Глава XXI. Алексей

Удивительно, но едва стоило нам тронуться с места — Полянская оставила свои попытки поломать мою машину.

В то, что в ней заговорил голос разума, мне как-то верилось слабо. Скорее, она выжидала момента, когда можно будет удрать. И хотел бы я посмотреть, как ей это удастся!

Потому что мы ехали, мягко говоря, не по модным бутикам. Туда, куда я вез эту сварливую бабу, было не так просто добраться и еще сложнее выбраться.

Наверно, по-хорошему стоило бы отвезти ее домой. Где она живет я, конечно, прекрасно себе представлял. Но, во-первых, именно там наверняка сейчас караулила пресса, а во-вторых… Если говорить откровенно, именно то, что во-вторых, и стало решающим фактором. А именно желание проучить эту папочкину принцессу. Если Дав все же надумает на ней жениться — он мне еще спасибо за это скажет! А если не надумает… ей все равно не повредит этот курс укрощения строптивой.

Отвернувшись к окну, Агата, упрямо пождав губы, молчала. Это можно было бы принять за благо, но все же путь в гордом молчании навевал на меня тоску. Рискуя вызвать поток очередной истерики, я все же решил завести разговор:

— Тебе не жарко? Можно убавить температуру.

Молчание. Ну окей, будем считать, что ей и так хорошо.

— Не проголодалась? — все же поинтересовался я следом. — В бардачке есть пачка печенья.

В ответ на эту фразу меня наконец удостоили вниманием.

— Ты идиот? — спросила Агата, окинув меня презрительным взглядом.

Ну, судя по всему, и взаправду идиот. Нормальный бы с ней даже возиться не стал. Или выкинул посреди леса, который мы сейчас весьма кстати проезжали.

— Ясно, значит не голодная, — невозмутимо подытожил я и включил радио. Пришлось признать, что попытка наладить диалог потерпела крах. Ну, можно считать успехом уже то, что орать эта непризнанная королевна все-таки перестала.

Пока мы ехали в тишине, нарушаемой лишь звуками музыки, я тайком поглядывал на Агату краем глаза. Забавно было наблюдать за тем, как все больше мрачнело ее лицо по мере нашего продвижения в такие глубины Родины, о существовании которых она доселе и не подозревала. По поджатым губам я видел, что Полянскую буквально распирает от желания спросить, куда я ее везу, но она продолжала хранить молчание. Что ж, будет ей сюрприз.

Через три часа езды я наконец заглушил мотор. С соседнего сиденья на удивление не донеслось ни звука. Повернув голову, обнаружил, что Агата спит. Что ж, может, подремав, она станет сговорчивее.

— Приехали, — я мягко тронул ее за плечо и она вдруг нервно дернулась.

— Что? Кто? Дав? Где мы?

Дав. Нет, я все понимал, это ведь ее жених, но сейчас вдруг захотелось поморщиться от упоминания о Штерне.

— Я не Дав, — заметил я ровным тоном. — А мы в деревне. Выходи.

Как-то по-детски трогательно потерев глаза, Агата открыла дверцу, и еще до того, как я вышел из салона, до меня донеслось:

— Ты куда меня привез?!

Усмехнувшись, я вылез из машины и, подойдя к Полянской, сказал:

— Я знал, что тебе понравится.

— Понравится?! Что это за избушка на курьих ножках?!

Ну, не дворец, конечно, но обозвать избушкой вполне милый домик моей бабушки…

— Привыкай, — ответил я. — Здесь ты теперь будешь жить.

— Да ты чокнутый! — возмутилась Агата и, оглядевшись по сторонам, заявила:

— Я ухожу! Немедленно!

Всегда подозревал, что она ненормальная, но чтоб настолько…

— Счастливого пути, — пожелал елейным голосом и нарочито взглянул на наручные часы. Готов держать пари — уже через пять минут эта принцесса вернется обратно. Если вообще рискнет двинуться в неизвестность.

Но она рискнула. Упрямо вздернув голову, пошла по дорожке, ведущей к озеру. Хотелось надеяться, что Полянская не надумает там утопиться.

Десять минут спустя Агата так и не вернулась. Я уже начал волноваться о том, что с ней могло что-то случиться. В конце концов, она к такой местности непривычная, а я нес за нее ответственность. И даже не столько перед Штерном, сколько перед собственной совестью.

Через полчаса я, переодевшись в простые джинсы и рубашку, уже собирался идти на поиски. Черт бы побрал таких дурных баб! Ну куда она поперлась, неужто неясно, что поблизости жилых домов больше нет?! А в лесу, между прочим, можно было наткнуться на диких животных!

Но искать ее в итоге не пришлось. Явно злая и порядком потрепанная Агата явилась сама. Волосы ее растрепались, подол свадебного платья был грязным и рваным. По каким кустам она вообще лазала? Я вдруг понял, что с таким характером, как у Полянской, беспокоиться, пожалуй, стоило за обитателей кустов, а не за нее саму.

— Добро пожаловать обратно, — хмыкнул я, перехватив ее раздраженный взгляд.

— Есть хочу! — заявила она в ответ, и, дойдя до стоявшего у домика стола со скамьей, рухнула на последнюю. Надо же, даже трон не потребовала!

— Хочешь есть — приготовь, — пожал я плечами и направился в сарай. Вернувшись оттуда с ведром картошки, поставил его прямо перед потрясенной Полянской и придвинул к ней нож:

— Почисть. А я пока печь затоплю.

Но, стоило мне только отвернуться, как в спину прилетел вражеский снаряд. Та самая картошка.

— Нехорошо кидаться едой, — размеренно отчеканил я, поворачиваясь к Агате лицом. Та смотрела на меня с таким видом, что стало ясно — меня ждет дальнейший артиллерийский обстрел.

Засучив рукава, я решительно направился к этой принцессе на картошке. Вечер по всем параметрам переставал быть томным.