Глава 52

Маруся

Эта новость меня добила. Блядь, как будто и так проблем мало. На тебе, Богдан, еще одну для полного счастья.

И мне надо подумать, необдуманные поступки приводят к хаосу, а я привык к порядку. Навернув несколько кругов по гостиной, я старался принять какое-то решение. В итоге решил…

Маруся сидела на кухне и глотала слезы. Плечи подрагивали, но плакала она беззвучно. Я сел напротив и сказал:

— Значит, так. Я решил, что…

— Ты решил? — перебила она меня, срываясь на истерику. — А меня спросить не хочешь.

Ненавижу истерики. Я поморщился и спокойно, но довольно жестко попросил:

— Успокойся и выслушай меня. Для начала мы дождемся результатов. Если экспертиза докажет наше кровное родство, то ты сделаешь аборт, — на последнем слове она снова расплакалась, прижав ладонь ко рту. — А если нет, то мы с тобой поженимся.

— Что?! — она резко вскочила, и ни в чем не виноватый стул полетел на пол.

— Мне повторить? — я был все так же спокоен. — Что именно ты не расслышала?

Машинально, следуя неведомому для мужчин инстинкту, Маруся положила руку на плоский живот, как будто защищая… Хрен знает, как сказать, кого защищает. На ребенка еще не тянет. Набор клеток? Плод?

В ее глазах было столько страха, столько боли, что я почти почувствовал себя сволочью. Нет, этим меня не проберешь. Я даже не хочу представлять, это даже мерзко представлять, если мы все-таки окажемся кровными родственниками. Она же, блядь, не дура, должна понимать, чем это чревато.

Маруся второй рукой смахнула слезы и тихо сказала:

— Это не твой ребенок.

— Чего? — сказать, что я удивился, — это пиздец ничего не сказать. Не мой ребенок… что же это получается? Маруся трахалась одновременно со мной и еще с кем-то? С Малинковым? Легла под него, несмотря на то, как он ее обидел?

Злость прожгла грудь, в висках запульсировало. Захотелось что-то сделать, разбить, ударить. Я покосился на кружку, даже шагнул к ней с желанием запустить ее в стенку, но… Сполоснул, налил в кружку воды и поставил ее на стол перед Марусей.

— Чей тогда? — спросил я неожиданно спокойно.

Маруся подняла голову, продолжая держать руку на животе. Все-таки защищает. Блядь! От меня? Вот выбешивал меня этот умилительный жест!

— Мой, — пискнула малышка, — и я не позволю от него избавиться. Несмотря ни на что.

Вот ведь!

Слов нет.

Междометия одни, нецензурные и агрессивные.

"Мой", — говорит. Ясно, что ее. Но ведь и мой же? Не стала бы она тогда бросать в конце: "Несмотря ни на что".

— Маруся, — начал я спокойно. — Ты же понимаешь, какой будет риск для того, кто растет в твоем животе, если мы окажемся родственниками? Да и не только для него, но и для тебя.

— Если ребенок зачался, значит, так надо. Судьба, — ответила она, опуская лицо, и сомкнула руки в замок под грудью.

Что это, твою мать? Материнский инстинкт? Бесстрашие? Самонаказание? Не глупая, понимает же все. И при этом не хочет избавляться от того, что может испортить ее жизнь?

И не только ее. В беременности Маруси — моя вина. Да, именно вина, в том случае, если результаты теста на наше родство будут положительными.

А если нет? Может, малышка права и это судьба? Тогда тут нет ничьей вины.

Да какая, блядь, судьба?! Я сам делаю свою судьбу, я сам строю свою жизнь. И допустить подобное… Нет. Я готов отвечать за свои поступки, но добровольно класть голову на плаху не собираюсь.

Только сейчас с Марусей разговаривать бесполезно. Сейчас она не думает, руководствуется чувствами и эмоциями. Пусть остынет.

