Глава 24

Богдан

К ресторану я подъехал в девять. Не изменяю привычкам. До открытия еще два часа, но я всегда приезжал раньше, как, впрочем, и многие сотрудники. Запасной вход уже был снят с сигнализации, значит, Аня здесь. Я прошел по коридору в сторону главного зала, где за барной стойкой администратор что-то записывала в журнале, нахмурив лоб.

— Появятся морщины — уволю, — сказал ей вместо приветствия.

Аня обернулась, и широкая улыбка озарила ее лицо.

— Богдан Ростиславович, вы уже вернулись!

— А что это ты так радуешься? Папаша всех достал?

Наверное, на работе подобное общение я допускал только с ней. С самого открытия, пока другой персонал приходил-уходил, одна Аня оставалась бессменным и незаменимым сотрудником.

— Светку уволил, представляете? Она хоть и была не профи, но все же польза от нее имелась. В итоге я целую неделю пахала здесь одна. В конце концов, я же не лошадь. Уволюсь!

Ну-ну, сколько раз я уже это слышал…

— Двойная премия усмирит твой гнев?

— Эх, Богдан Ростиславович, мне бы скорее сон помог, — вздохнула Аня.

— Успеешь. Я в кабинет. Как только придет новый администратор, скажи, чтобы ко мне зашла.

— Хорошо.

Я поднялся на второй этаж и на ходу бросил Наташе:

— Кофе мне.

Она кивнула и сразу же подорвалась с места. В кабинете я отбросил пиджак на диван и сел в кресло, включив компьютер. Отец был скрупулезным руководителем, поэтому за документацию я не волновался, но и сам не пускал все на самотек, поэтому посмотрел все поставки, расходы, сделал пометки. Отчеты по кассе загрузил в статистическую программу, вывел результат. Сделал пару звонков и отправил несколько электронок.

Снова попросил Наташу принести кофе, надел пиджак. Почти одиннадцать.

— Пожалуйста, Богдан Ростиславович, — секретарша поставила на стол чашку и вдруг спросила: — А Ростислав Адамович сегодня будет?

Блин, да папаша, кажется, оставил неизгладимый след в секретарской душе… Нет, скорее в другом месте. Интересно, а если бы я Наташку трахнул, какое было бы сравнение в ее личной, явно очень многочисленной статистике?

— Нет, Ростислав Адамович, надеюсь, скоро вернется в Европу и забудет дорогу сюда.

Секретарша горестно поджала губки и вздохнула.

— Вас там новенькая ждет, — сказала Наташа.

— Пусть заходит.

Я остановился с чашкой кофе у окна, слушая, как удаляется цокот каблуков, а на смену им — стук в дверь и аккуратное:

— Можно?

Клянусь, я реально подумал, что у меня начались слуховые галлюцинации. Тонкий голос произнес одно лишь слово, а перед глазами сразу всплыл образ одной малышки, оставившей меня в номере отеля.

Блядь, но это же невозможно!

Я резко обернулся, почувствовав, как мои зубы сжимаются до стука в ушах, готовясь вот-вот превратиться в крошку. Но мимика никак не могла меня выдать — я знал это. Холодная маска, бизнес-робот, непробиваемая защита — давно всему научился.

А вот с ней было по-другому, когда на секунду наши глаза сцепились. С лица схлынула вся кровь, потом прилила обратно, как будто в приступе лихорадке выступив пятнами по лицу, зубы вцепились в нижнюю губу, а взгляд опустился в пол.

Даже великий Гоголь с «Ревизором» позавидовал бы этой сцене.

Блядь, я бы сейчас рассмеялся, а еще бы лучше сделал несколько шагов и пригвоздил ее к стене, размазал бы просто, раздавил.

— Проходите, — спокойно, но жестко предложил, сев в свое кресло.

Она мялась, не решаясь сделать этот шаг и закрыть дверь. Ну давай же, или снова сбежишь? Нет, выдохнула и нерешительно прошла к месту напротив, так и не подняв свои грустные глаза. Сидела, как школьница в кабинете директора, сложив руки на коленях. Только грудь подрагивала, как будто сердце готово было разорвать ребра, кожу и ткань блузки и выскочить наружу.

