Глава 45

Маруся

— Мама?.. — позвала я ее, когда Богдан и Ростислав Адамович устроились за столиком с ожидавшими их мужчинами.

— Приятного аппетита, — мама явно не хотела говорить сейчас. Но теперь-то она все равно не отвертится от объяснений.

Я взяла приборы, и мы молча начали есть. Мама постоянно косилась на спину Ростислава Адамовича, а я… Ну что уж тут лукавить? Я как бы невзначай поглядывала на Богдана. Вот как это я, когда устраивалась на работу, не заметила сходства между потенциальным боссом и новым итальянским знакомым? Это же действительно одно лицо, только с разницей в лет тридцать. Хотя, может, и меньше. Ростислав Адамович выглядит неплохо: проседь в темных волосах, морщинки вокруг глаз и губ, но фигура подтянута, осанка ровная. Я бы ему и пятьдесят не дала, ну, около того, может быть. Только ему наверняка больше, учитывая, что Богдану где-то тридцать. Плюс-минус пара лет.

Я бы, наверное, так и продолжала исподтишка бросать в него взгляды, если бы в один из таких моментов не столкнулась с темными усмехавшимися глаза. Щеки, кажется, тут же начали пылать.

— Я на минуту, — сказала маме, пока она этого не заметила, и выскочила из-за стола, направившись в сторону туалета.

Сполоснув лицо холодной водой, посмотрела в зеркало и сказала своему отражению:

— Какие-то мексиканские страсти.

Я старательно выгоняла из головы мысль о самом худшем, мысль, от которой начинало подташнивать. Я не помню, чтобы после моего рождения мама уезжала в Москву, значит, с Ростиславом Адамовичем она была знакома до. Боже, а если?.. Нет, нет, нет! Об этом даже думать не хотелось!

Поняв, что слишком долго нахожусь в туалете, вышла с намерением откровенно поговорить с мамой. Но мое место за столиком уже оказалось занято. Я смотрела на затылок Ростислава Адамовича, на мамины горящие глаза, какими она на него смотрела, и не знала, куда деться. Подойти к ним? Дать поговорить?

— Может, тебе новый телефон стоит купить? С хорошим звуком? — услышала я сбоку, и крепкая ладонь обхватила мой локоть.

Наблюдая за мамой и Ростиславом Адамовичем, я и не заметила, как рядом оказался Богдан.

— Извините, — как можно вежливее и спокойнее ответила я, — но во внерабочее время я не обязана держать телефон под рукой и общаться с вами, тем более если работы это не касается.

Богдан довольно болезненно потянул меня за локоть, и почти врезалась в мужскую грудь. Мельком взглянув на маму, заметила, как она покачала головой, глядя нас, и что-то сказала Ростиславу Адамовичу.

— Ты снова мило краснеешь, — сказал Богдан.

Конечно! Мы стоим перед всем залом, и у меня такое ощущение, что каждый здесь знает о нас.

— Отпусти, — тихо попросила я и подняла на него глаза.

— Я отпускаю, а ты без вопросов идешь за мной. Договорились?

Снова посмотрев на маму, кивнула. Пусть говорят. Через кухню мы вышли на улицу во внутренний дворик ресторана. Ну как дворик. Огражденная забором территория, куда подъезжают машины с продуктами и выходят покурить сотрудники. Главный вход на другой стороне, здесь только приемка и небольшая дверь чуть левее. Официант, увидев сына начальника, тут же юркнул обратно в здание, и мы остались вдвоем.

Богдан, опустив руки в карманы брюк, посмотрел на меня. Нет, даже не просто посмотрел — просканировал. А потом спросил:

— Ты знала?

— О чем? — не поняла я.

— О родителях.

Я выдохнула и ответила:

— Нет.

— Знаешь, Маруся, жизнь меня научила не верить в подобные совпадения. В Италии мы встретились случайно, тут нет вопросов, хотя иногда женщины и не на такие хитрости идут. Но, блядь, потом ты пришла устраиваться в мой ресторан, а теперь оказывается, что наши родители знакомы. Да и, судя по их взглядам, не просто знакомы. Ты знала моего отца раньше? — я отрицательно покачала головой. — А где твой отец? — спросил Богдан как-то напряженно.

