которого лежали те самые амулеты, которые оборотни выкопали из-под земли этой ночью. В изголовье импровизированного алтаря стояла плошка, в которой медленно исходили дымом травы. Но дым не покидал юрты, а сворачивался по спирали и опускался на лежащего в кругу оборотня. Он был настолько бледен, что сначала я подумала, что он мёртв. Но вот болезный хрипло вздохнул и снова застыл. – Что с ним? – испуганно спросила я. – Не твоё дело! – прикрикнул Эверард, пятясь ото всех назад. – Это всё не ваше дело! У меня распоряжение, и я его выполняю! Он развёл руки в стороны, будто хотел прикрыть происходящее в юрте собой. – Это отец приказал вам натравить на Стаю росомах? – спросил Литто. Я посмотрела на него. Литто выглядел растерянным. На его глазах братья стали врагами той Стаи, в которой он был вожаком. Я поняла, что сейчас очень многое будет зависеть от того, поведёт ли Литто себя как истинный вожак или навсегда останется только младшим братом своим более властным родственникам: братьям и отцу. От прямого вопроса Эверард побледнел ещё сильнее, чем болезный оборотень. Он застыл на месте, выпрямился и злобно зыркнул на собравшихся, прежде чем ответить. – Ты не смеешь обвинять нас в том, чего не понимаешь, Литто. Да ты… Ты… Последыш! Позор Стаи! Избрал жалкую человечку. Ты – позор нашего рода! Он выкрикивал оскорбления одно за другим, а я смотрела на Литто. Ну же, не молчи. Дай отпор! Стань тем, кем ты должен быть по праву! Может Литто и не был старшим наследником своего отца, но я видела, что он делал для Стаи, когда оказался здесь. Он мог стать вожаком, какого заслуживала Стая, за несколько дней ставшая мне вторым домом. Вспомнив родной дом и семью, я не смогла даже представить, что бы чувствовала, если бы мой отец меня предал. Но с братьями… С братом мне не повезло точно также, как Литто. И как бы ни хотелось этого признавать, я понимала его. Сначала ты не веришь в происходящее, потом пытаешься найти оправдание, но после всего… Не буду лгать даже в мыслях. Даже после всего ты не можешь поверить, что твой близкий человек способен на предательство. – Я… – нерешительно начал Литто и не смог продолжить. Эверард рассмеялся. Литто поднял взгляд и осмотрел присутствующих. Я кивнула ему, подбадривая: «Ну же, давай!» – Вожак Литто потребовал от тебя объяснений, Эверард, – громко сказал Норт, чем вновь выручил Литто. – Будь добр объясни, что случилось с этим оборотнем? Это опасно? – Он сильно простыл, – ответил Эверард. – Отлежится, и к вечеру всё пройдёт. Разнёсшийся по площади очередной хриплый вздох сообщил, что он лжёт. – Я посмотрю, что с ним, – предложила Уула, оказавшаяся здесь же. – Не подходи! – крикнул Афанарик, преграждая ей путь. – Фаня, Фаня, – сказала Уула, ничуть не испугавшись. – Принимая роды у твоей мамы, пусть звёзды указывают ей путь на Той Стороне, хорошая была волчица, я сразу сказала, что из тебя ничего путного не выйдет. А ну, брысь с дороги! Афанарик от неожиданности не нашёлся, что ответить. Уула отодвинула его в сторону и подошла к больному. Я хотела её предупредить, что амулеты трогать нельзя, но Уула, кажется, знала об этом и без меня. Она обошла круг, вырезанный на полу, не наступая на него. От амулетов она и вовсе предпочла держаться подальше. Наконец, Уула остановилась, достала из-за пазухи медальон, сняла его с шеи и поводила им над больным. – Ойра говорит правду, – сказала она, убирая медальон обратно. – Эта магия призвана озлобить животных и собрать их в одном месте. Там, где будут амулеты. Магия завязана на крови, и я думаю, перед нами знахарь, что создал их. – Она склонилась ниже и присмотрелась к лицу оборотня. – Не рассчитал своих сил, несчастный, а про последствия его никто не предупредил. – О каких последствиях? – приглушённым голосом спросил Афанарик, боязливо попятившись от больного знахаря. – Если заклинание не получит обещанной жертвы, то заберёт с собой знахаря. – Она подняла взгляд на Афанарика. – А росомахи своей кровавой жатвы у поселения не собрали. – Его можно спасти? – спросила я, но Уула лишь сокрушённо покачала головой. – Нельзя пользоваться магией во вред. Все ведающие об этом знают. Плата должна быть внесена. – Уула посмотрела на больного шамана с сожалением. Хоть он и причинил зло другим, он был ей собратом по магическим знаниям. – Но я смогу облегчить его уход. Это всё, что я могу сделать для него… – Действуй, – сказала Ойра и обратилась к гостям: – И эта жертва тоже будет на вашей совести! – Наша совесть чиста! Мы просто выполняли приказ! – крикнул