Глава 8

Маруся

Несмотря на то, что к наивкуснейшему десерту был подан кофе, к нему мы даже не притронулись. Продолжали пить вино, которое всем с обворожительной улыбкой подливал Богдан. Столько я не пила не то что давно, а вообще никогда не пила. Однако голова была светлая, мысли ясные, наверное, потому что вино молодое и не такое крепкое.

Синьор Пероцци принялся рассказывать забавные истории, Богдан их переводил, стараясь интонационно передать эмоции рассказчика. Атмосфера за столом становилась чуть ли не семейной. Такого я не чувствовала давно. Пожалуй, только рядом с мамой и тетей Зоей, маминой подругой детства, когда мы по вечерам собирались у нас дома попить чай со свежими пирожками, могла почувствовать значение слов «семейная идиллия». Я лишний раз убеждалась, что везде, в любом уголке мира, можно встретить хороших и душевных людей. Мне-то уж точно встретились именно такие.

Только вот Богдан относился к ним не на все сто процентов. Меня продолжало что-то в нем беспокоить. Его взгляды порой становились такими… Такими… Провокационными, что ли. Я раз десять, встречаясь с ним глазами, уже пожалела, что согласилась поехать с ним на виноградники… Но стоило ему только улыбнуться, я отпускала подобные мысли. Богдан едет по работе, ему, наверное, скучно, вот он и предложил мне составит ему компанию.

За окном уже начало темнеть. Первой это заметила Орнелла. Она явно нехотя сказала, что уже поздно. Слова, как и прежде, перевел Богдан, а эмоции поняла я сама.

Как говорится, пора и честь знать. Богдан поднялся с места и протянул мне руку. Я сначала от нее отказалась, но, встав со стула, поняла, что легкий вкус вина оказался обманчивым — ноги подкосились и я схватила руку Богдана. Мужчина, догадавшись о причинах моей неустойчивости, усмехнулся, но промолчал. Я, едва переступая ногами, вышла из-за стола. Мысленно прокляла свои туфли, а точнее их каблуки, и аккуратно пошла к выходу, придерживаясь за заботливо предложенный локоть Богдана.

Чета Пероцци провожала нас до дверей. Уже на выходе Орнелла обняла меня и ласково что-то сказала.

— Орнелла рада с тобой познакомиться, — перевел Богдан. — Она слышала, что русские девушки одни из самых красивых в мире. Сегодня она в этом убедилась… И еще Орнелла всегда будет рада видеть тебя у себя в гостях.

— Переведи, что я тоже рада познакомиться с такими замечательными людьми. И спасибо большое за такой теплый семейный ужин, — вот теперь и язык начал немного заплетаться. Богдан, опять усмехнувшись, перевел хозяевам мои слова.

Орнелла заулыбалась, поцеловала меня на прощание в щечку, и мы покинули дом гостеприимных итальянцев.

На улице Богдан проводил меня до своей машины, марку которой я так и не узнала. Впрочем, я плохо разбираюсь в марках автомобиля. Точно знаю "БМВ" — на такой машине ездит Васенька.

Васенька… Вот зачем я про него вспомнила? И вообще периодически вспоминаю? Он мое прошлое, которое я должна оставить и забыть.

Но это очень сложно.

— Богдан, — оперлась о капот машины, — ты же не сядешь за руль?

Он оставил водительскую дверь открытой и, найдя что-то в салоне, ответил:

— Я же все-таки турист. Надо документы взять, — вышел и из авто, улыбаясь. Но, увидев меня, уже почти качавшуюся на каблуках, спросил: — Маруся, может, на такси?

Я отлепилась от капота и тут же покачнулась.

— Каблуки. Это все каблуки, — сказала тихо и с разворотом на сто восемьдесят градусов снова оперлась на машину.

Это были руки… Я ощутила подушечки пальцев на своей щиколотке, когда Богдан расстегивал босоножки. Но расстегивал так — я даже не могу сказать как. Его рука нежно — или мне показалось — прошла по щиколотке. Я почти расслабилась и отдалась в его власть, как он потянул резко за ремешок обуви, сделав больно. Но руки мои не могли все равно отлепиться от капота, поэтому по инерции я просто изогнулась в весьма недвусмысленной позе.

— Что ты делаешь? — прошептала, но Богдан услышал.

— Всего лишь снимаю твои босоножки, — невозмутимо ответил он.

Одна моя нога уже стояла на теплой брусчатке, а вторая все еще готовилась освободиться. Но никто не спешил. Опять руки… Только теперь эти руки поднимались выше положенного. Я почувствовала едва ощутимое касание к внутренней стороне бедра и…

Что это? Какая-то непонятная волна разлилась по телу, сосредоточившись через пару секунд внизу живота. Эм… Может, у меня критические дни? Хотя еще рано. Тогда что это? Это скручивало, связывало, было больно, но приятной болью. Такой тянущей и волнующей, как будто в предвкушении. Только в предвкушении чего? Мне с Васечкой и в постели было сложно такое испытать, а тут просто прикосновение. Нет, это вино.

Я где-то читала, что алкоголь способствует выработке какого-то там гормона. Или это было не вино? Но было что-то…

Чувствуя теперь, как он дотронулся до икры… Языком?! Нет, это определенно были не ладони, я даже ощутила, как дуновение ветра холодит кожу на месте его прикосновения.

— Богдан? — я обернулась, собираясь поставить его на место.

— Что? — его невозмутимый вид так и говорил о том, что он просто хотел помочь девушке справиться с обувью.

Вторая нога тут же тоже оказалась на брусчатке. Я оттолкнулась от капота и приняла полностью вертикальное положение. Сделала шаг, другой. Да, без обуви определенно лучше.

— Спасибо, — тихо, почти шепотом, сказала я Богдану. Сама не понимая, за что именно благодарю — за то, что он избавил меня от каблуков, или за эти… Ощущения?

Так! Надо держать себя в руках! Я трезвая. И мне срочно нужно в отель.

Я посмотрела на своего спутника. И в этот момент он облизнулся. Или показалось?

— Идем? — спросил он и взял меня под руку. Мои босоножки Богдан держал в другой руке.

— Идем, — кивнула я и позволила Богдану вести меня в нужном направлении.