Боже, это абсурд, это не моя спокойная и размеренная жизнь.

— Я его никогда не знала, — тихо сказала, боясь посмотреть на Богдана, но все-таки, как бы это ни было странно, сейчас пыталась найти в нем единомышленника.

Нерешительно посмотрев, увидела, как пролегла складка меж бровей, а потом он чертыхнулся и пнул ногой железную урну. Неужели его посетила та же мысль?

— Маруся, ты же не думаешь… — он даже вслух не смог озвучить. — Нет, это будет полный пиздец! — Богдан подошел ко мне и, обхватив ладонями мои плечи, сказал: — Я не верю, поняла?

Я кивнула.

— А если?.. — начала говорить, но он меня перебил:

— Слушай, папаша… мой не святой, и хрен знает, сколько его детишек по Москве и Европе бегает, но такое, блядь, еще отвратительней «Игры престолов», так что сейчас идем к ним. Пусть расскажут правду, если нет, то при современных методах генетическая дактилоскопия будет готова через неделю.

— А ты уверен, что хочешь знать результат? — я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.

— Идем, — Богдан взял меня за руку, и я даже не сопротивлялась, не обращала внимания на взгляды, которыми провожали наши сцепленные руки сотрудники ресторана.

Родители сидели за столом. На мамином лице странная улыбка, такую я никогда не видела. А Ростислав Адамович сидел хмурый и даже немного ссутуленный.

Богдан довел меня до их столика, продолжая держать за руку. Его отец поднял на нас глаза, потом посмотрел на руки. Слегка побледнел и вдруг, схватившись рукой за грудную клетку, спросил:

— Вы… вы… Вы уже успели, что ли?

— Смотря, что ты имеешь в виду, — с усмешкой ответил Богдан.

— Потрахаться я имею в виду, — процедил сквозь зубы его отец… Его… Господи! Неужели и мой тоже? Я почувствовала себя дурно и опустила взгляд, боясь встретиться с глазами мамы. Боже! Как стыдно! Но ладонь из руки Богдана не убрала. Его тепло неожиданно успокаивало, в этот момент абсолютную поддержку я ощущала лишь в этом мужчине. Мнительная я, наверное, но у меня появилось чувство родства с Богданом… крови? Души? Тела? Чего именно?

— Мы много чего успели, — ответил Богдан. — Но об этом позже. Сначала нам бы хотелось узнать, чего успели вы натворить в молодости.

Взгляд я подняла и умоляюще посмотрела на маму. Ну, пожалуйста. Ну, скажи, что я не спала со своим братом!

— Сядьте! — тихо, но грозно велел Ростислав Адамович. И мы сели. Наши пальцы продолжали переплетаться. Только теперь и у меня, и у Богдана они были ледяные.

— Мы с Надеждой знакомы очень давно, — начал Ростислав Адамович. — Богдан, сынок… Ты же всегда знал, что мы с твоей матерью не любим друг друга. Нас заставили пожениться… А я в то время уже безумно любил твою маму, Мария, — обратился он и с такой несвойственной нежностью посмотрел на меня. — Я не хотел терять Надю, и, можно сказать, мне пришлось жить двойной жизнью. Довольно долго, — здесь Ростислав Адамович посмотрел на маму. — Тебе же отец все сказал? — мама кивнула. — И ты уехала… И примерно в то время, если посчитать, ты и забеременела Марией.

Мы с Богданом переглянулись. Он смотрел на меня непривычно ласково, но с жутким сомнением… И мое сердце ухнуло в пятки, перед глазами поплыло. Я перестала понимать, где я? Кто я? Тело непослушно наклонилось, но меня успел поймать Богдан и обхватить руками, прижимая к груди.

— Мама… — прошептала я, старательно держа себя в сознании. — Скажи нам, пожалуйста, мы… брат и сестра?

— Скорее, нет, — ответила она.

— Скорее?

— После Славы у меня был мужчина.