В ней не было страха, скорее состояние «дайте мне провалиться под землю».

Ни черта! Попалась, малышка!

Я молчал, глядя на нее, и понимал, что на моем лице расплывается по-настоящему удовлетворенно-маньячная улыбка. Наконец, она поняла, что говорить первым я не собираюсь. Да, я собран, хоть и охренел поначалу, но ни орать, ни задавать вопросов не собирался.

— Послушай… — подняла на меня свои голубые глазищи.

— …те, — поправил ее. — Послушайте, Богдан Ростиславович.

А вот сейчас испугалась, растерялась и затеребила край юбки, снова посмотрев вниз.

— Я поняла. Думаю, мне лучше уйти.

Эх, Маруся… Неужели ты думала, что так легко можешь отделаться?

Она даже начала подниматься, когда я только слова пригвоздил ее обратно:

— Присядьте, — бросил взгляд в лежавшее рядом резюме, — Мария Александровна, и поговорим.

Как я кайфовал от ее вида! Да даже доза героина вряд ли бы мне так вставила. Надо добавить антуража.

Я встал с кресла, заметив, как Маруся напряглась, а когда обогнул стол, подойдя к ней сзади, попыталась вскочить со словами:

— Мне лучше поискать другое место работы.

Хрена с два тебе, малышка!

Мои руки легли на хрупкие плечи, крепко сжав их. Маруся упала обратно в кресло, а я облокотился на спинку, продолжая удерживать ее. Она вся дрожала, хоть и пыталась это скрыть.

— Попробуешь уволиться, — наклонился ниже, почти прошептав ей в ухо, — и ни в одно приличное заведение не устроишься, останется только торговать шаурмой на Казанском. Ну… или на Ярославском, выберешь сама.

Я бы хотел сейчас увидеть ее глаза, но видел только затылок и светлые волосы, собранные в хвост. Маруся сейчас походила на мраморную статую, только теплую, но такую же недвижимую. И еще спинка, разделявшая нас, мешала. Хотелось полностью ощутить ее дрожь, ее неловкость.

— Я разочарована, — тихо сказала Маруся.

— Это же отлично, — я все так же продолжал шептать ей на ухо, то сдавливая плечи до боли, то слегка поглаживая. — Значит, перед этим была очарована.

— Я не…

— Когда я говорю, меня не перебивают, — громче сказал, переместив одну руку на напряженную шею. Так бы взял и сдавил до хруста. — Ты думаешь, я не видел, как ты кончаешь, когда мои пальцы в тебе? Думаешь, не чувствовал, как ты сжимаешь внутри мой член, когда я доставляю тебе оргазм? А когда ты сказала, что хочешь меня, то это было так искренне, без лишней наигранности. Скажи, тебе понравилось?

Она молчала. Я чувствовал пульсацию на ее шее, которая учащалась с каждым моим словом. Надавив на горло, второй рукой легонько провел по ключицам.

— Не надо…

Но даже не пыталась вырваться, застыв на месте. Когда моя рука нырнула под блузку и очертила кромку лифчика, Маруся пришла в себя. Ногти и такая слабая хватка легли чуть выше моего запястья, но мне это было… Пфф, смешно. Только раззадорило.

Я еще сильнее сжал шею, второй рукой найдя сосок, и сначала погладил его, потом сжал. Маруся выдохнула, а я так выкрутил уже затвердевшую горошинку, что услышал вскрик.

Отлично!

Я обошел кресло и присел на стол, глядя на нее с полуухмылкой. Такая красная, такая смущенная.

Прелесть просто.

— Посмотри на меня.

Она подняла глаза, и я облокотился руками на подлокотники, прошептав ей прямо в губы:

— Ты уже мокрая?

— Ч-ч-что?

— Если не ответишь, то я сам проверю.

Она поняла, что это не шутка, когда я коленом начал раздвигать ее ноги.

— Да, — едва слышно выдохнула Маруся, залившись румянцем.

Я снова улыбнулся и, взяв официальный тон, сказал:

— Анна вас введет в курс дела. Вы можете быть свободны, Мария Александровна.

Она как-то механически поднялась и дошла до двери.

Куда там свободна? Я отыграюсь по полной.