Глава 31

Богдан

Меня жутко бесило, что я позволил себе такую слабость — трахнуть метрдотеля на рабочем месте. Пиздец полный!

Нет, я, конечно, трахал и метрдотелей, и официанток, и бухгалтеров, даже одна кадровичка была вроде, но в собственном ресторане старался не гадить, есть же много других мест.

Но Маруся была такой… Бля, притягательной, что ли? Манящей? Опять меня прет в какую-то поэтично-философскую хрень, да просто трахаться я хотел.

Я вошел в здание ресторана и даже привычно не осмотрел зал — сразу поднялся наверх. Наташи еще не было — уволю нахрен — но потом посмотрел на часы и понял, что рано еще даже для секретаря.

А вот Оксана объявилась. Странно, она обычно спит до обеда.

— Да, — ответил я.

— Привет, ты где? — она почти кричала в трубку.

— На работе.

— Я сейчас приеду!

У меня было примерное представление, что ее подняло в такую рань, но лезть в чужие отношения я не намерен.

Оксана приехала через полчаса и с порога начала:

— Какого черта?

— Так… — я откинулся на спинке кресла. — Успокойся, присядь и расскажи, что тебя не устраивает. А орать на своего хахаля будешь.

Она выдохнула и уже спокойнее спросила:

— Богдан, какого черта ты взял на работу эту колхозницу? Да еще и мы так неудачно с Васей пришли, а она его бывшая, так что предложения я вчера не дождалась!

— Стоп! — я поднял руку, и Оксана сразу заткнулась. — То есть я у тебя должен спрашивать, кого мне брать на работу, а кого нет? Извини, но ты здесь не работаешь, не совладелица ресторана, так что давай я сам буду разбираться.

— Ты с ней спишь?!

— Сплю я обычно один, а вот с кем трахаюсь, точно не твое дело. Что, твой лох Малинков соскочил с крючка?

— Да он, кажется, считает, что с ней ему будет лучше! Не удивлюсь, если попытается вернуть эту девку…

А вот это мне не понравилось. Очень не понравилось. Я только представил Марусю под этим…

Бррр! Ревность? Да ну! Чтобы ревновать, надо любить. А любить я не умею априори. Как там это было… Дети, которых не любили в детстве, становятся взрослыми, которые не умеют любить. Вот прямо про меня!

— А зачем она ему? — усмехнулся Оксане. — Ты же более эффектная, светская, образованная… — сделал ей комплимент.

— Ой, — отмахнулась она, — удобнее-то с кем?

Правильно, с милыми колхозницами, влюбленными в тебя до одури. Ими можно вертеть как угодно, а такие, как я, сами вертят мужиками, поэтому он и боится.

— А она в него влюблена? — я даже сам не заметил, как после этого вопроса сжал челюсть до хруста зубов.

Оксана изогнула одну бровь и с непониманием на меня уставилась. Но, не найдя на моем лице заинтересованности, ответила:

— Да хрен его знает! Но обычно такие дурочки придумывают себе романтические бредни и продолжают верить в них. Ох, одна любовь и навсегда, — закатив глаза и прижав руку к груди, что было уж очень театрально, Оксана выплюнула: — Не удивлюсь, если эта дура не трахалась даже ни с кем, кроме Васи. Небось ночами рыдает в подушку и думает, как его вернуть.

А вот тут подруга детства ошиблась. Трахалась. И очень увлеченно трахалась, прямо в соседнем от вас кабинете, даже не вспоминая про этого недомерка. Ну, по крайней мере, я на это надеялся. Но вопрос вырвался сам собой:

— Ты же говорила, что твой лошок не так ужи хорош в постели?

— Середнячок, — поморщилась Оксана, — но я его еще натаскаю.

— Не сомневаюсь, — посмотрев на часы, сказал: — Я тебя провожу. Или желаешь позавтракать?

— Давай. Я обычно так рано не ем, но от кофе с круассаном не откажусь.

— Идем.

Я поднялся, и мы вышли за дверь. Наташа, которая уже была на месте, кивнула в знак приветствия. Я ненадолго задержался возле секретаря, чтобы дать пару указаний, а потом спустился вниз следом за Оксаной.

Бля! Не надо было останавливаться возле Наташи.

Картина, развернувшаяся перед моими глазами, была в стиле водевиля, только без пения. Но комичность зашкаливала. Оксана что-то выговаривала Марусе, пока та только кивала и улыбалась, хоть и натянуто. Это было забавно наблюдать — одна неистово высказывает претензии по поводу и без, а вторая молча кивает и улыбается.

Если, как говорила Оксана, Маруся застукала их с Малинковым в самый пикантный момент, то должна рвать и метать, целясь в волосы соперницы и намереваясь поправить задетую самооценку, но нет… Сдержана, собрана, держит субординацию, даже профессионально-приветлива.

Я невольно засмотрелся, даже понимая Марусиного бывшего, если вдруг он захочет вернуть ее. Вот со стороны все-таки виднее — девочка, которая выросла в роскоши, но ведет себя как плебейка и другая, выросшая в деревне, но с каким-то внутренним благородством.

Бля, вот дерьмо! Я бы прямо сейчас затащил ее в свой кабинет и не выпускал до вечера. Что-то мои мысли стали слишком часто перемещаться ниже пояса. То ли ее уволить, то ли антивиагру жрать. Хм, а есть ли такое средство?

И где Аня?! У меня абсолютно нет желания разруливать эту бабскую склоку!

— Богдан Ростиславович, что-то нужно? — метрдотель материализовалась, как будто услышала мой зов разума.

— Да, — я бросил на Анну взгляд искоса, — Оксане Андреевне кофе, а Мар…ию Александровну ко мне в кабинет.

— Окей, — она уже сделала два шага вперед, но потом обернулась: — Только не увольняйте ее.

Желание пить кофе отпало. Полное дерьмо творится в моем ресторане, и с этим надо что-то делать. Хотя Маруся ведь здесь абсолютно не при чем.

Я снова поднялся наверх. Оксана поймет, сама знает, что такое дела, которые не терпят отлагательств.

— Наташа, кофе и двести коньяка.

Секретарша удивилась. Да, таких желаний у меня не было со студенческих времен, да и пили мы утром пиво, а не коньяк, но что-то меня выбивало из колеи, только я сам не понимал, что именно. И это было очень непривычно и даже немного неприятно.

Все-таки надо было сразу ее уволить, а не играть в дурацкие игры…

Кажется, пора так и сделать.