Глава 29

Маруся

Как я покинула свое рабочее место и как добралась до Лизкиной квартиры, не помню. В себя пришла только в душе.

Колючие капли били по коже. И я нарочно подставляла под них лицо, смывая соленые слезы. Как больно! И нежной коже лица и бьющемуся сердцу в груди. Оно буквально рвалось наружу, истошно вопя: за что мне это?

Васенька!

Вася и эта, Оксана. Из статуса любовницы ее повысили. Вот как высоко? Кто она теперь ему? Девушка? Невеста? Эх, не зря говорят — любовница от слова "любить". Наверное, Вася любил именно ее. Но никак не меня. Я — для удобства. Для страсти и любви выбирают других. Таких, как Оксана. Статных, грудастых, стервозных… Эх, двух первых пунктов у меня нет. А третьему меня не учили, и я вряд ли уже научусь. Да и какая из меня стерва с такими глупыми глазами? Я малышка, как назвал меня Богдан. Глупая, наивная, стеснительная…

И тут, неожиданно, я полностью отдала себе отчет в другом… Получается, я любовница Богдана? Начальник и подчиненная. Как банально… Да, то же самое, по сути, было с Васей. Но он хотя бы добивался меня, ухаживал, проявлял интерес. А Богдан? Он просто взял… и взял. Нагло и без спроса.

Все, что было в Италии, должно было остаться там. Это не в счет. Я понимала это и сбежала, пока сердце не успело влюбиться в харизматичного Богдана…

Так почему же я позволила все то, что произошло сегодня в вип-комнате? Почему не остановила, не закричала? Обмякла от его сочных губ, подалась инстинктам, как какая-то нимфоманка.

Надо было ударить его чем-нибудь.

Ну конечно, а если бы я перестаралась?

Да что же это такое! Я даже сама перед собой оправдываюсь в своей немощности! Тряпка! Безвольная! Об которую начальник вытер ноги! И, я почти не сомневаюсь, продолжит это делать.

Сама виновата. Сама!

Надо меняться. Надо. Нет, стервы из меня не выйдет, но хотя бы убрать все стеснение и снять, наконец, розовые очки. На работе — работать. И все. А с Богданом Ростиславовичем вести себя сдержанно. Изо всех сил.

С этими мыслями я вышла из ванной и тут же услышала, как на кухонном столе надрывается мой мобильник.

Сначала я подумала, что это Лизка. Желает сообщить мне свои гастрономические вкусы на завтра, чтобы, вернувшись с ночной смены, вдоволь откушать.

Но звонила мама. Ей я так и не рассказала о том, что уволилась из Васиного ресторана. Да и о том, что мы с ним расстались тоже. Видимо, пришло время. И я, настроившись на неприятный разговор, сняла трубку:

— Алло.

— Машенька, здравствуй.

— Привет, мамуль.

— Ты куда пропала? Обещала позвонить, как вернешься с отдыха.

— Извини, по работе забегалась…

— Ох, Василий мог бы тебя так уж работой не загружать, должен же понимать, как трудно после отдыха перестроиться…

— Мама, — прервала я ее. — Я должна тебе кое-что рассказать. Выслушай меня, пожалуйста, не перебивай. И, главное, не нервничай.

— Хорошо, слушаю.

Набрав в легкие воздуха, я быстро выпалила:

— Я ушла от Васи. И из его ресторана уволилась. Но уже нашла новую работу и даже отработала сегодня первый день.

Пауза. Секунда, две, три…

— Что у вас случилось? — судя по голосу, мама все-таки начала нервничать.

— Мы расстались. Все, — сказала как отрезала.

Ну не стану же я маме в красках рассказывать, что застала любимого в момент его страстного соития с Оксаной? Мама этого не выдержит. В последнее время у нее высокое давление, да и сердце побаливает.

— Я могу узнать почему?

— Мамуля, люди часто расстаются. Не сошлись характерами.

— Два года сходились как-то, и вдруг — все, перестали? — возмутилась она. — Маруська, ты, что ли, что-то натворила? Вася такой хороший, замечательный, добрый…

— Да, мам. Замечательный. Но не мой, — возразила я. — Просто услышь меня — все, мы разошлись. И давай не будем больше об этом. К нему я не вернусь.

— И где ты живешь?

— У Лизы. Временно, пока не сниму жилье. На новой работе зарплата больше.

— И где ты теперь работаешь?

— Ресторан итальянской кухни "Innocente".

— "Innocente"? — с удивлением спросила она. — А как фамилия владельца?

— Брайер. Ростислав Адамович, — и тут задумалась. — Или сын его, Богдан… Ростиславович.

— Брайеры, значит… — задумчиво произнесла мама. — И как тебе… На новом месте?

— Отлично, — соврала я. Или не сорвала? И что отлично, а что нет? Работа — отличная, место — тоже. Но вот как на нем мне… Боже! Даже как-то пошло это прозвучало в моей голове.

— Хорошо, ты… — мама вдруг замолчала, и я, даже несмотря на расстояние, почувствовала — маме стало плохо. Не надо было ее огорошивать расставанием с Малинковым. Можно было бы и позже сообщить.

Но нет же, я же решила меняться!

— Мамуля, что с тобой?

— Да все нормально, — ответила она неуверенно. — Ладно, пойду я к соседке схожу. Чаю попьем. Ты как жилье найдешь — сообщи. Может, приеду к тебе погостить. Сын тети Зои сейчас часто ездит в Москву по работе. Попрошу его меня подвезти.

— Хорошо, мамуль, — ответила я, и мы попрощались.

Все-таки не стоило ей рассказывать, но так хотелось поделиться с родным человеком, не дожидаясь возвращения Лизки. Я сама до сих пор не разобралась в калейдоскопе своих чувств и эмоций, и хоть маленький выплеск мне был нужен сейчас.

Но вот кое-что меня очень задело в разговоре с мамой, только сразу я этого не поняла…

Почему она так отреагировала на название ресторана и фамилию владельцев?

Простой интерес к новой работе дочери? Нет, про мое благоустройство в Москве она спрашивала по-другому. А тут уж очень как-то задумчиво… Как будто для себя спрашивала.

Нет, я просто становлюсь мнительной и подозрительной. Что неудивительно!

Мама никогда не была в Москве, насколько я помню, а кто-то из такой благородной семьи вряд ли ездил в маленькие деревни.