Глава 43

Маруся

Проснулась от будильника. Вскочила, засуетилась и только в ванной, умываясь, поняла — у меня ж выходной! Но сон уже как рукой сняло.

Могла бы поспать еще часа два. Но нет же, вчерашний звонок Богдана настолько удивил, что я, убрав громкость, бросила телефон под подушку и просто забыла выключить будильник.

Вот чего он хотел? Зачем звонил?

Может, надо было все-таки ответить на звонок?

Вдруг что в ресторане случилось, и я виновата?

Нет, в таком случае первой мне бы позвонила Аня… да и что может случиться в ресторане после его закрытия?

Начальник звонил по другой причине. И я совершенно не хочу о ней знать.

Приняв ванну, я решила сходить в магазин. Завтра приезжает мама, и мне надо ее встретить. Показать, что у меня все хорошо. И первое доказательство — полный холодильник. Мама считает, что заполненность этого бытового прибора продуктами напрямую связана с достатком.

В общем, часа два я ходила по магазинам, еще часа три посвятила готовке. Все как любит мама: первое, второе и компот с десертом. Потом занялась уборкой. Этот аспект совместного проживания мы с Лизкой не обсуждали, но так как я пользуюсь ее добротой, решила отгенералить всю квартиру. Даже в Лизиной комнате полы помыла.

За целый день домохозяйничества я устала сильней, чем за рабочий. Спать ложилась удовлетворенная и обессиленная. А впереди еще не менее тяжелый день. Теперь эмоционально. Чую, мама приезжает не просто так. И дело не в разговоре, обещанном мамой. Просто предвкушение давящее. Даже пугающее.

Утром в субботу встать тоже пришлось рано. Будильник-то я отключила, но на этот раз меня разбудил мамин звонок. Она веселым голосом сообщила, что уже на подъезде — машина сворачивает с МКАДа на Ярославку. Значит, где-то через полчаса она будет уже здесь.

Второй звонок она сделала, уже въехав в Лизкин двор. Я спустилась, чтобы встретить маму и помочь ей поднять пакеты с гостинцами. Вот, спрашивается, зачем? Что она такого может привезти из деревни, что нельзя купить в Москве?

Сын тети Зои, Эдик, уже выгружал мамины баулы из машины. Увидев меня, он заулыбался, обнял, чмокнул меня с высоты своего роста в затылок и похвалил, сказав:

— Маруська, отлично выглядишь! Москва тебя преобразила! Даже взгляд серьезным стал.

Я старательно потупила глазки. С Эдиком мы дружили с детства. Парень он хороший, добрый и безотказный. Тетя Зоя лелеяла раньше надежду нас свести. Но Эдик упорно видел во мне младшую сестренку. Да и мне большего не хотелось.

Мама тоже обняла меня, прижала к своей большой груди и даже пустила слезу. Сумки с гостинцами оказались тяжелыми. Эдик заботливо предложил донести их до квартиры. Но в гости на чай заходить не стал, сославшись на то, что торопится.

Я разобрала баулы, в которых в большей степени были соленья: огурцы, помидоры, патиссоны и салат из капусты. Каждая баночка завернута в газету. Поэтому распаковка витаминного, как сказала мама, добра заняла довольно много времени.

Наконец мы сели за стол, чтобы попить чай.

— Машенька, — спросила мама как-то немного натянуто, — как дела на новой работе?

Ох, если бы я могла рассказать… Но я лишь улыбнулась:

— Все нормально.

Недоверчивый взгляд напротив. Вот этого точно не надо, а то устроит гестаповский допрос. Так что я сделала глоток чая и с воодушевлением рассказала о ресторане, о коллективе, о грозном шеф-поваре, даже меню почти расписала. Только ни слова о начальстве. Может, мама не обратит на это внимания. Ан нет!

— А начальник как? Хороший?

Я как можно равнодушнее пожала плечами, надеясь, что не покраснею. Врать нехорошо, но…

— Начальник как начальник.

И тут задумалась мама. Просто смотрела в стену и помешивала чай. Я уже хотела спросить, о чем она задумалась, как вдруг услышала:

— Не хочешь прогуляться?

Я выдохнула, радуясь, что тема моей работы исчерпана:

— Конечно! Можем съездить на Красную площадь.

— Чего я там не видела, — усмехнулась мама и тут же стушевалась. — По телевизору же постоянно только ее и показывают.

— Так а куда ты хочешь? Чистые пруды? Манежная площадь? Арбат?

— В ресторан хочу.

— В мой сходим?

— Нет, — покачала головой мама. — В "La Speranza".

Я удивленно подняла брови:

— А ты откуда про него знаешь?

— Мама твоя хоть и живет в деревне, но многое знает. Хвала интернету, — с улыбкой ответила она. — Давай отдохнем, точнее я отдохну часик, и начнем собираться.

Спорить с любимой мамой я не стала. Проводила ее в свою комнату. У мамы была фантастическая способность — она умела засыпать за секунду. Правда, спала поверхностно.

Пока мама отдыхала, я устроилась на кухне с ноутбуком. Искала адрес выбранного мамой ресторана. Он находился в центре, недалеко от "Красных ворот". Потом открыла официальный сайт ресторана и начала читать, пытаясь понять, что привлекло в этом ресторане маму.

Итальянская и французская кухня… Перечисление наград, достижений… Фотографии главного зала, банкетного, бара…

Вполне ничего. Я уже хотела было закрыть вкладку, не дочитав, как взгляд зацепился за знакомую фамилию.