Я молча поднялся из-за стола и, взяв миску с мясом, вышел на улицу. Что сидеть и думать, если все равно уже ничего не изменишь? Не изменить грешки родителей — только ждать результат. Не отменить беременности — уже растет что-то… То есть кто-то. Я нанизывал мясо на шампуры и думал, мой ли это ребенок. Тут только Маруся может сказать. Ну, или экспертиза. Блядь, до хрена как-то этих экспертиз в последнее время! Еще несколько недель назад все было правильно, размеренно и стабильно. А сейчас начала твориться полная хуйня.

Я переворачивал шампуры, когда из дома вышла Маруся с кастрюлей в руках. Глаза красные, шмыгает носом. Неужели плакала все это время? Видимо, заметив мой взгляд, она сказала:

— Лук резала, — и продемонстрировала кастрюлю с белыми кольцами и красными горошинками граната.

Я улыбнулся. Запомнила рецепт старика из Грузии. Поставив кастрюлю на землю, она снова вернулась в дом, но вернулась через минуту с двумя тарелками с нарезанными свежими овощами.

— В баню пойдешь? — кивнул я на здание, а потом спросил: — А тебе, кстати, можно?

— Если не слишком горячая, то схожу, — сказала Маруся.

— Тогда иди, а то я потом дам жару.

Осмотревшись, она поставила тарелки на скамейку и прикрыла полотенцем, сняв его с плеча. На вид — успокоилась, взяла себя в руки. Это радует.

Маруся снова скрылась в доме, на этот раз не появлялась дольше. Я успел снять мясо и смешать его в кастрюле с луком и гранатом, раздавив зернышки, чтобы они дали сок. Запах волшебный.

— Уже готово? — Маруся появилась на пороге, держа в руках мыло и махровое полотенце.

Я кивнул и сказал:

— Поешь, пока горячее. А то потом не так вкусно будет.

Мы больше не говорили о ее беременности, о нашем возможном родстве. Вели себя, на удивление, так, как будто ничего за последние дни не навалилось.

Наверное, так и надо. Правильно. Марусе нежелательно нервничать — и это, пожалуй, все, что я знаю про беременных. А, еще витамины там, здоровая пища… Шашлык приготовлен вполне в рамках здорового. Даже витамины есть, в свежем гранате. На кухне яблоки еще… Полезно же?

Стоп, я серьезно? Я беспокоюсь? Именно. Беспокоюсь. Я просто не умею это показывать. Наверное, надо было сразу вести себя иначе. Мне херово, а грустным глазкам каково сейчас? Это в ее теле зародилась новая жизнь. Там ей расти, развиваться… Ей или ему. У меня может быть сын. Или дочь. Да и какая разница? Главное — здоровый ребенок.

Я вдруг представил перед глазами маленькие ручки, ножки, тельце… волосики светлые, как у Маруси, а глаза темные. Как у меня…

Блядь! Трогательная волна все же накатила. Тепло как-то стало, до нежного.

Это полный пиздец! С каких пор меня так накрывает? Как будто у меня шалят гормоны? Просто идиллию нарисовал, хотя знаю, что мы не в дурацкой голливудской мелодраме, а в реальной жизни, с ее суровыми законами и правилами.

Маруся доела шашлык и, похвалив мое кулинарное мастерство, отправилась в баню. Я убрал всю лишнюю посуду и уселся за столом на кухне. Переваривая не только ужин, но и чувства. Неожиданные, но приятные. Хоть они и были для меня в новинку.

Телефон завибрировал в кармане, я достал аппарат. Сообщение от отца:

"Завтра в 10:00".

Далее следовал адрес клиники.

"Хорошо, будем", — быстро набрал я и убрал телефон обратно в карман.

Завтра. Все станет ясно завтра: будет у меня сестра или… жена.

Я серьезно собрался на ней жениться? Кажется, да. По любви, по долгу… Это уже не столь важно.