ей в ответ Афанарик. Эверард шикнул на него, бросил последний взгляд на умирающего знахаря, подозвал своих оборотней и объявил: – Нам здесь больше нечего делать. Мы уходим. – Никуда вы не пойдёте! – громко заявил старейшина Норрог. – Вы виновны в преступлении против Стаи и понесёте наказание. – Кто ты, чтобы наказывать принцев Клана? – спокойно спросил Эверард. – Ты всего лишь старейшина. Твоё дело советы давать, да и то, если я спрошу у тебя совета. А я тебя не спрашивал. – Норрог может созвать Совет Клана, – сказала Ойра. – И решение совета станет для тебя приговором… – Нас будет судить только вожак Дариен Нордвинд, – перебил её Эверард. – Как он скажет, так и будет! И если кто-то против его слова, то он против Клана! – Он приосанился и окинул собравшихся высокомерным взглядом. – Есть кто-то против? Стая молчала. * * * Литто Послепраздничное утро было явно недобрым. Особенно для того, кто засиделся почти до самого рассвета. Литто поднялся с узкого неудобного ложа, на котором провёл ночь, зевнул и потянулся, разминая затекшую спину. Из-за приезда гостей стае пришлось потесниться. И, если места в общей мужской юрте было предостаточно, то шкур оказалось меньше необходимого. Старейшина Норрог собирался распечатать те запасы, что были упакованы и приготовлены к перевозке на Север, чтобы всем было уютно, но Афанарик поднял его на смех, сказав: «Ну неужели северные волки равняются на человеческих капризных барышень?» Вспомнив эти слова и то, как поддержал брата вчера ночью, Литто с сожалением вздохнул. Лучше бы согласился на предложение Норрога. Не пришлось бы стенать о больной спине с утра. Он вышел из юрты и огляделся. В поселении было пустынно. Те оборотни, что встали до него, уже занялись работой, а те, кто ещё спал, – спали. Литто широко и заразительно зевнул. Сейчас плотно подкрепиться, а потом проспать до самого обеда. Лишь бы никто не помешал. Литто сходил умылся и вернулся к юрте на завтрак. У очага, над которым парил аппетитными ароматами котелок с кашей, сидело несколько оборотней, в том числе наставник Норт. Литто со всеми поздоровался, выбрал местечко поближе к наставнику и уже потянулся ложкой к котелку, предвкушая вкусный перекус, когда к нему подскочил оборотень и сообщил, что его братья задержаны и окружены. – Приказ Ойры, вожак Литто, – отчитался оборотень. – Она послала за вами и за старейшиной. – Он обратился к остальным: – Всем срочно на площадь. Оборотни побросали тарелки и вскочили с места. – Сейчас буду, – ответил Литто и нашёл взглядом наставника. – Что происходит, ты знаешь? Случилось что-то? – Идём, – только и мог ответить Норт. – Я не знаю, что случилось, но явно что-то серьёзное. Они направились к площади, а по дороге к ним присоединился Руф. – Я только до загона дошёл. А мне сказали, что возвращаться надо. Я решил, что сразу к вам, – невпопад рассказал он и спросил: – В чём дело то? – Не знаю, – ответил Литто. – Но очень хотел бы узнать. То, что кто-то осмелился пойти против его гостей, было немыслимо. Он – вожак Стаи! Его слово – главное! Даже Эверард и Афанарик это понимали. Литто быстрым шагом шёл к площади. В голову лезли тревожные мысли. В первую очередь слова отца. Всегда он говорил о том, что северные волки слишком свободолюбивы и потому коварны и вечно бьют исподтишка. И Норт, как только Литто назначили вожаком Северной Стаи, регулярно напоминал об особенностях этих земель. Не раз и не два тут пропадали то вассалы отца, то целые отряды, то назначенные Северной Стае вожаки… «Север большой, – говорил Норт. – Одно неверное слово, и твоему отцу с прискорбием сообщат, что ты затерялся в его просторах, и они, как ни старались, так и не смогли тебя отыскать». Кажется, именно это коварные северяне хотели сегодня провернуть с его братьями. А ведь они только увидели его на месте вождя. И приняли это. Чувство гордости за себя приятно согрело изнутри, когда Литто вспомнил, с каким уважением общались с ним братья на прошедшем празднике. А вот уважения от северян к своему вожаку было, видать, не дождаться. Литто вылетел на площадь и, бегло окинув её взглядом, резко спросил: – Что здесь происходит? * * * Обвинение Ойры прозвучало громом среди ясного неба. Росомах натравили братья? Но зачем? И как они это сделали? Подвергнуть волков, кто доверял тебе, смертельной опасности?.. Кто вообще был способен на такое? Неужели это всё натворил его отец? Решительность мигом испарилась. Отстаивать своё место, назначенное ему отцом, перед стаей Литто было бы куда легче, но