Глава XV. Маша

— Это срочно! — выкрикнула в телефонную трубку Агата Эдуардовна, когда я бесцельно бродила по магазинам. В последнее время меня это отвлекало от разных мыслей. Оказалось, что бросать в тележку покупки, даже те, которые не нужны, довольно увлекательное занятие.

— Я слушаю, что случилось? — без интереса спросила я, кладя к горе всякой всячины пачку орешков. Наверно опять задание из разряда «покорми кошку, полей цветы».

— В эту субботу я выхожу замуж! — снова выкрикнула Агата, и я машинально ответила:

— Поздравляю.

Хорошо хоть успела сдержаться и не уточнила, за кого, потому что в следующий момент осознание того, что именно мне сказала начальница, донеслось до меня, заставив сердце биться быстрее.

— Почему в субботу? Уже? Зачем? Как так получилось? — затараторила я, бросая тележку посредине торгового зала.

— Давид настаивает на том, что мы с ним должны пожениться как можно скорее.

И почему у меня от этого признания в душе появилась горечь? Они были женихом и невестой. Дело решенное, да и Лелик меня предупреждал. Так отчего я сейчас так расстроилась? Даже живот заболел…

- Маша! Ты меня слышишь?

— Да, я слышу. Как вы все успеете?

— Как МЫ все успеем! Вот, что меня волнует.

Она что, собирается разделить обязанности между мною и ее свадебным организатором? Может еще мне с ними на церемонии побывать?

— Говорите, что нужно делать, — промямлила я. По тону моему наверно можно было понять сразу, что я не в восторге от того, что слышу, но Агата была взбудоражена так, что не обратила на это никакого внимания.

— Так. На тебе торт. Я тебе выслала на почту примерные варианты, выбери на свой вкус. Адрес кондитерской тоже там. Едешь сейчас прямо туда. Лично! Никаких дистанционных решений вопросов, поняла?

— Поняла.

— В креме только натуральные продукты. Не в креме — тоже. Побольше фруктов, что-то легкое, но не пресное. И никаких фигурок невест и женихов! Мне обещали показать голубей. И еще что-то, я не помню. Господи! Я же собиралась заняться этим через несколько недель!

— Агата Эдуардовна… а почему такая спешка?

— Спроси, что полегче. Так, все. Занимайся тортом, мне позвонишь, как все уладишь.

Она, не прощаясь, отключила телефон, оставляя меня в полном недоумении. Значит, Давид торопился как можно быстрее жениться на своем заводе, опасаясь, что я нарушу эти планы признанием в своей беременности. Я положила руку на живот. Снова стало обидно за детей. Их воспринимали как то, что могло испортить жизнь, хотя я ничем не дала понять, что собираюсь это сделать.

Вернувшись к тележке, я стала толкать ее к кассовой ленте. Пусть Давид женится хоть на десяти Агатах сразу! Это не изменит того, что я буду любить своих детей, даже если Штерн от них откажется! И точка!

— Пчелкина, ты вообще знаешь, что беременным волноваться нельзя?

Светлана Ивановна поправила очки и посмотрела на меня так, что мне тут же захотелось провалиться на месте.

— Знаю.

Еще бы я не знала! Но как тут перестанешь волноваться, когда события в жизни больше похожи на снежный ком, летящий с горы на огромной скорости?

— Вот и переставай. Хочешь, успокоительные назначу?

— С детьми что-то не так? — тут же встревожилась я.

— С детьми все хорошо, несмотря на твои особенности. А вот с тобой…

— А что со мной?

— У меня на такое глаз наметан. Тебе бы коньячку хлопнуть, но тут уж извини, — Светлана Ивановна развела руками.

— Я попробую успокоиться.

— Ну смотри у меня. — Она снова положила передо мной пачку направлений. — Анализы, снова узи. Пройдешь все и сразу ко мне.

— Опять?

— А ты как думала? Родилась с двумя матками — так и проблем в два раза больше.

Я взяла направления, но осталась сидеть в кабинете врача. Почему-то пребывание у Светланы Ивановны навевало на меня покой.

— Пчелкина?

— А?

— Что-то еще?

— Нет… нет, Светлана Ивановна. Я пойду.

Поднявшись, я прошла к выходу из кабинета. Новости о том, что с моими малышами все в порядке, затмевали все остальные тревоги. Это главное, с остальным справимся.

Так мне казалось до тех пор, пока мы с дядей Сашей не увиделись накануне свадьбы Давида и Агаты. Когда дядя пришел ко мне, первое, что я сделала — упала ему в объятия и заревела.

— В рот мне ноги! Ты чего это? — выдохнул дядя, и по тону его мне стало понятно — обеспокоился. Наверно, я это зря.

— Настроение такоеее.

— Не ври.

Дядя Саша отстранил меня от себя, снова, как и тогда, повел на кухню, пошарил в шкафчиках и, не найдя ничего спиртного, махнул рукой.

— Рассказывай! — велел он, устраиваясь рядом.

И я рассказала. О том, как призналась во всем, как мужчины отреагировали. И как Давид решил ускорить свадьбу.

— А сама-то ты чего Агатке своей не сказала?

— Что именно?

— Что мужик ее на мальчишнике это… прелюбодействовал с тобой!

— Он принял меня за ш… другую.

— И что? Дети от этого сами собой не исчезнут.

— А если они не от него?

— Тогда тем более! Сначала дождаться надо, от кого, потом уже жениться.

Я покачала головой. Это даже не обсуждалось.

— Ладно, дядь Саш, прости. Глаза последнее время на мокром месте.

— Девочка моя… Может, мне съездить с Давидом твоим поговорить?

— Никакой он не мой! — Я вскочила и забегала по кухне. — И не надо никаких разговоров! Я сама все решу!

Дядя смотрел за моими передвижениями с сомнениями во взоре, и когда я уселась обратно за стол, тихо произнес:

— Все видно будет уже завтра. Все прояснится.

Знать бы мне в этот момент, что именно имеет ввиду дядя! Никогда бы в жизни тогда я не отправилась на свадьбу Агаты и Давида. Притворилась бы мертвой, улетевшей на Марс, какой угодно, но на свадьбу бы не пошла.

Но я ничего не знала. И пошла.