Глава 3

*** — Надежда! — дедушка зовёт меня, пока я, кривая, побитая, с чужой футболкой в руках, загоняю Рябуху во двор. — Да здесь я! — кричу в ответ. Чувствую за спиной Лёху и вообще не верю, что это тот самый дрыщ, который доставал меня всё детство. Я не была тихим ребёнком. Да и вообще, ну какой нормальный ребёнок будет вести себя хорошо в детстве, когда вокруг столько всего интересного и так хочется попробовать всё не только на вкус, но и прочность проверить? Хотя я и сейчас не прочь испытать каких‑то новых впечатлений, хоть мне и двадцать восемь скоро! — Господи! — вскрикиваю я и резко выравниваюсь, прижимая руки к груди. Рябуха понимает, что нужно удирать, и лучший способ спрятаться сейчас — это за дедушкой. Её цыплята семенят рядом, с опаской поглядывая на меня, а я… Да я в шоке! Мне столько лет! Резко разворачиваюсь, понимая, что хулиган Лёха дышит мне в затылок. И ведь точно дышит, но как только я делаю разворот, он быстро делает большой шаг назад. Я не должна на него смотреть. Он вообще выглядит как… Да охрененно он выглядит! Я даже представить не могла, что Лёха, наш Лёха Сибиряков, может стать вот этим древнегреческим богом соблазна для меня. — Надюх, ты бы так не смотрела, — говорит Лёха и складывает огромные ручищи на груди. Зараза‑а‑а‑а! У него и правда сиськи больше моих! Это где такое видано? — А то что? — спрашиваю и повторяю его позу, снова сдуваю чёлку, которая так и вылазит из‑под платка. — Мне может показаться, что я тебе нравлюсь, — нагло скалится Лёха и подмигивает. — Кто? Ты?! — не могу сдержаться и повышаю голос. Но, судя по тому, что улыбка Лёхи становится шире, а глаза уже уже, не выходит у меня ему показать, что такие меня не интересуют. Он делает тот самый шаг ко мне, а я вдыхаю запах его разгорячённой нашим солнцем кожи. И, зараза такая, во рту столько слюны собирается, что если я сейчас открою рот, то она потечёт по подбородку. — А щёчки покраснели, Надюх, — низким хрипловатым голосом говорит Лёха и склоняется ко мне ниже, касаясь моего носа кончиком пальца. Я задерживаю дыхание. Вообще не могу сообразить, что происходит. И тут чувствую, как из моих рук выдергивают футболку. — Зайду вечером, помогу забор починить, — отвечает Лёха и выходит со двора, начиная насвистывать слишком знакомый мотив из детства. Как только я его слышала, у меня сразу созревал план, как вывести его из себя. Ну и заодно моего брата и всю их гоп‑компанию. — Кхм‑кхм, — слышу за спиной и резко разворачиваюсь, смотря на дедушку, который в одной руке держит доску от сломанного забора, а в другой — ветку крыжовника. — Дедушка, я всё объясню, — сразу принимаюсь объяснять. Но дедушка, на удивление, не злится. Он улыбается! И смотрит на меня так загадочно, будто знает все мои секреты. — Это не я, дедуль! Вот ей‑богу! Ну, точнее, не всё я! — начинаю оправдываться, когда замечаю, как дедушка разворачивается и идёт в сад. — Надежда, ну вот скажи мне, где же произошёл сбой, что ты у нас такая уродилась? — спрашивает дедушка, расположившись в саду под яблоней, где у нас стоит блинный стол и лавки по бокам. — Дедушка, я вообще не понимаю, о чём ты, — отвечаю ему и, сняв камушек с вафельного полотеничка, которым накрыт охлаждённый компот и пирожки, что я утром пекла, наливаю себе и дедушке по стакану и протягиваю пирожок. — Да и не нервничай ты за этот забор, починим, — добавляю и откусываю пирожок, запиваю холодным компотом. А в голове всё пляшут кубики пресса Лёхи да его нахальная улыбка. — Да починить‑то починим, но жизнь ведь идёт, — говорит дедушка, когда тянется за вторым пирожком. — Дед, не начинай! — настроение сразу портится. — А я и не начинаю, — отвечает он в тон мне. — И не спорь со старшими. Тебе уже двадцать семь, а всё одна. У твоего брата вон семья, двое детишек, работа… — Ну дед! — возмущаюсь я. А ведь так надеялась, что все уже успокоились по этому поводу. Ну что ещё нужно им? Образование получила, работа есть. Тем более она у меня удалённая. Благо в наше время можно делать всё что угодно. И я бы, может, и продолжала жить в городе, но стоило мне закончить учёбу, я вернулась к деду. Не прижилась я в городе. Хотя родители считают, что я даже не старалась. А я старалась. Шесть лет старалась. Больше нет желания. А у дедушки спокойно. У него всегда есть чем занять руки, чтобы не думать о том, чего нет. А нет в этом мире настоящих мужчин. Ну или я их не видела. Вот поэтому одна и до сих пор творю и вытворяю. — Наденька, тебе замуж нужно, — уже тепло добавляет дедушка и даже руку мою накрывает своей морщинистой. — Вон посмотри на своих одноклассниц: вышли замуж — и мозгов добавилось. А ты с разбитыми коленками да с лопатой наперевес. — Дедушка, я не могу выйти замуж абы за кого! — строго сказала я. — Я львица, и мне нужен только настоящий лев. Ну да, для галочки: я лев по гороскопу. А мне не так просто найти мужа. — Внученька, ты же в школе хорошо училась, — тяжело вздыхает дедушка и смотрит на меня с укором. — Какой лев? Да они же ленивые, как собаки. Тебе бык нужен, ну или конь на крайний случай. — Кто? — переспрашиваю у дедушки, а он машет в мою сторону и, допив компот, поднимается из‑за стола, добавляет: — Пойди обработай коленки, Надежда. И сходи к деду Семёну. Он просил зайти. Там Лёха к нему приехал. — А я каким боком? — возмущаюсь я. — Не перечь деду! — отрезал дед и пошёл в сторону сломанного забора.