пойти против братьев и против своего отца – к этому он не был готов. И тут же его старший брат Эверард высказал всё, что думал о Литто на самом деле. Вся его поддержка, похвала и гордость за то, чего Литто добился, оказались ложью. Одной огромной ложью, которой Литто подкармливал свою неуверенность и гордыню. Ему стало так тошно, что он даже заговорить не смог. И вновь наставник заступился за него. Но не он. И Джессика, та самая бесстрашная Джессика, которая ничего и никого не боялась, смотрела на него смело и без осуждения. Но не он. И Норрог с Ойрой говорили решительно и твёрдо. Но не он. Стал ли он вожаком Стаи? Нет! Отец назначил его вожаком. И то лишь потому, что оборотней Северной Стаи никогда не бывало на людских землях. Лучше бы отец изгнал его. Это было бы куда честнее. И только теперь Литто понял, что всю свою жизнь обманывал себя. Он не вожак! Никогда не был им и не станет! Вот почему он совершал так много ошибок. Вот почему его не слушают волки Северной Стаи. Вот почему он стоял на чужой земле посреди чуждых ему оборотней и не смел сказать ни слова. – …Кто-то против? – прервал его размышления злой окрик Эверарда. – Я против! – сказал Литто, и все взгляды обратились к нему. В груди огнём горела боль. Джессика оказалась права: давным-давно, живя в доме своего отца и мечтая о его признании, он растерял своё достоинство, и осознавать это оказалось больно. Литто усмехнулся. Возвращать себе достоинство придётся по крупицам, и пусть это принесёт ещё больше боли, Литто был согласен потерпеть ради того, чтобы стать кем-то большим, чем просто сын своего отца. Афанарик вздрогнул под его взглядом, наполнившимся уверенностью. – Ты не можешь быть против! – возразил он подрагивающим от волнения голосом. Афанарик оглянулся на Эверарда, и тот его сразу же поддержал: – Ты же не пойдёшь против отца, Литто, правда? Не захочешь и дальше его разочаровывать. Эверард хорошо выучил, чего Литто боялся больше всего, и не стеснялся этим пользоваться. Только вот после отъезда из дома Литто довелось испытать страх куда более настоящий, чем страх стать неудачником в глазах отца. Он сражался со степными росомахами не ради его похвалы. Он боялся – даже в мыслях, – что кто-то из его Стаи погибнет. Спасал жизни, и понимание этого заставляло его идти вперёд и не сдаваться, несмотря ни на что. И теперь это чувство вернулось снова. Значит, обратного пути нет. – Дальше уже некуда, брат, – ответил Литто, повернулся к Стае и громко объявил: – Мы приютили у себя убийц, принесших горе на эти земли и этой Стае, и они понесут наказание… – Ты не можешь отказать нам в высшем суде, – перебил его Эверард. – А наш отец выше тебя, Литто. Он выше всех вожаков. – Кроме совета старейшин, – сказал Литто и с удовольствием наблюдал, как презрение на лице Эверарда сменяется испугом. – Вы вправе требовать высшего суда. Если это ваше требование, то я уступаю. Ваши преступления будет судить Дариен Нордвинд. – Вокруг поднялся шум, но Литто поднял руку вверх, призывая оборотней к тишине. – А также я сообщу вожаку Дариену, что вас будет судить совет старейшин во главе с верховным старейшиной, достопочтимым волком Норрогом. И Дариен Нордвинд тоже обязан будет уступить. Это закон! Литто нашёл взглядом Норрога и склонил перед ним голову в знак уважения. Теперь он точно знал, что это такое. Уважение к себе – это в первую очередь уважение к другим. Норрог и Ойра, стоящая рядом с ним, кивнули ему в ответ, и это неподдельное, а самое что ни на есть настоящее уважение Литто почувствовал всем сердцем. Оно словно шептало ему: «Ты всё делаешь правильно!» – Неужели ты осмелишься появиться перед отцом после того, как он изгнал тебя на Север? – спросил Эверард, и из его голоса исчезла даже притворная вежливость. – Если Норрог так хочет судить нас, то пусть идёт к Дариену и говорит с ним о нашем наказании сам! – Я не пойду к отцу. Вожак не покидает Стаи, – ответил Литто, но долго радоваться своей капитуляции не позволил. – И старейшина Норрог не покинет Стаи. К отцу отправится тот, кому я доверяю как себе. Норт – лучший исполнитель для этого задания. Литто повернулся к наставнику. Норт выглядел озадаченным. Но вот он скупо улыбнулся, а затем, неожиданно для Литто, низко поклонился ему. – С удовольствием исполню ваше поручение, мой вожак. От нахлынувшего на него чувства благодарности Литто захотелось обнять наставника, что так долго и упорно пытался втолковать ему, что такое быть истинным вожаком своей Стаи, но сейчас настало время не для добрых чувств.