Глава XVII. Давид

— Давид, это правда?!

Голос Агаты, окрашенный в истеричные тона, звенел где-то прямо над моим ухом. И в этот момент хотелось лишь отмахнуться от него, как от назойливой мухи.

Я поднял глаза. Отовсюду на меня пялились любопытствующие физиономии, которым не было никакого дела до женщины на моих руках. Они с праздным интересом ждали, что я отвечу своей невесте. Жаждали скандала, о котором потом можно будет говорить месяцами.

Я мог солгать. Откреститься от всякой связи с Пчелкиной. Агата бы мне поверила. Потому что она была достаточно самоуверенна для того, чтобы считать — на такую, как ее помощница, я бы никогда не покусился.

Одна маленькая ложь, и я получу свой завод. Отвезу Агату в загс, подальше от выскакивающих из кустов сумасшедших родственников, и наконец женюсь на ней.

Но, пожалуй, истина состояла в том, что если бы я этого хотел, то и ловить Пчелкину в ее фееричном полете не стал бы. Нет детей — нет проблемы.

— Это правда, — подтвердил я.

Ну, вернее, полуправда, но не выкладывать же им тут все интимные подробности? О том, кто что пил, откуда падал, и куда чего совал. Тем более, что я и сам половину этих деталей не знал.

— Ты… ты… — Агата натурально задыхалась. Что и неудивительно — в таком тугом корсете я бы вообще уже сдох.

Следовало бы подойти к ней и объясниться. Но, во-первых, у меня на руках был ценный груз, а во-вторых, я чувствовал себя сейчас истуканом. Застыл в одной позе, так и держа Пчелкину на руках. Ну ни дать, ни взять, прямо Пьета. Ну, знаете, та статуя, где Дева Мария держит на руках Иисуса и плачет. Впрочем, если я не собирался, в свою очередь, кого-либо оплакивать, Пчелкину надо было срочно куда-то отнести.

Выпрямившись, я направился к особняку, в саду которого разворачивалась эта драма. Наши с Полянской взгляды перекрестились, когда я оказался с ней рядом. Агата смотрела на происходящее с таким неверием, будто ей только что сказали, что ее папаша обанкротился. А я ничем не мог ее утешить. Моя собственная реальность тоже сделала сейчас сумасшедший кульбит.

Надрывный звук, донесшийся мне в спину, заставил обернуться. Зажав рот рукой, Полянская припустила прочь. Да так резво, что было самое время испугаться.

— Займись Агатой! — крикнул я маячившему позади Лелику. Коротко кивнув, Демин понесся вслед за Полянской, вообразившей себя, судя по всему, горной ланью.

Нет уж, быть виноватым в том, что она на своих огромных каблуках переломает ноги, я не хотел. Тем более, что в таком состоянии с ней могло случиться и чего похуже.

Вообще-то это я должен был сейчас нестись за ней следом с ревом носорога. Но у меня имелись проблемы посерьезнее.

Дойдя до особняка с почетной свитой на хвосте, которую чувствовал спиной, я опустил Пчелкину на диван в гостиной. Затем обернулся, чтобы попросить у кого-нибудь воды. И обнаружил рядом лишь того ненормального, что лишил меня завода, и самого Полянского, который предпочел мое общество заботе о собственной дочери. И оба при этом стояли в позе руки в боки с такими рожами, будто собирались дать мне в глаз. Точнее, в оба глаза, аккурат с двух сторон.

— Ну и чего стоим как на почетном карауле? — начал я наступление первым. — Воды, живо!

Первым сориентировался родственничек Пчелкиной. Взяв принесенный им стакан, я не нашел ничего лучше, чем плеснуть ледяную жидкость Маше в лицо. Надо сказать — сработало.

— Вот что водичка животворящая делает, — заметил я, глядя на то, как Пчелкина подскочила на диване.

И тут началось.

— Когда свадьба?! — наступал на меня справа дядюшка Маши.

— Забудь о заводе! — брызгал слюной слева Полянский.

— Какой кошмар! — вторила им страдальческим голосом героиня светской хроники ближайшего месяца Пчелкина.

— Молчать! — рявкнул я, потому что от этого балагана начало звенеть в ушах.

— Свадьбы не будет! — отчеканил я, когда все испуганно примолкли. — Касается и вас, дядя, и вас, Эдуард Васильевич.

— Да я тебя… — грозно насупился Полянский. — Уничтожу, мудак!

— Вы бы дочь свою нашли для начала, — присоветовал я.

— Я тебя разорю! — продолжал верещать несостоявшийся тесть. — Променять мою красавицу на это чучело!

— Вы кого это назвали чучелом? — мгновенно взревел дядя Пчелкиной.

— Ваше отродье! — рискнул ответить Полянский, вообразивший себя, видимо, бессмертным.

И тут ему прилетело с левой. Побросав кто пиджак, кто футболку, конкурирующие стороны, напрочь забыв обо мне, сцепились в драке. Можно было бы насладиться этим зрелищем, но я предпочел разобраться с Пчелкиной.

Одним махом подняв ее с дивана, я повел Машу прочь из гостиной. Найдя свободную комнату, втащил ее туда и, заперев дверь на ключ, впился в Пчелкину взглядом. Судя по ее виду, она бы и рада сейчас была провалиться куда-нибудь, да пол крепкий.

— Ну, и как будешь расплачиваться за сорванную свадьбу? — скучающим тоном полюбопытствовал я, сложив на груди руки.