Глава 48

Ростислав

Вот ведь, твою мать, как бывает!

Через столько лет встретиться… Да еще узнать, что у тебя есть дочь! Нет, конечно, это еще не факт. Но подсознание заставляет думать о голубоглазой девчонке именно так.

У меня, возможно, есть дочь. Такая похожая на Надю. В которую влюблен сын…

Блядь!

Только этого не хватало! Возвращается мне. За все грехи. За всю ту боль, что я причинил человеку, которого безумно любил… а может, люблю до сих пор.

Я отвел взгляд от дороги и посмотрел на Надю. Она сидела задумчивая, сложив ручки на коленях, как примерная ученица. Какая же она… красивая! Так благородно принявшая свой возраст. В движениях и жестах женственная плавность. Во взгляде томность. Косметики минимум. Но и она ей особо не нужна. Глаза блестят, губы напряжены…

Твою ж…

Я вдруг почувствовал напряжение в брюках. Не припомню, чтоб я возбуждался вот так. Без сексуальных провокаций.

— Следи лучше за дорогой, — сказала Надя вдруг.

— Не могу на тебя налюбоваться.

— Раньше надо было любоваться, а не двадцать пять лет спустя.

— Прости меня. За все прости, — я не помню, когда в последний раз был таким искренним. Но действительно хотел, чтобы она меня простила. Искренне. По-настоящему. Без бездушного «прощаю».

Она не ответила. Я пытался что-то найти на непроницаемом лице, искоса поглядывая на Надю. Ничего. Равнодушие, что ли? Да пусть бы лучше ненавидела, чем ничего не чувствовала.

Остановившись возле лаборатории, я бросил Наде:

— Подожди, — и вышел из машины.

Обо всем уже договорился по телефону, так что меня приняли без очереди, взяли ватной палочкой материал с внутренней стороны щеки и пообещали все сделать как можно скорее. Двое суток. Подождать двое суток. Да если бы можно было сделать это за пару часов, я бы не пожалел никаких денег.

Я хотел, чтобы она была моей. Говорят, что красивые дети рождаются от большой любви. А любовь у нас была не просто большая. Такое чувство бывает раз в жизни. Но… Блядь, я сам себя не прощу, если мой сын спал с моей дочерью! Вот сейчас я бы даже обрадовался, если бы он не был моим. Лучше иметь ребенка от Нади, чем от Софы. Но тут даже никакие тесты не нужны. Я точно знал, что Богдан — мой сын.

Так, стоп! Хватит думать и есть свой мозг чайной ложкой.

Я вышел на улицу. Надя стояла возле машины и, слегка прищурившись, смотрела на небо. Даже спустя столько лет она осталась романтиком… Была у нее привычка искать в облаках какие-то фигуры. И вот сейчас она увидела меня и спросила:

— Что видишь?

Я остановился рядом с Надей и посмотрел на редкие облака на небе.

— Вон то на зайца похоже, — поднял палец вверх.

Она усмехнулась и кивнула.

Я готов стоять так рядом с ней целую вечность, не хочу ехать домой, не хочу видеть Софу. Я не хочу ничего и никого, кроме нее.

— Ты меня любила? — спросил, глядя на ее реакцию.

Надя перевела на меня взгляд, такой нежный, но с толикой боли. И я сам пожалел, что задал этот вопрос, потому что боялся… Боялся услышать ответ.

И она отрицательно покачала головой.

Разочарование? Обида? Нет… Просто пустота. Та пустота, которая была со мной последние двадцать пять лет, достигла размеров черной дыры после одного взмаха головы. И зря мне показалось, что сегодня эта дыра на месте сердца начала зарастать.

— Я не любила тебя, — сказала Надя, забив последний гвоздь, а потом добавила: — Я люблю тебя.

Блядь, да я точно сегодня инфаркт заработаю! Но в ушах все звучал ее голос и последние слова.

— Надя, — выдохнул я и, притянув ее к себе, прижал к груди.

Как же я скучал… Она все так же пахнет жасмином, волосы не потеряли мягкость. Жаль, но жизнь не переиграть, а так бы… Я бы сделал все, чтобы не потерять ее.

Надя обняла меня в ответ. И когда ее руки сомкнулись на моей спине, крышу снесло начисто. Я обхватил ее затылок рукой и поцеловал. Давно я никого не целовал, просто механически трахал. Но вспомнил… Или даже никогда не забывал? Я помню эти губы так, как будто не было между нами пропасти в двадцать пять лет.

Как это чудовищно много!

Но и они пролетели молниеносно быстро. Будто бы вчера мы были молодыми, безшабашными, романтичными… и вот мы уже другие. Но эмоции шпарят все те же.

— Мне страшно, Слав, — оторвавшись от поцелуя, испуганно прошептала Надя. — Страшно от того, что я сейчас чувствую…

— А что ты чувствуешь?

— Будто бы мне опять двадцать два… И это безумно странно.

— Знаешь, мне тоже показалось, что я сбросил несколько десятков лет.

Надя засмеялась. Черт! У нее и смех остался прежним. Звенящим, нежным, завораживающим.

— Можно честно? — спросила она, положив ладонь мне на грудь. — Мне бы очень хотелось, чтобы Маша была твоей дочерью.

— Да если она моя, я все для нее сделаю! Все! — вырвалось у меня.

— А если не твоя?

— Она твоя. Дочь любимой женщины. А все твое — мое.

Вот, блядь, откуда это сейчас во мне? И ведь говорю искренне. То, что думаю.

— Мне приятно это слышать, — кивнула Надя и чмокнула меня в уголок губ, а потом спросила: — Отвезешь меня? Что-то я устала.

— Конечно, — закивал я, и мы сели в машину.

Надя назвала адрес.

Доехали мы быстро. Хотя мне очень хотелось растянуть подольше это время… чертово время!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я сегодня ночую одна, — призналась Надя, когда я затормозил у нужного дома.

— Могу составить тебе компанию, — предложил я, расценив ее фразу как намек. Она жеманно кивнула. Мы покинули автомобиль и, как подростки, взявшись за руки, направились к подъезду.

И как те самые подростки, начали целоваться уже в лифте.

Дверь квартиры открыли только со второй попытки. Надя, скинув обувь, пошла босиком в комнату. Я последовал ее примеру. И там, уже стоя у кровати, мы опять начали целоваться.

Сколько страсти! Чувств! Эмоций! Они накрывали с головой, сводились с ума. Как давно я не ощущал подобного. Похоже… да нет, счастье! Вот оно.

Счастье есть. Его не может не быть.