Глава 7

Маруся

Я его поцеловала? Да? Пусть не в губы, пусть в щеку, и едва прикасаясь губами… Но поцеловала! Никогда я такое себе не позволяла с малознакомым мужчиной. Хотя этот малознакомый Богдан за один день сделал меня такой счастливой, какой я не была за время наших отношений с Васечкой. Богдан буквально нащупал мою самую уязвимую точку — страсть к итальянской кухне… Как тут не потерять голову, когда вокруг такие запахи, такая атмосфера и такие люди!

Орнелла мне безумно понравилась. Милейшая женщина и такая красивая. Да, уже не молодая, но сумевшая сохранить молодость в глазах, в жестах и в улыбке. Вот есть люди, которые стареют правильно и красиво, с шармом и изяществом. Я не знаю итальянский, Орнелла плохо говорит по-английски, но мы нашли общий язык. Кулинарно-эстетический.

Я счастлива оказаться здесь! Я восхищена от всего происходящего!

И спасибо за это Богдану. А поцелуй всего лишь как знак моей благодарности.

Я убрала руки от лица и посмотрела в черные глаза мужчины. Богдан тоже смотрел на меня. С какой-то странной полуулыбкой. Интересно, о чем он сейчас думает, так внимательно изучая мое лицо? И тут вновь смущение взяло верх над восхищением. Я опять почувствовала, что покраснела.

— Не стоит извиняться и так смущаться, Маруся, — сказал он и легким движением руки убрал прядь волос с моего плеча. — Знаешь, ты очень красивая. Особенно сейчас.

Очередная волна смущения. Щеки буквально запылали, а ладони резко вспотели.

Здесь из кухни вышла Орнелла с подносом в руках, произнесла что-то на итальянском и поспешила к мужу.

— Нас приглашают за стол, — объяснил мне Богдан и, взяв за руку, проводил к столу.

Мы сели. Я рядом с Богданом напротив четы Пероцци. Орнелла заботливо раскладывала еду по тарелкам, поглядывая на меня с улыбкой. Я было вызвалась ей помочь, но меня весьма понятным жестом попросили не беспокоиться.

Угощения так пахли! Их запахи смешивались, создавая утонченный аромат. Мне безумно хотелось приступить к еде, хоть я уже и знала, что это фантастически вкусно. Орнелла позволила мне на кухне снять пробу.

Синьор Пероцци что-то громко сказал Богдану. Я попыталась разобрать хоть слово, но он говорил так быстро, что я вряд ли смогла бы понять, даже если бы хоть чуточку знала язык. Богдан ответил ему, тоже на итальянском. Потом резко поднялся и, сказав мне по-русски:

— Я на секунду, — вышел из-за стола.

Вернулся к нам быстро, держа в руках бутылку красного вина. Ее он протянул мужу Орнеллы. Синьор Пероцци принялся откупоривать бутылку, а Богдан заговорил:

— Это молодое вино с виноградников, на владельца которых я работаю. Маурицио посчитал, что оно идеально подойдет к нашему ужину. И, поверь мне, Маурицио знает толк в вине.

Я решилась поверить. И совсем не сопротивлялась, когда в бокал, стоявший рядом с моей тарелкой, полилась бордовая жидкость.

Когда вином наполнились все бокалы, мужчины поднялись с мест. Синьор Пероцци произнес тост, который Богдан тут же перевел. Мы чокнулись и пригубили вино.

Вкусное, полусухое, немного терпкое, но с таким приятным фруктовым послевкусием. Я проглотила маленький глоток, но тут же сделала второй, побольше. Напиток пился легко, словно виноградный компот. Да, такого вина я еще не пробовала.

Богдан наблюдал за мной, слегка наклонив голову. Осушил половину бокала и вдруг предложил:

— Кстати, не хочешь съездить на виноградник? Хозяин разрешает экскурсии, с дегустацией.

— Я не думаю, что это будет уместно, — я качнула головой, а потом все таки поинтересовалась: — Виноградник недалеко?

— Возле Неаполя, но на машине мы туда быстро доберемся.

Доводилась мне слышать о тех сортах винограда, которые растут на вулканической почве. Уникальный вкус. А еще рядом Сорренто… Только подумала об этом полуострове и как будто ощутила свежий запах апельсинов.

Стоп!

— Я через пару дней уезжаю из Рима, — сообщила я, повертев бокал в руках. — Только не на юг, а на север. Во Флоренцию.

— Предлагаю выпить кофе с десертом, — поднялась Орнелла. — Я приготовила чудесные канноло, осталось их начинить лимонной рикоттой. Маурицио, не сиди, помоги мне!

Богдан переводил мне все сказанное. Даже последние слова сказал по-русски на автомате.

Едва Пероцци удалились, он сел вполоборота, положив одну руку на спинку моего стула. Стало неловко. Я вертела бокал в руках, чтобы хоть чем-то их занять, и смотрела на темную жидкость.

— Марусь, — пальцы Богдана прикоснулись к плечу, заставив меня вздрогнуть, — поехали в Неаполь. Тебе дополнительная экскурсия и мне веселее.

Я залпом опрокинула в себя остатки ароматного напитка и, сама не зная почему, ответила:

— Поехали, только через два дня мне надо быть в Риме.

— Будем, — согласно кивнул Богдан.

Синьор Пероцци вынес блюдо с ароматными трубочками из хрустящего теста, а Орнелла — поднос с чашками. Я тут же не выдержала и схватила одну канноло. Волшебно… Тесто великолепно, а рикотта с освежающим привкусом лимона просто таяла во рту.

Краем глаза заметила, что Богдан с улыбкой смотрит на меня, и одними глазами спросила: «Что?»

Он ничего не ответил, только протянул руку к моим губам, снял большим пальцем с них начинку десерта и тут же отправил себе в рот, заметив:

— Вкусно.

Сказать, что я смутилась, — это не сказать ничего. Быстро схватила салфетку, чувствуя, как начинаю краснеть. В очередной раз рядом с этим мужчиной… Вот как так? Вроде и вина выпила, а смущение все равно так очевидно касается моего лица.

Орнелла понимающе улыбнулась, чем еще больше вогнала меня в краску, а Богдан вел себя так, как будто ничего и не произошло. Как будто не он только что слизывал сыр, снятый с моих губ.