«Владельцем этого заведения, которое уже двадцать пять лет радует вкусной едой и уютной атмосферой жителей столицы, является известный не только в России, но в Европе ресторатор Ростислав Брайер».

И почему из всех ресторанов Москвы мама выбрала именно этот?!

Наверное, название понравилось. Тоже нашла информацию на сайте и увидела, что название переводится на русский язык как ее имя. Тогда назревает новый вопрос…

С каких пор мама интересуется ресторанами Москвы?!

— Машенька, — услышала я за спиной и обернулась.

Мама стояла в дверях кухни и улыбалась.

— Отдохнула?

Она кивнула и сказала:

— Я в душ схожу.

— Хорошо, я пока столик закажу.

Позвонив в ресторан, начала собираться, надеясь, что в субботу дирекция отдыхает. Нет, Ростислав Адамович мне импонировал, но все равно он был лишним напоминанием о Богдане. А сегодня вспоминать о нем я не хотела.

Когда, выйдя из ванной, собралась и мама, я окинула ее взглядом и спросила:

— Можно маленькие штрихи добавить?

— Что-то не так?

— Все нормально, только…

Я чуть подвела ей глаза и губы, совсем незаметно, лишь оттенила естественную красоту. И вдруг поняла, что она еще совсем молодая. Сорок восемь лет — это разве возраст?

— Мам, а почему ты одна? — вырвалось у меня.

— Почему я одна? У меня есть ты, — улыбнулась она, хотя прекрасно поняла, о чем я говорила. — Понимаешь, — вздохнула после паузы на мой все еще вопросительный взгляд, — настоящая любовь приходит один раз в жизни, ей не важны ни время, ни расстояние, ни трудности. И если ты такую встретишь, то все остальные мужчины будут лишь жалким подобием того самого, которого не вырвешь из сердца. И даже если он редкостная сволочь, все равно будет каждый день в твоей памяти, каждую ночь в твоих снах, с каждым своим выдохом будешь слышать его имя и в каждом встречном искать его черты.

Я даже застыла от подобной лирики, а в груди что-то защемило, да так, что я едва не расплакалась. И все-таки решилась на вопрос:

— Это… ты о моем отце?

По маминому лицу прошла легкая тень, и она вынырнула из своих воспоминаний, сказав:

— А мы не опаздываем?

Ответа я снова не получила. А такой подходящий момент был…

Путь до ресторана мы проделали почти в полном молчании. Я все думала о маминых словах, потом мне вспомнился наш телефонный разговор, следом странный разговор с Ростиславом Адамовичем, теперь ей понадобилось в его ресторан.

— Мама, — уже возле входа спросила я, не выдержав всей этой таинственности, — ты знакома с владельцем? — кивнула на вывеску.

— Идем, я все тебе расскажу.

Когда у нее появились от меня секреты? Хотя что обижаться, если сама хороша. Про Богдана я-то ни слова ей не сказала.

Мы устроились за столиком, сделали заказ. Я не торопила маму с рассказом, хоть и сгорала от любопытства. Она сделала глоток воды и начала:

— Я действительно когда-то знала Ростислава… — и тут же осеклась, посмотрев мне за спину.

Я машинально обернулась и чуть не выругалась. В ресторан вошел Богдан в сопровождении двух мужчин.

Вот неужели в выходной день у него других дел нет?

Резко отвернувшись, я даже немного сползла на стуле, надеясь, что он не обратит на меня внимания. Но судьба не была ко мне сегодня благосклонна. Метрдотель, весело щебеча, подвела Богдана и тех двоих, что были с ним, к соседнему столику. Я не смотрела, старательно прикрывая лицо рукой, но узнала голос. Мама наклонилась ко мне и спросила:

— Ты чего?

— Это мой начальник.

— И что? — удивилась она. — У тебя же выходной. А то, что это его сын, я поняла сразу, просто вылитый Ростислав в молодости.

Ладно, и вправду. Не сделает же он ничего мне в зале, полном народа. Хотя с него станется…

— Мария Александровна, добрый вечер, — какой-то уж слишком язвительный голос. — Мы с вами постоянно случайно сталкиваемся.

И тут же я почувствовала тяжелую руку, которая уж очень по-хозяйски легла мне на плечо. Мама, не отрываясь, на него смотрела, а я поняла, что мой ступор выглядит довольно глупо. Пришлось поднять глаза и встретится с его взглядом.

— Добрый, Богдан Ростиславович. Всякое случается.

Он посмотрел на маму и кивнул в знак приветствия, все так же продолжая держать руку на моем плече.

— Вас, наверное, ждут ваши спутники, — тонко намекнула я на то, что пора откланяться. Но Богдану, кажется, было все равно.

Мама вдруг прищурилась и перевела взгляд на меня.

Боже, неужели догадалась? Только не это…

У мамы за спиной был вход в служебное помещение, и я почти расслабленно выдохнула, увидев, как оттуда вышел Ростислав Адамович. Он осмотрел зал и направился к нам. И еще не остановившись возле столика, радостно сказал:

— Мария, рад видеть вас здесь!

Я заметила, как мама сильнее сжала стакан с водой в руках, услышав голос. А потом Ростислав Адамович, кивнув мне, перевел взгляд на нее. И мне показалось, что даже время остановилось.

Они смотрели друг на друга такими глазами, в которых перемешались все эмоции и чувства, на которые способен человек.

И я поняла, что она не просто его знала, но именно Ростислав Адамович был тем самым, о котором мама сегодня говорила.