Глава 44

Ростислав

Она не изменилась. Точнее, я ее сразу узнал. И дело не во внешности, которую года все же коснулись в виде морщинок на лице… она была красивой. Настоящей. Натуральной. Голубые глаза, светлые пряди, причем цвет такой же, как и был. Седина обошла стороной? Или умело подобранный оттенок краски?

Я ее узнал. Сердце узнало, сжалось в груди, а потом забилось так, что я всерьез испугался сердечного приступа. На здоровье не жалуюсь. Крепкое, я стараюсь за ним следить. Но бывает же такое…

Надя смотрела на меня. И я никак не мог понять, о чем говорит ее взгляд. В нем и злость, и обида, и лелеющая нежность. Бешеный спектр эмоций и чувств. Она не равнодушна ко мне. До сих пор. Да, может, это не любовь. Но воспоминания о ней точно остались.

— Здравствуй, Ростислав, — произнесла она. Я невольно перевел взгляд на сына. Удивление в его глазах? Да, еще какое.

— Здравствуй, — отозвался я.

— Вы знакомы? — спросил Богдан. — Может, и меня познакомите?

— Это моя мама, Надежда, — подала голос Мария. Богдан дернулся, убирая руку с плеча Маши. Кстати, что это он себе позволяет?

— Очень приятно, — кивнул сын и обратился к Марии: — Стоило догадаться. Вы похожи.

— Вы с отцом тоже, — произнесла Надя. Богдан вновь удивился.

— Отлично выглядишь, — сказал я и улыбнулся.

— А ты постарел, — бросила она с ехидством. Любому другому такую реплику я бы не простил. Но ей грубить не стал. Принял как должное.

Как же я хотел с ней поговорить! Мне бы и оставшейся жизни не хватило, чтобы все сказать. Но… Чертова работа! Я посмотрел за соседний столик, где ждали поставщики, и сказал:

— Я вернусь через десять минут. Только не уходи, — последние слова прозвучали почти умоляюще. Богдан в удивлении изогнул одну бровь, но промолчал. Конечно, такого тона он от сдержанного и строгого отца не ожидал. Но я не могу ее снова потерять!

Надя кивнула.

Я шагнул от столика. Быстро! Надо все быстро закончить. Поставщики проверенные, подлогов от них я не жду. Все подпишем, и пусть они себе отдыхают на здоровье. Вон, Богдана им оставлю для развлечения.

Богдан, кстати, так и остался стоять на месте. Мне пришлось рявкнуть:

— Богдан! — и сын тут же поспешил ко мне.

Стол для переговоров начинал ломиться от еды. Я попивал воду с газом и старательно делал вид, что меня очень интересуют новые сорта томатов. Да все! Блядь. Все беру! Где подписать?

Нет. Держим лицо. Держим марку… Я должен вести себя как обычно. Сложно. За соседним столом сидит моя Надежда. Я не вижу ее сейчас, сижу спиной. Но чувствую, как ее взгляд жжет затылок.

Еще и Богдан странно косится, то на меня, то на двух блондинок, сидящих сзади меня. Вот прямо вижу и чую, что у него явно есть интерес к Марии. Нельзя ему позволять увлечься ей. Пока мы все не выясним.

Наконец достали бумаги. Я пробежался взглядом по строчкам, совсем не вникая в написанное: читал и тут же забывал о прочитанном. Достал ручку и поставил размашистую подпись в конце документа.

— Закончи тут, Богдан, — велел я сыну. Он нахмурился, но кивнул.

Я поднялся из-за стола, вежливо попрощался и повернулся, надеясь, что столик сзади не окажется пустым.

Надежда сидела одна. Отлично.

— Спасибо, что дождалась, — присаживаясь за стол, произнес я. — Безумно рад тебя видеть.

— Что ж, признаюсь честно, и я испытываю нечто похожее. Хотя в первую секунду очень хотелось запустить в тебя этот бокал, — ответила она, повертев в руках бокальчик.

— Столько лет прошло, а ты все еще злишься? — спросил я и тут же сам себя обругал. Лицо Нади резко изменилось.

— А ты бы подобное простил? — хмуро спросила она.

Простил бы? Да прощаю же. Софью, например… Но вот бы Надю не простил точно. Но она бы такого не сделала.

— Прости меня, — как можно искренней произнес я. — Поверь мне, жизнью и судьбой я наказан сполна.

— Тогда мое прощение тебе не нужно, Слав, — ответила она, и от этого ее "Слав" стало так тепло на душе. Меня так никто не называет и не называл. Кроме Нади.

— Нужно. Но чтобы ты не просто это сказала. А чтобы реально простила.

— Я простила, — вдруг ответила она. — И, как ни странно, я тебя поняла. И вообще, хочу сказать тебе спасибо. За все, что было, за все, что у меня сейчас есть. Жить с воспоминаниями слаще, чем без них вовсе.

— У меня… есть к тебе один вопрос, — начал я, огляделся и закончил: — Мария, она… она моя?

Надя усмехнулась.

— Твоя кто?

— Дочь.

— Нет, она моя дочь. Единственный и самый родной человек.

— А кто ее отец?

— Нет у нее отца, Слав, — покачала она головой. — Вообще, очень удивительно, что она устроилась на работу именно к тебе, точнее к твоему сыну. Я, когда его увидела, подумала, что ты нашел эликсир молодости.

Я не понимал. Почему она не отвечает конкретно? Ясно и точно. А всеми этими увиливаниями Надя просто выводит меня из себя.

— Кто ее отец? — повторил я.

— Один не очень хороший человек, — услышал я в ответ. И, разозлившись, грохнул кулаком по столу. Собрался сказать кое-что, но тут увидел Машу, спешившую к нам со стороны женского туалета. На полпути ее поймал Богдан… Вот что ему надо?

— Мне кажется, или твоему сыну нравится моя дочь? — с улыбкой спросила Надя, тоже заметив наших детей… наших… Так оба мои или нет? — Не лучший вариант. Нельзя им быть вместе.

Я бросил на Надю удивленный и ожидающий пояснения взгляд. И она ответила:

— Он слишком похож на тебя. Даже жесты и походка. А она такая же наивная девочка, какой и я была когда-то… Все это к добру не приведет, Слав.