Глава 49

Маруся

Я не могла понять, как вообще оказалась в такой ситуации. Сижу напротив своего начальника, который, возможно, мой брат, и вроде как получаю удовольствие от этой обособленности от всего мира.

Богдан с удовольствием уплетал так нелюбимую гречку, а я вяло ковыряла в тарелке, поглядывая на него.

Ну ничего же общего у нас нет! Ни во внешности, ни в характере… Но всякое бывает. И сейчас я боялась. Боже мой, индийское кино, а не жизнь.

— Почему не ешь? — спросил Богдан, а я вздрогнула даже от неожиданности.

— Не хочу.

— Маруся, — он протянул руку и дотронулся до моей ладони, — все будет хорошо.

Хотелось бы мне разделять его оптимизм, но, наверное, так уж устроен человек — мысли всегда в худшую сторону. Богдан тоже переживал, я это видела или скорее… чувствовала.

Я кивнула и надеялась, что его слова долетят до небесной канцелярии.

Зазвонил телефон. Судя по звуку, мой. Я вернулась в комнату, где переодевалась. Мама. Хорошо, что мобильный был у меня в кармане, а не остался в сумочке. Так бы без связи осталась.

— Алло, — сказала я в трубку.

— Машенька, — мама почему-то говорила шепотом. — Как дела? Где ты?

— Все нормально. Я за городом. Не волнуйся.

— Мне жаль, что все так получилось, — вздохнула она печально. — Теперь я очень надеюсь, что Ростислав не твой отец, коли у вас с его сыном любовь.

Я почувствовала, как щеки начинают пылать, и ответила:

— Мама, у нас не… любовь.

Еще бы кто-нибудь ответил мне, что у нас, потому что я и сама понятия не имею. Но вряд ли Богдан вообще знает, что такое любовь. Но он сказал, что я ему нравлюсь, тогда это симпатия. Я запуталась в определении того, что между нами… Статус: все сложно.

— Машенька, когда ты вернешься?

— Мама, мне тоже жаль, что я оставила тебя. Я постараюсь как можно быстрее вернуться, если уговорю на это Богдана… Ростиславовича.

— Ничего, родная, у меня есть компания, — загадочно сказала мама, и я поняла, что Богдан был прав — Ростислав Адамович ее не оставит. Но выяснять подробности не стала.

Мы попрощались, и от души немного отлегло. По крайней мере, за маму можно не волноваться. Хоть кто-то счастлив.

Я вернулась в кухню, и Богдан, который, возможно, слышал часть разговора, спросил:

— Предки нашли общий язык? — причем вопрос был без малейшего намека на иронию.

Я неопределенно пожала плечами и снова села за стол, начав опять ковыряться в уже остывшей еде. Богдан откинулся на стуле, сцепив руки за головой, и рассматривал меня. Я подняла взгляд и спросила:

— Что?

— Ты очень грустная, — сказал он. — Я, конечно, понимаю, что день сегодня был не из простых, столько всего на голову свалилось… Но постарайся сейчас об этом не думать, все равно ты ничего не изменишь, что бы там ни было. Так что прекрати забивать себе голову.

Логичное предложение, да еще прозвучавшее с такой трогательной интонацией. Боже! На мои глаза чуть ли не навернулись слезы… что это со мной? Я посмотрела на Богдана в полнейшей растерянности. И от своих эмоций, и от такой переменчивости мужчины рядом… Вот когда он все-таки настоящий? Когда изображает бездушного начальника? Когда ведет себя как озабоченный маньяк? Или вот сейчас, когда он мне так напоминает того парня из Италии.

— День, действительно, не простой, — согласилась я. — Хочется отдохнуть.

— Спальню я показал, — ответил Богдан. — Выбирай себе любую половину матраса.

— А может… — начала я и запнулась. Предлагать хозяину дома переночевать на кухонном гарнитуре? Да тут и половина Богдана не поместится. А больше спать негде. Так что и предложить даже нечего. — Ладно, я пойду…

— Там есть две подушки, но одеяло одно, — с усмешкой заявил Богдан. Я бросила на него слегка испуганный взгляд. — Так уж и быть, накроюсь покрывалом.

Покинув левую половину дома, я направилась в правую. Открыла дверь спальни. Надо же, и правда — матрас. И постельных принадлежностей столько, сколько и сказал Богдан. А я-то надеялась, что он шутит.

Я стянула покрывало и одеяло, визуально разделилась матрас на две половины, выбрала себе ту, что ближе к окну. На другую аккуратно сложила покрывало и легла, накрываясь с головой одеялом.

Минут десять пролежала, прислушиваясь. В доме было удивительно тихо. Но потом услышала тяжелые шаги Богдана. Они затихли, зато послышался шум воды за стенкой.

