Глава 30

Маруся

После душа, переодевшись в пижаму и накинув халат, я направилась на кухню, чтобы приготовить хозяйке дома завтрак. А заодно обед и даже ужин.

Стоя у плиты, я все думала о Богдане. О его пронзительных глазах, чувственных губах, властных руках. О прикосновениях. Таких жестоких и нежных одновременно.

Бред! Так бывает?

О, Господи!

Даже сейчас, вспоминая все это, я начинаю возбуждаться. В голове рисуются постыдные картинки… Очень постыдные… Ай-яй-яй, Маруська!

Нельзя так. Нельзя. Нельзя, чтобы человек и возбуждал, и страшил.

Может, мне все-таки уволиться? Богдан не даст мне спокойно работать. И то, что случилось, может повториться…

Я продолжала себя терзать. И чем больше терзала, тем яснее понимала — как же я устала. Закончив готовить, поспешила в комнату. Легла на кровать и вскоре уснула.

Разбудила меня Лизка, которая пришла с работы и по обыкновению принялась хлопать дверьми. Опять не в духе.

Хлопнув дверью кухни, подруга притихла. Видимо, обнаружила приготовленную мной еду.

Я тут же поднялась с постели. Мне хотелось поговорить с Лизкой. Поделиться.

— Доброе утро! — бодро поздоровалась я. И, видать, чересчур бодро, Лиза раздраженно ответила:

— Какое нахрен доброе?! Единственное хорошее в это утро — твои сырники.

Эти самые сырники Лизка активно уплетала за обе щеки. А такое раздражительное настроение подруги мне было только на руку — Лизка сейчас скажет все, что думает.

— У тебя что-то случилось? — вдруг спросила она.

— Да…

— Рассказывай, пока я в сознании. А то еще час — и вырублюсь. Ночка та еще была.

С чего начать я не знала. Но все-таки начала. С того момента, как вошла в кабинет своего непосредственного начальника.

Я не успела еще рассказать главное, только в красках описала появление Васеньки и Оксаны, а Лизка уже выдала:

— Ох, и ни хера ж себе!

Да, иногда моя подруга ругается матом. Редко, но метко. На мой укоризненный взгляд после подобных выражений она обычно цитирует: "Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой, воспитанной тварью". Но сейчас я обошлась без укора в глазах. И продолжила рассказывать дальше.

Лицо подруги то вытягивалось, то ехидно улыбалось, то странно хмурилось. Когда я закончила, она выдала:

— Попахивает секшуал харрасмент, — я с непониманием посмотрела на Лизку. — Сексуальное домогательство на рабочем месте. В Европе за такое сажают.

— У нас вряд ли.

Лиза с сожалением кивнула. А потом неожиданно усмехнулась:

— Тебе понравилось, что ли?

Мое лицо налилось краской.

— Понравилось, — широко улыбаясь, констатировала она.

Говорить об этом не было желания, потому что я сама не понимала, что за… Какое слово подобрать? В общем, что-то непонятное со мной творилось. Я махнула рукой на Лизку и пошла в душ.

Что сегодня на работе случится?

Я привыкла жить по плану, размеренной жизнью, зная, что будет завтра, что будет через месяц. Но сейчас… Каждый день — часовая бомба, и никогда не знаешь, когда произойдет взрыв. И… и мне это понравилось, пусть я и не хотела это принимать.

Все, что произошло за последние полторы недели, выбило меня из колеи, из зоны комфорта, я не знала, как себя вести, как смотреть, как… Я вообще ничего не знала! Богдан просто как два человека, которые живут в одном теле — и властный начальник, и страстный любовник, и милый парень, с которым я познакомилась в Италии. Даже три…

Стук в дверь отвлек меня от неудачного психоанализа:

— Маруся! — кричала Лизка. — У тебя телефон разрывается.

— Иду! — громко сказала и выключила воду.

Хватит! Все! Забыли о вчерашнем дне! Вот только об Италии забыть будет сложно…

Я вышла из душа и спросила:

— Почему не ответила?

— Номер незнакомый. Мало ли это твой новый босс, — усмехнулась Лиза, и тут же мой телефон снова зазвонил.

Действительно, только цифры, такого абонента в моих контактах нет. Я ответила:

— Да?

— Привет…

Я готова была в тот момент потерять сознание, готова была провалиться сквозь землю и повесить трубку, чтобы больше никогда не слышать тот голос, который шептал мне на ухо слова… Любви? Вряд ли это была любовь.

— Что… случилось? — все-таки интонация меня подвела, как бы я ни старалась быть… Да кем?

— Машенька, нам надо поговорить, — сказал Вася.

— О чем? — интересно, почему я даже не плачу…

— Милая, о нас… Понимаешь, у каждого бывают ошибки, но все можно исправить. Может, ты заедешь ко мне… к нам домой, и мы поговорим.

— А твоя девушка не будет против?

Я сама не поняла, как это у меня вырвалось, но Лизка, которая слушала наш разговор, подняла вверх два больших пальца, тем самым показав, что я все делаю правильно.

— Маруся, пожалуйста… Не утрируй.

— Я не утрирую, Вася, просто у тебя новая жизнь, новая женщина, новая любовь.

— Не придумывай, — как-то даже немного раздраженно ответил он. — Но нам нужно поговорить. Ты специально устроилась в ресторан к Брайеру?

— Не поняла… — протянула, хотя Лизка так и показывала, что пора повесить трубку.

— Он мой главный конкурент! — вышел из себя Вася. — Неужели ты думаешь, что я поверю в твое случайное появление в том ресторане? Если ты ему расскажешь какие-то коммерческие тайны, то это поставить точку на твоей карьере…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Как за последние сутки все грозят! Не думала, что моя персона привлечет столько внимания. Но я этому абсолютно не рада…

Мне было больно от того, что думал Вася, но еще больнее от того, что мог подумать Богдан.

— Вася, я не знала, точнее… знала, но… — что я опять начинаю мямлить. — Вася, я в этот ресторан давно хотела попасть, еще до работы в твоем ресторане.

— Ах, так…

— Прости, — я почему-то почувствовала себя виноватой. — Если остались вещи какие-то, то Лиза приедет.

Я отключилась и наткнулась на одобрительный взгляд подруги.

— Ты молодец, Маруся! Так с этим кобелиной и надо. А теперь иди к своему секси-начальнику, — Лиза подмигнула.

Вот куда мне не хотелось идти, так это обратно в ресторан. Он меня уволит сегодня, получив секс? Он сделает вид, что ничего не было?

Я вчера неудачно себя повела, но посчитала это правильным. Нарушение субординации, но только мимолетное, теперь только работа.

Одна работа. Забыть бы эти прикосновения, его губы на моем лице, на шее, забыть бы все…

И я забуду. Потому что, по словам Анны, он трахал многих, а я не хочу быть одной из многих. Так что забыть… Просто забыть.