Глава28

Богдан

Я сам не понял, что на меня нашло сейчас. Когда я увидел ее в коридоре на полу, то разозлился. И меня волновало только одно — какого хрена случилось? И даже потом вид этих голубых глаз, едва сдерживавших слезы, не произвел на меня впечатления.

Пока… Черт возьми! Пока я не провел языком по этой тонкой, слегка подрагивающей шее, которая как будто все еще пахла Италией — свежестью моря, цитрусами и тосканскими свежими травами.

Вот тут у меня и снесло крышу. Стояк тут же дал о себе знать. Бля, как пацан с расшалившимся гормональным фоном! А еще считал, что умею держать себя в руках, точнее член в штанах.

Она испугалась, растерялась… Хотя до этого даже дерзить пыталась, когда я, сам не знаю почему, поддел ее словами про секс с начальником. Такой я ее еще не видел, даже не ожидал, что Маруся может так себя вести.

Да черт бы побрал все на свете! Если я сейчас же не трахну ее, то просто сойду с ума.

Когда раздался щелчок замка, и я снова повернулся к ней, то увидел, как Маруся мелкими шажками пятится назад и смотрит испуганными глазами.

— Ты меня боишься? — спросил я, медленно подходя к ней.

Она не ответила, только оглянулась, когда отступать было больше некуда. Сзади столешница, спереди я.

— Не смей ко мне приближаться, — выставила Маруся руку вперед, но голос дрогнул.

Я сделал еще два шага, и маленькая ладонь легла мне на грудь. Она серьезно думает, что остановит меня?

— А то что? — спросил с улыбкой.

Она на секунду задумалась, нахмурившись, а потом тихо сказала:

— Я… Я буду кричать.

— О, здесь отличная звукоизоляция. А если ты и будешь кричать, то только по другому поводу.

Маруся снова начала краснеть, прикусывая нижнюю губу. Я убрал ее руку и рывком усадил на стол, зафиксировав ее ладони своими по обе стороны от бедер.

— Не надо, пожалуйста… — услышал я, пока водил носом по ее щеке.

— Почему? Тебе было плохо со мной? Можешь даже отрицать, все равно не поверю. Или старая любовь не ржавеет?

Она тяжело выдохнула и постаралась вырвать руки.

Да нет, не пытайся. Тем самым ты лишь больше меня подстегиваешь.

— Мне… — она хотела что-то ответить на мою фразу. Судя по всему, ответить грубо. А я уже был готов. Во всех смыслах этого слова.

— Что тебе? — растягивая гласные, спросил я у нее на ушко… И тут же лизнул мочку, одновременно устраивая свою ладонь на ее груди. Погладил, чувствуя напрягшиеся соски. Возбудилась, малышка.

— Я не хочу… — произнесла она так, что и мне, и ей было понятно — врет. Ох, врет. Хорошо, что хоть краснеет.

Я нагло запустил руку в ее блузку, расстегивая пальцами несколько пуговиц. О, я бы порвал к чертям собачьим всю ее одежду, но нам же потом выходить в зал. На люди.

Когда горячая ладонь коснулась прохладной кожи груди, а затем нащупала упругий сосок, Маруся охнула.

— Не хочешь, говоришь? — усмехнулся я, провел языком влажную дорожку от уха до краешка губ и глубоко проник в рот малышки жадным поцелуем. Руки, которые до этого пытались вырваться, покорно обмякли. А через секунду обнимали меня за талию.

— Расстегни, — полуприказал-полупопросил я.

Пальчики Маруси тут же коснулись бляшки ремня, потянули… На секунду она замешкалась, но я опять накрыл губы малышки поцелуем и спустя несколько секунд услышал, как молния на брюках расстегнулась.

Я продолжал ее целовать, задирая юбку все выше и выше, сжимая бедра до синяков. А потом резко за талию притянул Марусю к себе, и ей пришлось обхватить меня руками за плечи, чтобы не упасть спиной на столешницу.

Черт, уже чувствую ее, совсем близко, член болезненно ноет, а я все пытаюсь подцепить край капроновых колгот… Бля, нововведение, что ли, сделать? Пусть метрдотели ходят в чулках.

Да твою ж!

Я потянул Марусю, делая шаг назад, и она поднялась на ноги. Найдя идиотскую молнию сзади, рывком расстегнул ее и подцепил злополучные колготки вместе с трусиками, тут же снова усадив на стол и потянув одежду вниз по ногам.

— Я больше не могу, — протянула малышка, оторвавшись от меня.

— Что? — не понял я.

— Целоваться.

Я посмотрел на нее и улыбнулся. Губы у Маруси слегка припухли, а вокруг них появились красные пятна, наверное, от моей щетины.

— Думал, терпеть больше не можешь, — сказал, когда она осталась в одной блузке и стыдливо попыталась прикрыться.

Начинается…

Я снова прижал ее руки к столу, перед этим забросив немного подрагивавшие ноги себе на поясницу.

— Богдан… — выдохнула Маруся, видимо, почувствовав, как я уперся ей между ног.

Ну я и посчитал, что это призыв к действию. Только бы сейчас она не сбежала, а то дело точно закончится изнасилованием. Отпустив ладошки, не увидел сопротивления и спустил боксеры, тут же толкнувшись вперед.

Маруся вздрогнула, и я остановился. Но тут же сама немного подалась вперед, обхватив меня руками за шею. Блядь, да!.. Я подхватил ее руками под симпатичный упругий зад и буквально стал насаживать на свой член, слушая рваное дыхание с полустонами на ухо и звуки наших тел.

Может, до утра ее не выпускать отсюда?

Раздался протяжный громкий стон, и я почувствовал, как вокруг моего члена начала нарастать пульсация. Ох, а малышка уже готова кончить. Я ускорился, желая сделать это вместе с ней.

Маруся вскрикнула и уткнулась лбом мне в плечо.

— Ты прелесть, — сказал я какой-то послесексовкий бред, а она вдруг вскочила на ноги и стала быстро натягивать на себя одежду.

Бля, хрен этих баб поймешь. То она стонет под тобой, то опять чего-то там придумала и обиделась.

Когда Маруся еще застегивала юбку, так и не посмотрев ни разу в мою сторону, я уже стоял одетый и ждал, что она что-нибудь скажет.

Интересно, чем на этот раз будет недовольна?

— Богдан Ростиславович, — повернулась все-таки ко мне, — надеюсь, субординация больше не будет нарушена. Или я лучше пойду шаурмой торговать.

Вот тут я охренел снова, а потом разозлился. И хоть злость поднималась в груди раскаленным железом, спокойно сказал:

— До завтра.

Она кивнула и вышла за дверь.

Ну все, на этот раз ты точно попала, малышка. До этого были цветочки…