В почти пустом и нежилом доме все звуки, казалось, усиливались втрое, как и мои ощущения. Я напряглась, когда вода затихла, зажмурилась, когда услышала, как открывается дверь, а потом вроде даже перестала дышать, почувствовав, как матрас прогнулся, а тепло от тела Богдана просачивалось даже через одеяло. Стало жарко, невыносимо, так что пришлось освободить голову, чтобы была возможность хотя бы дышать.

— Не спится? — услышала я и снова вздрогнула.

— Жарко, — ответила, но не повернулась.

— Разденься, раскройся… Придумай что-нибудь. Кондиционеры я пока не установил.

Нет, он что, издевается надо мной? Я и так лежу как на иголках, а он предлагает раздеться. Хотя вроде в его тоне нет никакого сексуального подтекста, но я все равно не знаю, чего от него ждать.

— Спокойной ночи, — сказала я.

— И тебе.

Только спокойной у меня она вряд ли будет. Я продолжала лежать, прислушиваясь, вздрагивая от каждого движения Богдана. А когда он повернулся и горячая рука обхватила меня под грудью, я едва не вскочила с матраса. Но, повернув слегка голову, увидела, что Богдан уже спит. Глаза давно привыкли к темноте, да и луна была яркая, так что я начала бессовестно его рассматривать.

Темные брови, густые ресницы на смыке глаз, в меру пухлые губы, очерченный нос, ярко-выраженные скулы… Да у нас ничего общего! Не может не быть чего-то общего у родных по крови людей. Даже пускай родных лишь наполовину.

Так, нет! Не думать! Иначе это все сведет меня с ума! Понимание, что мы делали вместе. Вдвоем, наедине… Причем, получая удовольствие.

Оба получали.

Проснулась я одна. Половина матраса, где спал Богдан, пустовала. Я отбросила одеяло и встала. И вдруг слегка покачнулась. Резко, наверное, встала, вестибулярный аппарат не успел среагировать.

Тихо открыла дверь и вышла из комнаты. Дверь в гостиную была открыта настежь, и я направилась туда. Уже оказавшись в кухне, я увидела Богдана. В этот момент он стоял возле стола и разливал кофе из турки по двум чашкам. Аромат в помещении стоял великолепный! Карамелизированного сахара с нотками солода.

— Доброе утро.

Надо же! Богдан не поднял на меня глаз. Почувствовал, что ли?

— Доброе, — ответила я и подошла ближе. Села за стол, и мне тут же подвинули чашку с кофе.

— Я редко завтракаю. Предпочитаю по утрам кофе, — просветил он. — А кофе, сваренный в турке, намного ароматней, чем в любой кофемашине. Во всяком случае в моем исполнении.

Я невольно кивнула и подняла чашку. Поднесла ее ко рту, подула и сделала маленький глоток, который все равно обжег кончик языка… Да еще вызвал странную реакцию моего организма. Желудок сжался, потом сжался еще раз, а к горлу подкатила тошнота. Я резко отставала чашку, так же резко поднялась и припустилась в самую дальнюю комнату дома. Села на колени перед керамическим унитазом, подняла крышку и… И ничего. Тошнота отпустила так же резко, как и началось.

— Неужели я так плохо варю кофе? — услышала я и, наливаясь пунцовой краской, подняла голову. Богдан возвышался надо мной. Но, несмотря на иронию в голосе, выглядел он обеспокоенным. И явно не из-за кофе… из-за меня?

Мои руки неожиданно затряслись, я тоже почувствовала беспокойство. Да вот только жуткое, пугающее… Только не это! Я начала считать в голове дни. А посчитав, ужаснулась еще больше.

Кто-то скажет: ха! Задержка в три дня — фигня! Но у меня такого никогда не было. Никогда! Всегда критические дни приходили день в день, начиная с 12 лет. Никаких нарушений, изменений… Может, и сейчас ничего нет, но осознание того, кем может оказаться Богдан… А во мне — его… Наше…

— Что случилось? — поинтересовался Богдан. Наверное, на моем лице отразился ужас моих домыслов.

И тут не стоит врать. Просто нельзя.

— Мне страшно, — произнесла я тихо. — Боюсь, что те прокладки, которые я вчера купила за твои деньги, могут не понадобиться…

Богдан нахмурился. Поводил взглядом по моему лицу. Таким растерянным я его еще не видела. Схватив меня за руку, он поднял меня, взял на руки и отнес в спальню. Там уложил на матрас, оделся и, шагнув к выходу, заявил:

— Я в аптеку, — он еще раз на меня посмотрел и добавил: — И извини, но я тебя закрою. Жди, скоро буду.